па, – писал в заключение Хорас. – О прошлом пса ему вообще ничего не известно. Далее я попросил знакомого выгульщика собак обратить внимание, не попадется ли ему какая-нибудь похожая на вашу собака в городе, но он мне ответил, что, скорее всего, ее просто уже нет в живых, подобно многим другим, которых постигла такая же участь. Словом, ничем, к сожалению, вас обрадовать не могу».
– Молодец Хорас! – восхитило прочитанное послание Торни. – Всегда знал про него: уж если за что возьмется, исполнит фундаментально.
– Может, других собак схожая участь и впрямь постигла, но только не моего Санчо. Спорю на что угодно: если это был он, то сбежал и вернется домой. Сам увидишь! – выкрикнул Бен, не желая верить в печальный исход, к которому их подготовил фундаментальный Хорас.
– Через сто миль? Да он не сможет тебя отыскать из такой дали, каким бы ни был умным! – воскликнул Торни, и Бен уже было совсем приуныл, когда мисс Селия возразила брату:
– А вот и сможет. У моего отца был друг. Однажды он уехал в Милан, а его маленькая собачка осталась в Париже. Представьте его изумление, когда она отыскала его в Италии. Правда, путь для нее, бедняжки, оказался чересчур длинным. На другой день она умерла от усталости. Случай, конечно, невероятный, но факт. И я нисколько не сомневаюсь: уж Санчо-то, если он жив, сообразит, как до нас добраться. Так что давайте-ка не впадать в уныние. Запасаемся надеждой и верой и ждем.
– Так и сделаем, – согласились мальчики.
И в ожидании они каждый вечер оставляли в любимом месте Санчо свежую косточку, чтобы, когда он возвратится из долгого странствия среди ночи, ему было чем утолить голод. Подстилку его вновь и вновь взбивали, чтобы она была достаточно мягкой для усталого тела. Но проходили недели. Санчо не появлялся. А затем произошло такое, что Бену да и всем остальным временно сделалось не до Санчо.
Мисс Селия, по обыкновению, отправилась на верховую прогулку, Бен, устроившись на крыльце, читал, когда во двор вдруг влетела Лита. Поводья болтались и били ее по ногам, седло съехало на сторону, бок был покрыт черной грязью. Бен тут же понял, что она упала. Сердце у него екнуло. Отшвырнув книжку, он кинулся к лошади. Бока у нее раздувались, ноздри топорщились, шерсть была мокрой. Все свидетельствовало о том, что она долго и очень быстро бежала.
«Она не пострадала и не испугана», – понял Бен, когда милое животное потерлось носом о его плечо, роя копытом землю и пожевывая мундштук в явном стремлении сообщить ему о чем-то важном и не терпящем отлагательства.
– Лита, где мисс Селия?
Бен внимательно поглядел в ее умные, встревоженные глаза. Лита в ответ, вскинув голову, заржала, словно зовя хозяйку, и, не успей Бен удержать ее за поводья, наверняка убежала бы.
– Ладно, – сказал он. – Мы найдем ее.
Стянув со спины Литы поврежденное седло, а со своих ног ботинки, мальчик нахлобучил поплотнее на голову шляпу, взлетел на Литу и, едва колени его коснулись ее спины, ощутил полную власть над ней. Она обернулась, взглядом показывая, что с его действиями совершенно согласна.
– Миссис Мосс! – прокричал Бен. – Что-то произошло с мисс Селией. Еду искать ее. Торни спит пока. Расскажите ему как-нибудь поаккуратнее.
И миссис Мосс лишь успела, заломив руки, выкрикнуть: «Езжай к сквайру!» – когда он, отпустив поводья, понесся прочь.
Лита мчалась вперед тем же путем, что бежала к дому за помощью. Это Бен определил по видневшимся на дороге ее неровным следам. Они одолели милю или чуть больше, а потом остановились возле ворот из горизонтальных жердей, в тот момент открытых для тех, кто возил сено с широкого поля. Свернув в ворота, Лита побежала полугалопом по свежескошенной траве в сторону ручья. Через него-то она определенно и перепрыгнула по дороге к дому. На противоположном берегу, там, куда скот обычно водили на водопой, виднелись отчетливые признаки ее падения.
– Сглупила ты прыгать там, – мягко упрекнул ее за оплошность Бен. – Но где же мисс Селия? – Вопрос был им задан совершенно так же, как человеку; Бен обычно обращался к животным подобным образом, и они понимали его гораздо лучше, чем могут себе представить те, кому их мир и повадки чужды.
Лита, похоже, несколько озадачилась и в замешательстве опустила голову, показывая, что оставила хозяйку именно здесь, на земле, и не понимает, куда теперь она подевалась.
– Мисс Селия! Мисс Селия! Где вы? – позвал Бен.
Ответа не последовало. Тогда он медленно двинулся вдоль ручья, с тревогой озираясь по сторонам.
«Может, она не слишком и пострадала и попросилась подождать нас вот в том доме?» – предположил он, решив все же в последний раз внимательно оглядеться, хотя на широком, залитом солнцем и совершенно открытом поле укрыться было можно разве что за одиноким камнем на другом берегу ручейка. Присмотревшись к нему, он уловил взглядом что-то темное. Будто ветер поднял из-за камня часть юбки или человек машет едва заметно рукой. Лита немедленно устремилась туда, и минуту спустя Бен увидел мисс Селию. Она неподвижно лежала в тени, и лицо ее было так бледно, что мальчик сперва усомнился, жива ли она. Он спрыгнул с лошади, склонился над девушкой, коснулся ее, начал с ней говорить. Никакой реакции. Сорвав с головы шляпу, Бен зачерпнул ею воды из ручья и щедро плеснул на лицо мисс Селии, как делали в цирке, если кто-нибудь из артистов, выступив согласно принципу «умри, но сделай», терял после прекрасно отработанного номера сознание.
Веки мисс Селии поднялись. Синие глаза посмотрели на низко склоненное над ней лицо, и, дотронувшись до него, она едва слышно прошептала:
– Милый, хороший мой Бен, я знала: вы с Литой найдете меня. Потому к тебе ее и отправила. Не знаю уж точно, что там со мной, но сама идти не могла, так мне больно.
– Я побегу сейчас вон в тот дом за помощью, – быстро проговорил Бен, радуясь, что она пришла в чувство, и одновременно страшась, не потеряла ли от падения способность двигаться. Чего-чего, а скверных падений, после которых люди делались инвалидами, ему пришлось повидать достаточно.
– У меня, по-моему, синяки по всему телу и рука, боюсь, сломана. Лита изо всех старалась, чтобы я пострадала как можно меньше, когда у нее заскользили ноги, но мы упали. Потом я сумела добраться до этого камня, в тень, и тут уж сознание потеряла. Позови кого-нибудь и доставь меня домой.
Глаза ее снова закрылись, лицо побледнело сильнее прежнего. Бен стремглав кинулся к ближнему дому, где старая миссис Пейн мирно вязала у задней двери, и появившийся неожиданно мальчик влетел в нее, по ее собственным сказанным позже словам, «ровно удар грома с молнией».
– Здеся ни одного мужчины нигде сейчас не имеется. Все они тама, на большом поле. Сено заготовляют, – последовал ее ответ на его пыхтящее требование как можно скорей оказать помощь мисс Селии.
Бен повернулся, собираясь снова запрыгнуть на лошадь, с которой спрыгнул еще на ходу, но старая леди вцепилась ему в пиджак и обстреляла шрапнелью вопросов, по полудюжине с каждым залпом.
– А ты из каковских? Чего там сломато-то у ней? Как она брякнулась? Чего же сразу сюды не пришла? На солнце спеклась?
Бен отвечал ей с той быстротой, с какой ему удавалось выплевывать из себя слова, пытаясь одновременно освободиться, но старая леди с той же настойчивостью продолжала цепко его держать, объясняя, куда ему нужно идти, одновременно выражая сочувствие и весьма нечленораздельно, однако с большой теплотой проявляя гостеприимство.
– Бедняжка, змея мне в бок! Тащи ее прямо сюды. Лидди, доставай камфору! А ты, Мелисси, постель обустрой, чтобы ее туды уложить! С падениями всегда туман. Не удивлюсь, коль спину сломала. Отец-то тамося, на низу. Он с Биджей ей и займется, вотося ты в направлении ихнем и поезжай, а я покамест в рожок дуну, чтоб их упредить. Скажи: мы рады ее будем видеть. И нам совсем не трудственно.
Она еще что-то говорила, но Бен уже не слушал. Улучив момент, когда миссис Пейн повернулась взять жестяной рожок, он вскочил на Литу и унесся прочь.
Трубно-протяжные звуки рожка подействовали на нее точно так же, как действует на боевую лошадь призыв горниста к атаке во время военных действий, и Лита ринулась галопом вперед. «Отец с Биджей», наоборот, застыли, облокотились на ручки своих граблей и принялись наблюдать за взъерошенным всадником, который к ним приближался со скоростью смерча.
– Видать, у деда новый удар. Я наказывал им подудеть, коль случится, – спокойно произнес фермер.
– Али гдей-то пожар. Не удивлюсь, коли так, – столь же спокойным голосом сделал свой вывод наемный работник, вяло обозревая горизонт в поисках дыма.
И парочка в синих комбинезонах и красных рубашках, не утруждая себя ни единым шагом навстречу Бену, продолжала наблюдать за его стремительным приближением до тех самых пор, пока он, подъехав вплотную к ним, не рассказал, что случилось.
– Дело дрянь, – послышались наконец легкие нотки встревоженности в голосе фермера.
– Гиблое место этот ручей, – подтвердил Биджа, после чего оба труженика полей все же сдвинулись с места и посвятили себя оказанию помощи. Фермер направился к мисс Селии, а помощник, пригнав повозку, обустроил в ней мягкое ложе из сена.
– Теперь мои женщины займутся леди. Ей лучше не двигаться, покамест не прояснится, в чем дело, – сказал фермер, после того как четыре руки с аккуратностью, на какую только были способны, перенесли девушку на повозку. – А ты, парень, теперича дуй за доктором. Погоди. Пояснение тебе дам, – задержал он Бена, севшего снова на Литу. – Надо тебе в Берривилль. Доктор Миллс там большой мастер по сломатым костям, а старый доктор Бэбкок – нет. Отселе тебе до Миллсова дома мили три. И поспеть нужно, пока ожидание слишком долгое вред ей не нанесет.
– Не загони Литу, – тихо напутствовала мальчика из уже тронувшейся повозки мисс Селия, но он не расслышал, потому что понесся к цели в таком бешеном темпе, словно скорость его передвижения была вопросом жизни и смерти.