– У меня от ягодных денег осталось несколько центов, и я куплю тебе в городе апельсин, если он где-нибудь мне попадется, – пообещала Бетти, целуя сестру, перед тем как сесть в фаэтон, который уже подъехал к двери их домика. Торни из него вышел, чтобы помочь юной леди, чье белое платье было так накрахмалено, что шуршало, как бумага, забраться внутрь.
– Если апельсины там кончились, лимоны тоже сойдут. Я люблю их сосать, посыпав как следует сахаром, – ответила Бэб, которая уже мало-помалу свыкалась с тем, что кислое в чаше ее жизни преобладает над сладким.
– Разве не мило она выглядит, дорогая? – спросила миссис Мосс, с гордостью глядя на свою младшенькую.
И Бетти действительно очень мило смотрелась под присборенным тентом. В лучшем своем платье, с куклой Белиндой на коленях и сияющим лицом, оттененным маленькой синей шляпкой. «Не существует ребенка прелестней, чем наша Бетти!» – одновременно подумали миссис Мосс и старшая ее дочь, когда фаэтон отъезжал.
Доктор Ман к моменту прибытия Торни оказался занят, но обещал принять его через час, а пока они с Бетти решили пойти за покупками. Первым делом был приобретен хлыстик для Бена. К лимону, который Бетти купила сестре, Торни добавил от себя леденцы, а кукле Белинде презентовал пирожное, тут же съеденное за нее любящей мамочкой. Ювелирный магазин, куда они отправились за собакоголовыми запонками, показался ей роскошнее дворца Аладдина, но блеск золота, серебра и драгоценных камней был тут же ею забыт, стоило им оказаться в книжном магазине. Пока Торни подбирал для Бена скромный комплект школьных учебников, она упивалась книгами с картинками. Юный джентльмен заметил, сколь сильно увлечена она этим занятием, достаточное количество денег в кармане позволяло ему ощущать себя особенно щедрым, и он сказал, приведя ее в окончательное блаженство:
– Можешь выбрать себе любую из них.
То была стопка так называемых «Игрушечных книг» с замечательными иллюстрациями Уолтера Крейна.
– Вот эту, – не задумываясь, прижала Бетти к груди великолепное издание «Синей Бороды», потому что Бэб всегда было интересно увидеть, как выглядит в этой сказке Роковой Шкаф, а здесь художник его очень четко изобразил.
Впрочем, другие книжки казались Бетти не менее прекрасными, и, прежде чем отойти, она захотела вдоволь налюбоваться Фатимой в бледно-лазоревом платье, розовой сестричкой Эми на вершине башни, алыми тиранами и желтыми братьями, на грибоподобных шляпах которых бурно развевались перья.
– Забирай – и пошли, – наконец поторопил ее Торни. – Праздник кончился. Начинаются суровые будни. Идем сверлить, – обреченно произнес он, делая первые шаги навстречу немилосердной судьбе, щупая языком больной зуб и ощущая в мужественной своей груди пренеприятнейший холодок.
– А хочешь, я зажмурюсь и подержу тебе голову, когда это будут делать? – спросила преданная Бетти, когда они поднимались по ступенькам, исхоженным до них множеством неохотно ступавших ног.
– Не стоит, малышка. Это же сущая ерунда. Да, полагаю, долго и не продлится. А ты пока смотри в окно да развлекайся, – ответил ей мужественный юный джентльмен, входя в кабинет и лелея при этом надежду, что доктора срочно куда-нибудь вызвали либо он занят внезапно возникшим пациентом с острейшим воспалением, из-за которого сегодня произвести экзекуцию с зубом Торни уже не получится.
Но нет. Доктор Ман был совершенно свободен и, полный живейшего интереса к проблеме вошедшего, принялся с раздражающим рвением, свойственным людям его профессии, раскладывать свои неприятные инструменты.
Бетти, избавленная, к сильному своему облегчению, от какой-либо помощи в происходящем, ретировалась подальше от зубоврачебного кресла к окну и до такой степени погрузилась в новую книжку, что Торни мог сколько угодно стонать, ни в малейшей степени ее не тревожа.
– С зубом полный порядок, – чуть погодя сказал доктор. – Осталось немножко подполировать, а после произведем профилактический осмотр остальных.
– Слава богу! – выкрикнул Торни. – Собирайся в дорогу, Беттикин!
Бетти, вздрогнув от неожиданности, захлопнула книжку.
– Я совершенно готова, – поторопилась соскользнуть она с кресла.
Но спешила она зря. Доктор, раскрыв Торни рот до такой степени, что, казалось, еще чуть-чуть – и он разорвется, приступил к длительному профилактическому осмотру. Столь длительному, что, прежде чем он завершился, Бетти успел захватить сюжет еще более интересный, чем бессмертная сказка про Синюю Бороду. Привлеченная громкими детскими голосами на улице, она выглянула в окно. Выходило оно во двор. Там было пусто, лишь ветер мотал взад-вперед калитку, а кричали где-то чуть дальше. Любопытная, как Фатима, Бетти пошла разведать, в чем дело, и увидела группу мальчишек. Они с гвалтом что-то разглядывали сквозь прутья калитки другого двора, который располагался чуть дальше по переулку.
– Что случилось? – спросила она у двух девочек, которые встали с ней рядом, страстно желая, но не отваживаясь приблизиться к месту действия.
– Вроде бы там мальчишки гоняются за огромным черным котом, – ответила одна из них.
– Может, пойдем посмотреть? – предложила другая, распространяя вопрос и на совершенно ей незнакомую Бетти.
Мысль о попавшем в беду коте придала Бетти мужества, и она тут же последовала за двумя девочками, пока не оказалась возле нескольких мальчиков, которые, судя по ражу, их охватившему, находились здесь неспроста.
– Держи крепче, Джимми! Пусть, коли им охота, посмотрят. Он теперь уже ни для кого не опасный! – кричал один из запыленных охотников, забравшись на широкий выступ стены, в то время как двое других держали калитку, из которой, похоже, кот только и мог выйти наружу.
– Глянь первой ты, Сьюзи, красивый хоть он? – спросила одна из девочек подругу, подначивая ее подняться по прутьям до верха калитки и посмотреть оттуда во двор.
– Нет, это вообще не кот, а страшная старая собака, – равнодушно проговорила Сьюзи и спрыгнула на землю.
– Это пес не простой, а бешеный. – Равнодушие Сьюзи явно обидело одного из державших калитку мальчишек. – И Джад пошел за ружьем, чтобы мы могли его застрелить.
– А вот и не бешеный! – возразил со своего насеста на стене его запыленный приятель. – Бешеные собаки не пьют, а этот лакает воду.
– А я думаю, все-таки бешеный, – упорно стоял на своем хулиганского вида страж у калитки, которому и принадлежала идея погони за несчастным прихрамывающим животным. Пес-то был явно потерян, а значит, кидай в него сколько угодно камни без риска встречи с хозяином. – И намордника на нем нет, – продолжал кровожадный мальчик. – Да если Джад его не застрелит, полиция все равно это сделает.
– Нам надо скорее идти домой, – сказала подруге Сьюзи. – Моя мама очень боится бешеных собак и твоя тоже.
С этими словами две благоразумные юные леди, удовлетворив свое любопытство, спешно удалились, а Бетти осталась. Она ведь еще не использовала свой шанс поглядеть и считала неправильным пренебречь им. Потому что слышала много историй о таких несчастных животных, но ей самой они на глаза еще ни разу в жизни не попадались, да и Бэб наверняка ее спросит про эту собаку, а как ей ответишь, если сама ничего не увидела.
И, поднявшись на цыпочки, она увидела пыльного грязного пса коричневой масти. Лежа на траве поблизости от калитки, он часто-часто и тяжело дышал. По высунутому наружу языку и вздымающимся бокам было ясно видно, что он до предела измотан да к тому же и сильно напуган своими преследователями, с которых сейчас не сводил встревоженного взгляда.
– А глаза-то у него в точности как у Санчо, – обратилась сама к себе Бетти и, наверное, так и не поняла бы, что произнесла это достаточно отчетливо вслух, не поднимись вдруг животное с таким видом, будто именно его и позвали.
– Ведет себя так, будто знает меня, – сказала она малолетнему мальчонке, который прилип рядом с ней к просвету в калитке. – Но это не наш Санчо. Он ведь был очень красивый.
Прежде чем мальчику удалось хоть что-то ей ответить, коричневый зверь вопросительно гавкнул, глаза его засверкали, словно топазы, а короткий хвост энергично задвигался из стороны в сторону.
– В точности как наш Санчо! – потрясли Бетти столь знакомые ей повадки у незнакомого пса.
Тот мигом просунул сквозь прутья розовый нос. Сомнений у Бетти больше не оставалось: пес ее узнает. Мальчишки стремительно спрыгнули со стены. Она в испуге отпрянула от калитки, но не пустилась наутек, а продолжала смотреть на несчастного пса, глаза которого красноречиво молили ее о помощи.
– Он ведет себя совершенно точно, как наш, – снова растерянно проговорила она. – Только не понимаю, как это может быть он. Санчо! Санчо! Неужели это ты?
– Гав! Гав! – ответил пес так хорошо ей знакомым утвердительным лаем и с такой радостью и любовью в глазах, что она окончательно убедилась: перед ней действительно Санчо, только престраннейшим образом измененный.
«Ох, как же рад будет Бен, – пронеслось у нее в голове. – И Бэб тоже снова станет счастливой. Я непременно должна его привести домой».
Бесстрашно приблизившись к Джимми, она скинула его руку со щеколды и выкрикнула:
– Ну-ка, пусти меня! Это наш пес! И я не боюсь его!
– Нельзя, пока Джад не вернется. Он велел не входить, – потрясенно уставился на нее Джимми, видимо полагая, что эта девчонка, наверное, тоже бешеная.
Мысль о Джаде, который вот-вот сюда явится со своим ружьем, удвоила силу Бетти, и она, рванув на себя калитку вместе с опешившим Джимми, ринулась на спасение друга. Грязно-коричневое существо прыгнуло ей навстречу, будто в стремлении проглотить, принялось облизывать ее руки, подскакивать, заглядывать ей в лицо и, за отсутствием слов, приветствовать радостно-шумным пыхтением.
Человек постарше и поблагоразумнее, наверное, прежде чем сломя голову врываться во двор, постарался бы убедиться, добры ли и впрямь намерения пса. Но доверчивая Бетти о грозящей опасности даже и не подумала, ибо сердце раньше, чем голова, вселило в нее абсолютную веру: никем, кроме Санчо, это грязное создание быть не может.