сто случается с людьми терпеливыми, и он наконец смог заставить мучителя считаться с собой.
Девочки отмечали уничтожение каждой баррикады торжественной мелодией, сыгранной на жестяных чайниках, которые у них звучали, как тамбурины, и на расческах. Мальчики, возведя препятствие, громко свистели и колотили кулаками по деревянным стенам сарая, пока Билли не догадался принести свой барабан. Дополнение оказалось настолько великолепным, что и Сэм разыскал старый барабан младшего брата с намерением добавить эффектного шума. Вот только палочки от барабана брата были потеряны. Сэм долго мучил свои неповоротливые мозги, обдумывая, чем бы их заменить, пока не остановил выбор на камыше.
– Нормально должно подойти. И камыша на болоте полно, – крайне довольный собой, сказал он себе по пути домой и, свернув с дороги, направился набирать желаемое.
А болото это, надо заметить, было коварное. Из уст в уста передавали трагическую историю про корову, которая, забредя туда, погрузилась в трясину по самые кончики рогов. Но Сэм видел однажды, как Бен, ловко перепрыгивая с кочки на кочку, собирал для Бетти растущие там в изобилии первоцветы. Вышло у Бена, выйдет и у него, не сомневался грузный самодовольный юноша, но после нескольких неуклюжих прыжков приземлился не среди камыша, а в лужу мутной воды, где его стало с устрашающей скоростью засасывать в глубину. Миг – и он уже погрузился по пояс. До безумия перепуганный, Сэм пробовал выбраться, но ему удалось лишь вцепиться руками в длинную траву на ближайшей кочке. Он забарахтался, пытаясь выпростать из трясины ноги. Это у него получилось, но ни поднять их, ни втащить свое грузное тело на крохотный островок в море грязи он не мог. Ноги соскальзывали. При мысли о пиявках и водяных змеях, таящихся на глубине, Сэм исторг стон. Среди панических мыслей, завертевшихся в голове, то и дело явственно возникал образ утонувшей коровы, и крик, который у него вырвался, очень был схож с мычанием погибающего животного.
Дорогой возле болота мало кто пользовался. И солнце уже садилось. Перспектива провести ночь на болоте была настолько реальной, что Сэм отважился на отчаянный рывок к островку с камышом, который находился ближе от топи, чем твердая земля, но все же по виду обещал относительные покой и устойчивость. Однако желанное место осталось вне досягаемости. Сэм плюхнулся в жижу рядом со старым пнем, который очень напоминал рога окончившей здесь свои дни коровы. С трудом умостив на нем свое грузное тело, незадачливый покоритель болот принялся взывать о помощи всеми тембрами и регистрами, на какие только способен человеческий голос. Вряд ли когда-либо раньше эху одинокого этого болота приходилось слышать подобные вопли, и никто прежде не тревожил столь нагло покоя толстой лягушки, которая проживала здесь в безмятежном уединении.
Сэм уже потерял надежду, что на его мольбы кто-нибудь откликнется, кроме вороны, сидевшей неподалеку и мрачно за ним наблюдавшей, когда внезапно со стороны дороги послышалось:
– Эй, там! Привет!
Слезы радости оросили пухлые щеки Сэма, и он жалобно провопил:
– Сюда! Скорее сюда! Я в болоте! Помогите мне выбраться!
Жаждущий взгляд буравил кусты, откуда должен был появиться спаситель, но кто это, он разглядеть не мог, различая за одиноко растущим орешником лишь его шляпу. Но вот кусты затрещали, и через стену перемахнула бодренькая фигурка, при виде которой Сэм чуть не нырнул с досады в болотную жижу. На свете не было другого человека, перед которым он столь категорически не желал бы предстать в столь унизительном положении. На него весело взирал Бен.
– Ах, это ты тут, значит, – произнес он жизнерадостным тоном. – М-да. Ну ты и попал!
По озорно сверкавшим глазам Бена нетрудно было понять: ситуация сильно его веселит. Да тут даже самый мрачный человек на свете развеселился бы. Сэм-то являл собой крайне комичное зрелище. Подтянув под себя ноги, он ерзал на сучковатом пне. Глаза его были выпучены, лицо покрыто грязью, а нижняя часть дородного тела столь от нее почернела, будто его обмакнули в чернильницу. Уныло-трагический персонаж из какой-нибудь комедии, да и только. Бен в восторге запрыгал на берегу, как ведьминский блуждающий огонек, что в издевку сбивает с пути заплутавшего ночью путника.
– Прекрати! Иначе башку тебе оторву! – прорычал охваченный яростью Сэм.
– Так давай же! Я тебе разрешаю! – воскликнул насмешливо Бен, видя, как его недруг, потеряв равновесие, вынужден был вцепиться в свой насест, чтобы не ухнуть в болотную жижу.
– Да ладно. Не смейся, – уже не рычал, а ныл жалобно Сэм. – Будь человеком. Выуди меня как-нибудь отсюда. Я же скоро здесь околею, оттого что весь мокрый и замерз.
Даже при невеликом уме он уже понял, у кого на руках сейчас козыри. Бену мигом сделалось ясно, что враг его окончательно скис, и он готов был оказать ему помощь, но при всем своем добродушии не упустил возможности сперва насладиться хоть ненадолго своим преимуществом.
– Я не буду смеяться, если получится. Хотя ты так похож на толстую пятнистую лягуху, что, наверное, все же не удержусь, но скоро тебя вытащу. Только прежде мне надо поговорить с тобой, – сказал Бен, усевшись на небольшую отмель твердой земли, которая выдавалась в болото неподалеку от места, где сел на мель грузный Сэм.
– Давай-ка поторопись. Я весь задубел, и сидеть на этой корявой штуке совсем невесело, – усиленно ерзая, прорычал Сэм.
– Полагаю, и впрямь невесело, – кивнул ему Бен. – Но тебе это на пользу. Так ведь ты мне говоришь обычно, стукнув по голове. Послушай-ка. Ты попал в трудное положение, но не надейся на мою помощь, если не пообещаешь оставить меня в покое. Я жду.
И, вспомнив о множестве унижений, которые испытал, Бен смерил суровым взглядом попавшего в безвыходную ситуацию врага.
– Пообещаю, если никому не расскажешь, – ответил Сэм, с отвращением обозревая как себя самого, так и все, что сейчас его окружало.
– Ну это уж как мне захочется, – усмехнулся Бен.
– Тогда не будет тебе обещаний. Не хочу, чтобы надо мной смеялась вся школа, – буркнул Сэм, который не выносил насмешек над собой.
– Очень хорошо. Позволь в таком случае пожелать тебе спокойной ночи на болоте. Уверен, ты здесь уютненько выспишься.
Бен встал и, засунув руки в карманы, двинулся прочь.
– Да погоди ты! Не торопись! – взвыл Сэм, понимая, что, если упустит его, ночь на болоте ему и впрямь гарантирована.
– Хорошо, – возвратился готовый к процессу дальнейших переговоров Бен.
– Я обещаю больше тебя не мучить, если ты обещаешь про меня не рассказывать. Так пойдет?
– Знаешь, я вот сообразил, маловато будет, – медленно начал Бен. – Если уж заключать сделку, то полноценную. А поэтому пообещай-ка ты мне еще, что и Моулз уймется. Он ведь все делает, точно как ты. Вот и вели ему. Будь я постарше, вы оба давно бы уже у меня подобрели. Но силы у нас не равны. Поэтому выбираю к вашим сердцам другой путь.
– Да, да. Моулза беру на себя, – спешно заверил Сэм. – А теперь будь человеком. Принеси жердь. У меня ноги сводит, – добавил он со стоном, про себя невольно отдавая должное уму Бена, который смог к такой выгоде для себя воспользоваться ситуацией и вынуждает его заключить весьма кабальный договор.
Бен принес жердь, но, уже собираясь перекинуть ее с твердой земли на ближайшую кочку, вдруг замер и с озорным блеском в черных глазах сказал:
– Утрясем еще одну мелочь, а после я тебя уж точно вытащу. Обещай, что девчонок тоже не будешь мучить. Особенно Бэб и Бетти. Ты их дергаешь за волосы, а им это не нравится.
– Да я к этой Бэб даже близко не подхожу. Она царапается и дерется хуже бешеной кошки, – поежился Сэм.
– Это славно, – обрадовался Бен. – Выходит, она способна за себя постоять. Но Бетти – нет. И если ты хоть раз еще посмеешь коснуться ее косичек, я откажусь от своего обещания и все узнают про труса Сэма, который выл и барахтался в болоте, как огромный жирный младенец. Так и знай. – И он усилил угрозу ударом жерди по грязной воде, которая окатила Бена, загасив в нем последние искры сопротивления.
– Прекрати! Я согласен! Согласен!
– Тогда поклянись, – неумолимо продолжил Бен. – Повторяй за мной: «Чтоб я сдох, если нарушу данное слово!» – потребовал он принесения самой страшной клятвы, которую знал.
– Чтоб я сдох, если нарушу данное слово, – как эхо произнес Сэм, прощаясь мысленно с одним из самых своих любимых занятий. Потому что ему казалось очень веселым и остроумным, дернув Бетти за косу, осведомиться, все ли у нее с головой в порядке.
– Когда доберусь до тебя, сцепим пальцы, чтобы закрепить сделку, – предупредил Бен.
Положив жердь, он перебежал по ней с кочки на кочку, затем перенес ее дальше, и снова, и снова, и снова, пока не достиг корявого пня.
– Не думал, что так было можно, – поразился Сэм, запоздало сетуя на собственную недогадливость.
– А мне казалось, Учительница столько раз оставляла тебя в наказание писать после уроков целую страницу подряд: «Думай прежде, чем прыгаешь», – что даже ты уже смог бы запомнить, – хихикнул Бен и, протягивая ему мизинец, распорядился: – Сцепляем.
Сэм послушно выполнил ритуал, после чего Бен уселся на пень, а незадачливый последователь Робинзона Крузо неуклюже и медленно побрел, раскачиваясь, по жерди от кочки к кочке и наконец причалил благополучно к надежному берегу, откуда, глядя с неблагодарным ехидством на Бена, поинтересовался:
– Ну а что ты теперь будешь делать, старина-думай-прежде-чем-прыгаешь?
– Грязевые черепахи сидят на пне и рыдают, пока не дождутся помощи, а у лягушек есть ноги, и они ими прекрасно умеют пользоваться, если только им не страшно промокнуть, – последовал торжествующий ответ Бена. И он принялся ловко перепрыгивать с кочки на кочку, но в противоположном от Сэма направлении, где они находились ближе одна к другой, а перемещаться по ним для сильных ног циркового мальчика не составляло труда.
Сэм побрел к бежавшему неподалеку от дороги ручью, чтобы смыть с себя грязь до того, как увидится с матерью. Когда Бен поравнялся с ним, он уже выжимал одежду.