– Это бродяга. Давай сбежим, – окинув его торопливым взглядом, шепнула Бетти.
– Я не боюсь. – Бэб уже собралась состроить самое храброе из своих лиц, когда испортила всю картину чихом, который вынудил ее крепко вцепиться обеими руками в калитку, что только и спасло ее от падения.
Чихнула она громко. Мужчина услышал и поднял голову, открыв девочкам смуглое лицо с выразительными черными глазами, под пристальным взглядом которых Бетти поежилась, а Бэб начала жалеть, что не спрыгнула вовремя во двор.
– Как поживаете? – осведомился мужчина, и лицо его озарилось добродушной улыбкой, несколько успокоившей вытаращивших глаза сестер.
– Спасибо, весьма неплохо, – ответила с вежливым кивком Бэб.
– Хозяева-то на месте? – указал незнакомец на видневшийся за оградой Старый Дом.
– Только ма. Остальные уехали выходить замуж, – проинформировала его Бетти.
– Звучит жизнерадостно. А в том другом месте все уехали на похороны, – рассмеялся мужчина, повернув голову в сторону дома на холме.
– Вы, значит, знакомы со сквайром? – удивилась и одновременно еще чуть-чуть успокоилась Бэб.
– Да вот приехал по делу с ним встретиться, но пока вынужден гулять в ожидании, – досадливо выдохнул он.
– А Бетти подумала, вы бродяга. Но я не забоялась. С тех пор как Бен у нас появился, мне бродяги стали нравиться, – сообщила со свойственной ей прямотой Бэб.
– Бен? Какой Бен? – столь стремительно подался вперед мужчина, что Бэб чуть не рухнула от неожиданности с калитки. – Да не пугайся ты так, малышка. Я маленьких девочек не обижаю. Сядь-ка спокойно и расскажи мне про Бена, – прислонясь к воротам, принялся уговаривать он, и теперь сестры заметили, что незнакомец хоть и взволнован, но лицо у него удивительно добродушное.
– Бен – мальчик мисс Селии. Мы нашли его очень голодного в каретном сарае, и теперь он здесь, – кратенько набросала картину Бэб.
– А чуть поподробнее можешь? Мне ведь тоже бродяги нравятся, – произнес мужчина так убедительно, что Бэб постаралась изложить ему все как можно более полно и искренне.
– Ну и добры же вы были к бедняге, – только и смог сказать ее собеседник, когда она завершила весьма сумбурный рассказ, в котором самым причудливым образом переплелись воедино старый каретный сарай, мисс Селия, обеденные ведерки, поход за орехами, Санчо и целых два разных цирка.
– Конечно, мы были добры. Он же такой хороший и очень нам нравится, а мы – ему, – от души заверила Бэб.
– Особенно мне, – поддержала беседу Бетти, которая к этому времени окончательно успокоилась, видя, как помягчело при упоминании Бена смуглое лицо и какой чудный блеск возник в черных глазах.
– Да вы, я вижу, самые чудесные девчонки на свете! – Лицо его озарила улыбка, которая становилась все радостнее и шире по мере того, как он продолжал расспросы, а две болтушки доверительно и подробно на них отвечали. И, странное дело, он им теперь совсем не казался чужим. Напротив, с каждой минутой у обеих девочек крепло ощущение: глаза эти, жесты, речь определенно им знакомы.
– А вы никогда здесь не были раньше? Мне кажется, я уже когда-то вас видела, – наконец отважилась на прямой вопрос крайне заинтригованная Бэб.
– Никогда в жизни. Полагаю, ты видела кого-то очень похожего на меня. – Глаза мужчины как-то загадочно сверкнули, вслед за чем он продолжил: – Я тут подыскиваю для себя мальчишку. Как по-вашему, Бен мне не подойдет? Если вы верно о нем рассказали, мне именно такой и нужен.
– А вы что, из цирка? – быстро спросила Бэб.
– Теперь уже нет. У меня нынче дело получше.
– Вот и правильно. Мы это не одобряем, я считаю, что циркачи потрясающие! – начала Бэб с серьезных слов мисс Селии и закончила бесконтрольно прорезавшимся собственным восторгом от цирка.
– Но мы не можем позволить Бену куда-то уехать, – с встревоженным видом вмешалась Бетти. – Я знаю, он не захочет. Да и мисс Селия будет недовольна. Вы уж, пожалуйста, не предлагайте ему ничего такого.
– Полагаю, он может сам решить, что ему захочется. У него же нет никаких родственников, ни близких, ни дальних?
– Нет. Отец у него в Калифорнии умер. И Бену было так плохо, он так сокрушался и плакал, и нам ужасно его стало жалко, поэтому мы поделились с ним частью нашей собственной ма, чтобы он себя чувствовал уж не совсем одиноким.
Услышав, каким нежным голосом Бетти это произнесла, и уловив мольбу в ее взгляде, мужчина погладил румяную щечку и тихо проговорил:
– Благослови Создатель твое сердце за это. Я не стану его забирать с собой, девочка, и ни капельки не причиню неприятностей тем, кто к нему отнесся с такой добротой.
– Бен идет! Я слышу, как Санчо лает на белок! – И Бэб встала на перекладине ворот, чтобы лучше видеть дальнюю часть дороги.
Дыхание у мужчины вдруг стало шумным и участилось. Он стремительно повернулся туда, где лучи заходящего солнца ложились на красные листья росшего у поворота дороги клена. И вот в это красно-золотое сияние вошел Бен. Ничего не подозревая, он громко и чисто насвистывал мелодию веселой ирландской песенки и нес за плечом мешок с таким количеством орехов, что даже немного сгибался под его тяжестью. Довольное лицо мальчика попало в полосу яркого света, и тут как раз Санчо, который бежал впереди, первым заметил человека у ворот. К бродягам со времени своих злоключений пес испытывал стойкую неприязнь, поэтому, остановившись, угрожающе зарычал, оскалился в полной готовности проучить чужака, покусившегося на его территорию.
– Не бойтесь, он вам ничего не сделает, – успокаивающе сказала Бэб, но, прежде чем ей удалось осадить Санчо, тот с воплем метнулся к мужчине, целясь ему прямо в горло.
Бетти завизжала, а Бэб уже собиралась броситься мужчине на помощь, когда охваченный радостью пес принялся энергично облизывать ему лицо, а тот заключил кудрявого зверя в объятия, приговаривая:
– Славный старина Санчо. Не сомневался, что ты не забудешь хозяина. И ты не забыл.
– В чем дело? – выкрикнул Бен, спеша к воротам с увесистой палкой в руке.
Ответа не потребовалось. Попав в тень, где солнце перестало слепить ему глаза, Бен наконец разглядел, кто стоит у ворот. И замер, словно увидев призрака.
– Бенни, не узнаешь меня? Это папа, – сдавленным голосом произнес мужчина и, отпихнув пса, простер руки к мальчику.
– Папа!
Мешок с орехами грохнулся наземь, а Бен, продолжая вопить: «Папа! Папа!» – пулей врезался в распростертые для него объятия. Санчо с заливистым лаем бешено завертелся вокруг двух хозяев, таким образом выражая всю меру охватившего его счастья.
Дольше сидеть и смотреть Бэб и Бетти оказались не в силах и кинулись со всех ног, как ошарашенные цыплята, к ма с потрясающей новостью, что отец Бена пришел совершенно живой в очень потертом вельветовом пальто, а Санчо вот прямо сразу его узнал.
Миссис Мосс, завершив уборку, как раз в это время позволила себе краткий отдых перед тем, как накрыть на стол, но сообщение дочерей мигом вынесло ее из кресла-качалки, и, едва их дослушав, она воскликнула:
– Где он? Ведите же его сюда! Да у меня сейчас прямо сердце выскочит!
Но, прежде чем сестры успели выполнить просьбу ма, влетел Санчо. Закружившись юлой, как смерч, он сперва попытался встать на голову, а затем завальсировал по всей комнате на задних лапах, сопровождая танец радостным лаем и, по-видимому, абсолютно забыв от счастья, что у него теперь нет хвоста.
– Они идут! Идут! Смотри, ма, какой он милый человек, – прыгала на одной ноге Бэб, наблюдая за приближающейся парой.
– Лопни мой ум, до чего ж похожи! – всплеснула руками миссис Мосс. – Сразу видно, что он Бену па, – договорила она, торопливо подбегая к двери.
Они и впрямь до смешного были похожи. Тот же некоторый изгиб в ногах. Та же манера носить шляпы с низкой тульей. Тот же блеск в глазах. Та же добродушная улыбка. И та же ловкость, которая ощущалась у обоих при малейшем движении. Бен-старший в одной руке нес мешок с орехами, а за другую его крепко держал сын, уже, кажется, немного стеснявшийся взрыва чувств, который оставил высыхающие на его щеках слезы, но слишком счастливый, чтобы сдержать обуревавшую его радость. Да и возможно ли это, если, уже оплакав потерю самого близкого человека, он вдруг снова обрел его в этом мире.
Добежав до дверного проема, миссис Мосс остановилась, явив собой вдруг полную прелести живую картину: привлекательное лицо, сияющее радушием, и простертые вперед руки, убедительнее любых слов убеждавшие, насколько по-честному она жаждет приветить у себя дорогого гостя.
– Ох, и как же мне хорошо на сердце видеть вас в здравии и сохранности, мистер Браун! Заходите и чувствуйте себя словно дома. Думаю, на всем свете сегодня не сыщешь мальчика в большем счастье, чем Бен.
– А я полагаю, нет на всем свете никого благодарней, чем я, за доброту вашу к моему брошенному в несчастье мальчишке, – ответил ей мистер Браун, избавляясь от обеих своих поклаж, чтобы пожать руки симпатичной женщине.
– Ни слова об этом, – сильнее прежнего разрумянилась та. – Лучше садитесь и отдыхайте. Сейчас скоренько чаек готов будет. Бен ведь, уверена, голодный и утомленный до ужаса, хотя в своем счастье, может, сам и не замечает.
И миссис Мосс, рассмеявшись, унеслась хлопотать с готовкой, во-первых, чтобы никто не заметил слез у нее на глазах, а во-вторых, спеша сделать все для того, чтобы мистер Браун не ощущал никакой неловкости.
В этом стремлении она достала свой лучший сервиз, еды на столе оказалось столько, что насытилась бы и дюжина человек, и добрая женщина мысленно благодарила звезды, которые вернули Бену отца, а ее надоумили именно сегодня заняться выпечкой. Отец и сын, беседовавшие возле окошка, позваны были к столу. Радушие, коим при этом искрился весь облик миссис Мосс, добавило еде в два раза больше вкуса. И оба оголодавших Бена принялись ее уписывать именно с тем удовольствием, какое сопутствует поглощению вкусной пищи, если она щедро сдобрена ингредиентом гостеприимства.