Все были поглощены своими заботами, и большой дымоход продолжал пылать и роптать, никем не замеченный, пока Бену, вешавшему над каретным сараем полотнище из старой простыни с надписью огромными красными буквами «Отец вернулся!», не бросилось в глаза облако дыма.
– Эй, похоже, они костерок устроили, не спросив у меня разрешения. Мисс Селия никогда нам такого не позволяла. Здесь все постройки старые и сухие. Надо проверить. Лови меня, папа! Спускаюсь! – прокричал мальчик, прыгая с вяза и не больше, чем белка, страшась приземления.
Поймав его, отец торопливо последовал за легконогим сыном по аллее и, лишь только достигнув ворот, изрядно встревожился. Искры, летевшие из трубы, уже местами воспламенили крышу Старого Дома. Труба дымила и ревела, как пробудившийся вулкан. Из дома слышались завывания Кетти и вопли Ранды, требовавшей воды.
– Лезь наверх, а я пока вытащу шланг! – скомандовал мистер Браун, мигом оценив всю меру опасности.
Бен полез и, прежде чем отец успел приладить шланг к насосу, уже возник на крыше с намоченным одеялом, которым тут же накрыл то место, где огонь особенно разбушевался. В доме как раз в это время пришла в себя от первого потрясения миссис Мосс и догадалась задвинуть заслонку дымохода, прервав таким образом тягу. Оставив Ранду следить, чтобы летающие угольки не причинили вреда внутри дома, она бросилась к мистеру Брауну, который мог не найти каких-нибудь нужных ему инструментов. Зря тревожилась. Кочевая жизнь приучила его моментально ориентироваться в критических ситуациях, и он без труда находил все, что требовалось. Шланг оказался слишком короток и не дотягивался до верха крыши, но мистер Браун уже взлетел туда с двумя полными воды ведрами, из которых принялся заливать все места, представляющие опасность, прежде чем пожар нанес ощутимый вред. И эти метания Бена-старшего вверх-вниз продолжались, пока труба не затихла.
А Бен сновал по крыше с лейкой, выискивая беглые искры, чтобы они не вызвали новые возгорания.
Бетти бегала с ковшом взад-вперед внизу на случай, если понадобится ее помощь. Санчо тоже носился, яростно лая, чем недвусмысленно выражал осуждение подобной иллюминации. И только Бэб, обожавшей обычно принимать участие в любой суматохе, нигде рядом не наблюдалось. Никто этого, впрочем, не замечал, пока гасили огонь, а потом, усталые и вымазанные сажей, обсуждали опасность, которой только что избежали.
– Коли б не вы, мистер Браун, у бедной мисс Селии крыши над головой уже не было бы, – проговорила бледная от волнения миссис Мосс, опускаясь в кухне на стул.
– Быстренько бы сгорело, – согласился тот, – но, полагаю, теперь все в порядке, хотя ты все-таки, Бен, за крышей еще поприглядывай, а я на чердак смотаюсь проведать, как там обстоит. Как же вы, мэм, не знали, что дымоход не в порядке?
– Да знала прекрасно, – откликнулась миссис Мосс. – И Ранде твердила. Что тебя дернуло развести там огонь? – посмотрела она на служанку, которая как раз появилась на кухне с тазом, доверху полным сажи.
– Бог с вами, мэм! Мне бы в голову не пришло. И Кетти тоже. Небось дело рук озорницы Бэб. Содеяла, а теперь на глаза никому показаться не смеет, – выпалила в досаде Ранда, чья аккуратная комната наверху пришла в ужасающее состояние.
– И где же эта девчонка? – нахмурилась миссис Мосс, после чего Бетти с Санчо пустились на поиски, а остальные принялись за уборку.
Бетти в тревоге рыскала по долам и весям, но тщетно. Запыхавшаяся и отчаявшаяся, она уже собиралась сесть на землю, чтобы немного перевести дух, когда Санчо, нырнув в свою новую будку, вытащил из-под соломенной подстилки туфлю, а с ней ногу. Из будки тут же донесся страдальческий визг.
– Бэб, как ты могла учинить такое, – осторожно подергала ее Бетти за ногу в полосатом чулке. – Ма ужасно перепугалась.
Санчо снова просунулся в конуру, явно отыскивая вторую ногу, а изнутри раздался сдавленный голос:
– Там совершенно дотла все сгорело?
– Только немножечко крыши. Бен с его па все потушили, а я помогала, – ответила несколько успокоившаяся Бетти, вспомнив собственную отважную беготню с ковшом.
– А как полагается поступать с людьми, которые поджигают дома? – жалобно простонала будка.
– Не знаю, но думаю, тебе бояться особо нечего. И мисс Селия тебя простит. Она ведь такая хорошая.
– Торни не простит, – уныло откликнулась будка. – Он и раньше называл меня Вулканом неприятностей. И вероятно, он прав, – простонала с чистосердечным раскаянием невидимая под сеном преступница.
– Простит, если я попрошу его. Он всегда очень добр ко мне. Они очень скоро уже приедут. Поэтому тебе лучше выйти и привести себя в порядок.
– Нет, никогда не смогу я отсюда выйти. Там все будут меня ненавидеть, – всхлипывала из соломы Бэб, втягивая внутрь ногу в знак окончательного расставания с постылым миром.
– Ма не будет. Она слишком занята уборкой. Говорю же, самое время тебе сейчас вернуться. Вымоем руки, и когда они нас увидят, все будет в порядке. Ну а если даже другие тебя перестанут любить, я-то не перестану, – заверила Бетти, продолжая утешать кающуюся грешницу и предлагая ей вариант покаяния, который должен найти отклик в сердцах переволновавшихся взрослых.
– Да, наверное, мне действительно лучше выйти. Санчо ведь скоро понадобится его постель, – нашла наконец Бэб убедительную причину, в силу которой требуется покинуть убежище.
Очень помятая, запыленная, с соломой в волосах и удрученным лицом, она выползла наружу, и Бетти спешно потащила ее к дому. По пути Бэб снова прохныкала, что никогда в жизни уже не посмеет показаться на глаза тем, кто так из-за нее пострадал, но через четверть часа обе девочки в превосходном настроении именно перед ними и появились, а беседа на тему поджога была отстрочена на неопределенное время, потому что поезд уже подходил к станции.
Едва донесся гудок паровоза, следы пережитой тревоги мигом оставили всех, и охваченная радостью компания устремилась к воротам. Там миссис Мосс тихонько ускользнула от остальных, чтобы встретить экипаж, когда он остановится у въезда в Аллею вязов, и внести багаж через сторожку.
– Давайте пройдемся пешком, и вы нам расскажете новости. Я так понимаю, они у вас есть, – предложила в своей, по обычаю, дружелюбной манере мисс Селия после того, как миссис Мосс ее поприветствовала и выразила свое почтение джентльмену, сердечное рукопожатие которого вмиг подтвердило правоту Торни, предвещавшего всем с появлением Джорджа «славные времена», пусть он и священник.
Подготовить мисс, а точнее, теперь уж миссис Селию к новостям, собственно, было второй задачей, которая побудила миссис Мосс отделиться от остальных. И как же обрадовались приехавшие, едва заслышав о счастье Бена. После этого весть о костре, устроенном Бэб, почти не произвела на них впечатления, хоть и могли они в результате оказаться не дома, а на пепелище.
– Давайте больше ни словом не упоминать об этом. Сегодня все должны быть только счастливы, – с очаровательнейшей улыбкой произнес мистер Джордж, снимая камень с души миссис Мисс.
– Ну, Бэб хоть теперь наконец отстанет от меня с просьбами фейерверк устроить. Надеюсь, ей своего достаточно, – рассмеялся Торни, галантно ведя по аллее под руку миссис Мосс.
– Как же к нам здесь добры. Учительница вместе с учениками вышла нас поприветствовать, когда мы проезжали мимо. И вы здесь все так чудесно украсили! – воскликнула со слезами на глазах миссис Селия, когда они приблизились к парадным воротам.
Зрелище им предстало если и не слишком торжественное, то очень живенькое. Ранда и Кетти в парадной одежде, стоя по одну сторону ворот, делали книксены. Мистер Браун, прячась за створкой с другой стороны, удерживал Санчо на задних лапах, готового протянуть передние для приветствия новобрачной, как только она окажется достаточно близко. Цветами октябрь был беден, и верхушки столбов вместо них украсили румяными девочками. На одном стояла Бэб, на другом Бетти, встречающие подходящих аплодисментами. А в гуще огромного букета из листьев, который заполнил раму для фонаря, виднелись голова и плечи Бена. Он размахивал синим флагом с крупной надписью золотом: «Добро пожаловать домой!»
– Ну разве не прекрасно? – воскликнула миссис Селия, посылая воздушные поцелуи девочкам, пожимая руки служанкам и весело поглядывая на пока еще незнакомца, который удерживал Санчо.
– Обычно столбы ворот украшают чем-нибудь каменным. Шарами, вазами или грифонами. Но твои новые фигуры мне нравятся куда больше, любимая. Особенно этот счастливый мальчик в арке ворот, – сказал мистер Джордж, с любопытством глядя на Бена, который в этот момент, под тяжестью приветственного флага, едва не вывалился из рамы для фонаря, но тут же, конечно, обрел равновесие.
– Ты должен завершить то, что я только начала, – откликнулась миссис Селия и, когда Санчо, наконец рванувшись к ней, протянул приветственную лапу, весело добавила: – Ну, здравствуй, здравствуй. И представь мне, пожалуйста, своего старшего хозяина, чтобы я смогла поблагодарить его за столь своевременное возвращение, благодаря которому Старый Дом спасен.
– Спаси я дюжину таких домов, мэм, так все равно бы и половины не отплатил за то, что вы сделали для моего Бена! – воскликнул, вылетев из-за створки ворот, раскрасневшийся от благодарности и волнения мистер Браун.
– Я это делала с удовольствием. И прошу запомнить: мой дом по-прежнему его дом до тех пор, пока вы как следует не обустроитесь. Но как же я счастлива, что он больше не сирота! – И она осторожно пожала Бену-старшему руку, заметив на тыльной ее стороне ожог.
– Пойдем, сестра. Я очень голодный, а там, вижу, к чаю уже все готово, – поторопил ее не склонный к сентиментальности Торни, хотя тоже был очень рад, что к Бену вернулся отец.
– Осторожненько, осторожненько, мои маленькие подружки! – предупредила миссис Селия девочек, которые, откликнувшись на призыв Торни, собрались махом сигануть вниз со столбов. – Еще раз благодарю за теплую встречу. Мне действительно она очень понравилась.