Пронзительный скрежет сверла, донесшийся из ванной, на мгновение заглушил ее слова.
– Смотри! – Дария достала из папки листок бумаги и поднесла к глазам Мины. Это была аккуратно распечатанная биографическая справка. – Подруга тетки твоего отца из Атланты прислала мне это резюме после того, как поговорила с женой дяди мистера Дашти. У него просто великолепные данные!.. Мистер Дашти изучал химию в Йельском университете, где получил диплом бакалавра и степень доктора философии, а впоследствии получил еще и степень магистра делового администрирования в Стэнфорде! Кроме того, он любит персидскую музыку и сам играет на сетаре. В настоящее время у него очень хорошая должность в отделении «Кодака» в Атланте – мистер Дашти заведует лабораторией, которая рассчитывает химический состав покрытия для разных пленок. – Дария сложила руки на груди и добавила: – К тому же его мать была настоящей красавицей.
Во время этой маленькой речи Мина рассматривала обои в материнской спальне и пришла к выводу, что обои ей совершенно не нравятся.
– А теперь посмотри сюда… – Дария взмахнула другим листом, озаглавленным «Здоровье, наследственность и семейная история». – Мне понадобилось много часов, чтобы все выяснить и систематизировать. В его семье не было никаких наследственных заболеваний, можешь себе представить?! Все его родственники абсолютно здоровы. Правда, несколько лет назад одна из его сестер развелась с мужем, но мне сказали, что это было только к лучшему. Постарайся завтра произвести на него наилучшее впечатление, Мина. Ты просто обязана это сделать! Я разговаривала с теткой твоего отца и с ее подругой в Атланте, и обе в один голос утверждают, что для тебя это просто великолепная партия. – Она протянула папку дочери. – Здесь ты найдешь все, что нужно. Статистика не лжет.
Мина с размаху опустилась на кровать. Снизу доносились голоса Кавиты и Юн-ха, обсуждавших интегральное исчисление. Отец перестал сверлить и только негромко чем-то постукивал. Мина знала: Дария очень любит вести подробный статистический учет холостых мужчин из числа иранских иммигрантов, учитывать их личные качества, образование, наследственность, прогнозировать склонность к разводу и так далее. Для этого ее мать даже разработала свою собственную систему, оценивая то или иное свойство потенциального жениха по балльной системе. К примеру, за хорошие зубы кандидату набавлялось пять баллов. Десять баллов вычиталось в случае, если у человека не было никаких ученых степеней, кроме диплома бакалавра. Двадцать баллов добавлялось, если удавалось установить, что кандидат почтительно относился к своей матери. Еще семь баллов кандидат получал, если умел пользоваться ножом и вилкой. Все эти баллы Дария заносила в программу «Эксель», знанием которой (в особенности умением строить на основе табличных данных графики и диаграммы) она весьма гордилась.
Где же та мама, которую она знала в Иране, невольно задумалась Мина. Словно какой-то волшебник заставил исчезнуть ту, прежнюю Дарию Резайи и заменил ее этой полноватой, рыжеволосой, навязчивой свахой. Та мама, которую она помнила по своим детским годам, никогда бы не стала заниматься подобными глупостями. Никогда бы она не стала искать кого-то, кто был бы хорошо знаком с родственниками какого-нибудь образованного холостого мужчины. Ей и в голову бы не пришло возиться с этими дурацкими баллами, звонить в далекие города, посылать неизвестным людям фотографии дочери, чтобы совершенно посторонние мужчины, связанные такими же идиотскими обязательствами со своими навязчивыми родственниками, садились в поезда, на самолеты или в собственные автомобили и мчались через полстраны, чтобы принять участие в традиционном чаепитии.
– Но, Дария, я не хочу пить чай с мистером Дашти. Я не хочу с ним знакомиться. Я вообще не хочу выходить замуж, и тебе это прекрасно известно.
Дария открыла было рот, чтобы что-то сказать, но так и замерла, округлив губы в виде буквы «о». Наконец она заговорила, глядя в пространство:
– Моя дочь говорит, что не хочет выходить замуж. Интересно, правда?.. Что заставляет ее так говорить? Ответ может быть только один: молодость. Молодость и глупость! – Тут она бросила короткий взгляд на дочь, и ее темные глаза сердито блеснули. – Ты должна познакомиться с мистером Дашти, Мина, я настаиваю. Ты хоть знаешь, какой в Америке процент разводов? А известно тебе, как трудно выйти замуж женщине за тридцать? Я проанализировала мистера Дашти и говорю тебе прямо: он очень, очень перспективный кандидат. Во всех смыслах. Забудь о мистере Джаханфарде. Забудь о Бидаре и всех прочих занудах, которые заставляли тебя зевать и проливать чай на ковер. Я о них уже забыла. Кончено. Наплевать и растереть. Их нет, как будто и не было. Но мистер Дашти… Это совсем другое дело, Мина. На этот раз я сделала подробный статистический анализ и получила данные, которые неопровержимо свидетельствуют…
– Но ведь ты его совсем не знаешь!
– Я твоя мать, Мина, и я знаю тебя!
– А тебе не приходило в голову, что я могу оказаться лесбиянкой?
– Лесбиянкой? – Дария презрительно фыркнула. – Ты думаешь, я не знаю, кто такие лесбиянки? У нас в Иране их хватало. А знаешь, как мы определяли, кто лесбиянка, а кто нет? На самом деле все очень просто: женщина, которая встречается с женщинами, а не с мужчинами, и есть лесбиянка. У тебя нет подруги, Мина, значит, ты – не она.
Мина вздохнула. Она действительно не была лесбиянкой, однако у нее не было ни малейшего желания выходить замуж за совершенно незнакомого мужчину только потому, что его средний балл, рассчитанный по материнской системе, оказывался выше среднего. Раздумывая, как бы прекратить этот ненужный разговор, она уставилась на картину на стене, которую Кавита подарила Дарие после того, как ездила в Индию знакомиться со своими будущими зятьями. Своих трех дочерей Кавита растила и воспитывала в Квинсе, но однажды ей позвонил из Дели отец и сообщил, что нашел для внучек подходящих женихов. После того как Кавита с ними встретилась (что было чистой формальностью), дело сладилось быстро, и вскоре мужья ее дочерей уже перебрались в Нью-Йорк, чтобы быть вместе со своими индо-американскими женами. К счастью, все трое оказались очень приятными и хорошо воспитанными молодыми людьми, которые к тому же умели прислушиваться к чужим советам. По словам Дарии, они очень быстро справились с культурным шоком, вызванным переездом из Индии в США, и сумели отлично приспособиться к новым реалиям.
– Но, Дария, я ведь еще даже не окончила магистратуру! Зачем мне выходить замуж именно сейчас?
– Затем, что каждому в жизни нужен партнер.
– Мне не нужен.
– Тебе так только кажется, а на самом деле… Что будет с тобой, когда я умру? Кто будет заботиться о тебе в старости? Твои братья? Кто будет вытирать тебе нос, если ты заболеешь?
– Я сама сумею вытереть себе нос! – сердито отозвалась Мина. – Или попрошу подруг. В крайнем случае расклею на столбах объявления, мол, требуется квалифицированный вытиральщик носов…
– Тебе нужен муж, Мина! Я хочу, чтобы у тебя было…
– …все, чего не было у тебя? – закончила за нее дочь.
– Нет, Мина, – тихо возразила Дария. – Я хочу, чтобы у тебя было все, что было у меня. Я хочу, чтобы ты получила хотя бы часть того, что было подарено мне. Я хочу, чтобы в твоей жизни была страсть, чтобы ты влюбилась так же сильно, как я когда-то…
– Но ведь ты вышла замуж по сговору. Тебя никто не спрашивал. Твои и папины родители просто договорились, и вы…
– Нет, все было немного не так. Да, наши родители договорились, но меня никто не заставлял выходить за твоего отца. Меня… готовили. Поощряли. Не скажу, что у меня был выбор, и все же мне дали достаточно времени, чтобы я могла узнать своего будущего мужа как следует. Я могла не торопиться, и я не торопилась – я присматривалась к Парвизу очень, очень внимательно, пока не убедилась, что он не сделает мне ничего плохого. Кроме того, я очень любила свою мать и была уверена, что она не желает мне зла. Потому что моя мама…
Не договорив, Дария всхлипнула и закрыла лицо руками. Ее мать погибла во время ирано-иракской войны. Когда начался воздушный налет, она покупала гранаты на рынке в центре города. Авиабомба разнесла лавку торговца фруктами в щепки, от Меймени не осталось ничего – кроме окровавленных лохмотьев. Дария всегда плакала, когда вспоминала об этом.
Мина тоже почувствовала, как подступают к глазам жгучие слезы. Она считала себя отчасти виновной в смерти бабушки, ведь Меймени покупала гранаты для нее! Ей пришлось сделать над собой усилие, чтобы взять себя в руки. В конце концов, Дария не в первый раз оплакивала при ней гибель матери, и Мина считала, что это не повод идти на уступки, как бы глубоко она ей ни сочувствовала.
– Потому что, Мина… – Дария отняла ладони от лица и подняла голову. Щеки ее были мокры от слез, но глаза смотрели спокойно и печально. – …Мама преподнесла мне самый лучший подарок, который только мать может сделать дочери. Мне тогда было всего девятнадцать, и я была слишком молода и глупа, чтобы понять, какой это подарок. Моя свадьба состоялась только потому, что в те времена девушка не могла идти наперекор воле родителей. Прошло много лет, прежде чем я поняла, что мама поступила правильно. В конце концов моя жизнь сложилась очень счастливо, и этим я обязана ей.
Мина подумала о мужчине, который сейчас сидел в ванной на полу и выдавливал на шпатель розовую затирку для межплиточных швов. Она представила себе его поредевшие волосы, неровные зубы и выпирающий живот, вспомнила его кассеты с записями уроков самопомощи и то, как он постоянно путал слова, когда слушал по радио американские песни. И это – счастье? Это – дар, который Меймени преподнесла дочери? Неужели теперь и Дария желает ей чего-то в этом роде?
– Это нелепо и смешно, – заявила Мина. – Нельзя выбрать для человека идеального супруга. Откуда ты знаешь, что именно ему нужно? Кто подходит ему лучше всего?..