Когда Сэм вышел на небольшую эстраду в углу зала, Кавита негромко вскрикнула от восторга. На Сэме были джинсы и фланелевая рубаха в клеточку, и выглядел он очень по-ковбойски. Усевшись на табурет, он окинул взглядом публику, которая окружила эстраду со стаканами капучино-мокко-фраппе бланко в руках (Дарию удивили размеры их сосудов, которые больше походили на ведра, чем на стаканы). Заметив за столиком Дарию, Сэм чуть заметно ей кивнул, и она, смутившись, слегка наклонила голову, делая вид, будто наслаждается ароматом свежезаваренного чая. Где же Парвиз?!
Управляющий кафе представил Сэма, сказав, что он – самобытный талант и замечательный местный исполнитель, и назвал имена нескольких известных музыкантов, которые, по всей видимости, повлияли на него в юности. Затем управляющий напомнил всем, что Сэм дает частные уроки игры на гитаре, и сошел с эстрады.
Сэм взял инструмент. Он потрогал струны, слегка подкрутил колки, потом взял первый аккорд, и сердце Дарии затрепетало – она узнала вступление к той самой народной песне, которая ей так нравилась. Сэм посмотрел на свои порхающие по струнам пальцы, отчего волосы упали ему на лицо, но тут же поднял голову, улыбнулся и запел. Голос у него был низким, но мягким и приятным на слух, и слушатели невольно затихли. Дария прислушивалась к словам своего родного языка, которые, хотя и звучали с американским акцентом, текли медленно и плавно, как мед. Каждый раз, когда Сэм делал вдох, она невольно задерживала дыхание, но песня звучала дальше, его голос взмывал к потолку, и Дарие казалось – она больше не выдержит. Вокруг не осталось ничего – только музыка, только знакомая мелодия, которая уносила ее в прошлое, в далекую и счастливую молодость.
– Это прекрасно! – шепнула ей Юн-ха. – Он настоящий мастер!
– Я просто вне себя! – поддакнула Кавита. – Я очарована.
Дария оглянулась по сторонам и увидела, что Сэм подарил ее любимую песню не только ей одной, но и всем, кто собрался сегодня в кафе. И она была бесконечно ему за это благодарна.
Почти на середине песни дверь отворилась, и в кафе вошел Парвиз. Он был в своем официальном костюме, и Дария подумала, что муж, наверное, приехал в кафе прямо из больницы. На пороге он ненадолго замешкался, потом отыскал Дарию взглядом и двинулся в ее сторону, а она подвинулась на скамье, давая ему место рядом с собой. Так, сидя бок о бок, они слушали голос Сэма, который наполнял кафе сладкой персидской мелодией. Кавита закрыла глаза и слегка покачивалась в такт музыке, а Юн-ха, напротив, не отрывала от Сэма взгляд.
Перед самым финалом Сэм посмотрел с эстрады прямо на Дарию и выдержал крошечную паузу. Когда он зашел на коду, его лицо сделалось абсолютно спокойным и безмятежным, как у человека, который окунулся в высшее блаженство и познал истину. Но вот и последний аккорд, от которого Дария всегда таяла – до того задушевным и трогательным он ей казался. И Сэм ее не разочаровал. Он взял нужную ноту с нежностью и любовью, и все слушатели затрепетали вместе с ним, не желая, чтобы стихла музыка и замолчал его голос.
Дария украдкой вытерла слезы и нащупала руку Парвиза. Много ли найдется мужей, которые восприняли бы подобную ситуацию так спокойно и с таким пониманием? Много ли найдется мужчин, которые, как Парвиз, спрятали бы подальше свою гордость и ревность и пришли в кафе, чтобы слушать песню, которую, как все прекрасно понимали, Сэм разучил и исполнил для нее? Дария чувствовала себя бесконечно благодарной и Кавите с Юн-ха, и другим людям, которые с таким восторгом слушали песню на чужом языке, и строгому порядку цифр, который помогал и будет помогать ей мириться с беспорядком в собственной жизни. Она была благодарна мужу, который тихонько отбивал ритм ногой, и Сэму, который не просто выучил персидскую народную балладу, но и исполнил ее, вложив в нее частичку своей души.
Песня отзвучала, и слушатели разразились громкими аплодисментами. Несколько человек даже подошли к эстраде, чтобы поздравить музыканта. Дария с Парвизом, Юн-ха и Кавита тоже направились туда.
– Отличная работа, мой дорогой молодой сэр! – сказал Парвиз и хлопнул Сэма по спине – пожалуй, чуть сильнее, чем следовало. Потом он отодвинулся в сторону и вытолкнул вперед Кавиту и Юн-ха. – Вы уже знакомы с этими очаровательными леди – любительницами математики?
– Это было просто блестяще, блестяще! – воскликнула Кавита, пожимая Сэму руку. – Других слов я и подобрать не могу. Великолепная музыка, великолепное исполнение!
– Да, все было очень красиво. – Юн-ха вежливо наклонила голову.
– Спасибо, Сэм, – тихо сказала Дария. Ей было немного грустно думать о том, что все кончилось и она должна уйти. Быть может, она больше никогда его не увидит. И в то же время она гордилась Сэмом, и это чувство перевешивало все остальное.
Сэм улыбнулся в ответ и в свою очередь поблагодарил слушателей, после чего его снова закрыла толпа восторженных завсегдатаев кафе.
На этом вечер закончился, и они вчетвером вышли на парковку. Парвиз действительно приехал прямо из больницы на своей машине, а Дария – из дома – на своей. Кавита и Юн-ха попрощались и, уехали, и Парвиз с Дарией остались одни.
– Спасибо, что пришел, – сказала она.
– Отличное представление, – кивнул Парвиз. – Не могу не похвалить этого парня, его фарси был почти безупречным. Разве только акцент…
– Я тоже должна тебя похвалить… – улыбнулась Дария. – Ты был… был…
– Великодушным человеком широких взглядов, который, как и подобает джентльмену, не обращает внимания на то, что талантливые музыканты влюбляются в его жену?
Дария от души рассмеялась.
– Ладно, поговорим дома.
– Смотри не убеги с ним в Вегас! И вообще, больше я тебя никуда не отпущу. Ты моя, и точка! – Парвиз поцеловал ее в щеку и направился к своей машине.
Вечером Дария приготовила ужин, а Парвиз помог ей накрыть на стол. Потом они смотрели очередную серию документального фильма о дикой природе, посвященную судьбе коралловых рифов. Парвиз грыз фисташки. Перед тем как отправиться в постель, оба выпили по стакану подогретого молока с медом.
Дария засыпала. В ее ушах все еще звучала песня Сэма, но обнимавшие ее руки были руками человека, который помог ей благополучно одолеть опасные и крутые тропы, встречавшиеся Дарие когда-то на прогулках в горах, – и не только.
40. И это все…
Весь дом пропах ароматом алых и темно-бордовых цветов, огромные букеты которых лежали повсюду. Высушенные и уложенные феном волосы Дарии взлетали и опадали красивыми седыми волнами, когда она носилась по комнатам, в спешке переставляя мебель. После возвращения из Ирана она перестала красить волосы в рыжий цвет – ей больше не нужно было никому доказывать, что она свободна.
Сегодня она надела золотое, отделанное шелком платье, которое сама сшила себе на своей старой швейной машинке. Подол платья закрывал колени, а рукава длиной в три четверти одобрила бы и сама Джеки Онассис. В общем и целом стиль и покрой платья вполне соответствовали ее статусу матери невесты, и это было самым главным.
Перепархивая из комнаты в комнату, Дария раскладывала на диванах мягкие бархатные подушки, поправляла бахрому ковров, перебирала в миске красно-желтые семена гармалы и рассыпа́ла на подносе апельсиновые корки, чтобы они успели подсохнуть и годились для приготовления сладкого свадебного плова. Ее сестра Ники полировала большое овальное свадебное зеркало. Ей стоило большого труда и еще бо́льших денег получить визу, но после встречи в Иране они поклялись видеться как можно чаще. Дария и вовсе была полна решимости регулярно навещать своих отца, сестру и остальных родственников. Ники тоже обещала приезжать в Америку, даже если для этого нужно было ехать в Дубаи и месяцами дожидаться оформления документов.
Дария протерла от пыли выкрашенные зеленой и голубой краской яйца. При одной мысли о внуках она чувствовала, как у нее слабеют ноги. Она знала, что настанет день, когда Мина ощутит внутри первое движение новой жизни. После этого пройдет совсем немного времени, и Дария сможет прижаться губами к мягкому личику новорожденного младенца. И тогда она… Но она запретила себе даже думать на эту тему. Не стоит заглядывать так далеко в будущее, да и сглазить Дария не хотела.
– Он выглядит вполне приличным человеком, – сказала Ники.
– Он и есть приличный человек. – Дария уложила яйца в миску. – Хороший человек. Мои источники сообщили мне о старшем брате, но ни словом не упомянули о младшем. Я думаю, что это было сделано с умыслом. А как тебе кажется?
– Чи мидонам? Откуда мне знать? Дело в том, что… Ведь это Мина его нашла, и пусть Аллах пошлет им долгую счастливую жизнь в любви и согласии. Пусть их дети не знают горя под родительским крылом. Пусть они всегда будут вместе и никогда не расстанутся, – пробормотала Ники, продолжая усердно натирать зеркало.
Вошел Парвиз, в руках он держал еще две охапки цветов.
– Сегодня на цветочном рынке в Челси я был первым! – с гордостью сказал он. – Кто рано встает, тому бог дает. Куда их?..
– Отнеси на кухню, я потом ими займусь, – ответила Дария. – Ах ты… вот досада! Смотри, этот цветок уже завял!..
– Как и суждено всему живому в этом мире. Рано или поздно все мы тоже увянем и… – заявил Парвиз. – Ну а пока каждый из нас должен трудиться в пределах своей энергетической сферы.
– Я собираюсь трудиться над супом в пределах моей кухни, – отрезала Дария. – Кстати, чуть не забыла!.. – И она ненадолго выбежала на кухню, чтобы положить в кухонный комбайн стебли лука-порея. Всю неделю она обжаривала мясо, шинковала зелень, тушила овощи и колдовала над десертами. С самого начала Дария заявила, что угощение на свадьбе Мины должно быть исключительно домашнего приготовления – никаких ресторанных блюд! Она хорошо помнила свадьбу Хумана, которая проходила в снятом ресторанном зале, с готовыми блюдами и ненавязчивой музыкой. Тогда обо всем позаботились родители невесты, но торжество получилось типично американским. А свадьба Мины – в доме Дарии, с домашними блюдами, друзьями и родственниками – должна быть традиционной, иранской.