о оскорбительного письма, безусловно, лежит известие о беременности Милевы». Милева приписывала авторство письма своей «дорогой свекрови». «Эта дама, очевидно, сделала целью своей жизни отравить не только мою жизнь, но и жизнь своего сына». Ее собственные родители, похоже, отнеслись к ситуации более благосклонно.
В месяцы, предшествующие рождению ребенка, Эйнштейн продолжал заниматься репетиторством с юношей-англичанином в Шаффхаузене и ждал получения работы в Берне, но пара уже задумывалась о будущем своего ребенка. Милева хотела девочку, и в письмах уже стало мелькать имя Лизерль (уменьшительное от Лизы на баварском диалекте). На последних месяцах Милева размышляла о том, чтобы обратиться за поддержкой к Элен, которая недавно родила своего первенца. Но в письме от 13 ноября несколько таинственно предупреждала Альберта: «Не думаю, что нам стоит сообщать [Элен] о Лизерль в данный момент, но тебе надо писать ей время от времени хотя бы пару слов. Надо быть к ней повнимательнее, потому что кое в чем важном она может помочь нам».
В отличие от Милевы, которая страдала от негативного отношения родителей Альберта, провала на экзаменах, рушения карьерных амбиций и приближающихся родов, сам Эйнштейн в письме ей, написанном в декабре 1901 года, был полон оптимизма. Его работа шла хорошо. Он только что конфиденциальным образом представил Кляйнеру докторскую диссертацию по межмолекулярным взаимодействиям и погрузился в исследование электродинамики движущихся тел, что «обещает стать серьезной работой», как отмечено в письме от 17 декабря. Оптимизм был не совсем обоснован: до появления серьезной работы оставалось еще очень долго, четыре года напряженного труда, пока исследование не выльется в специальную теорию относительности.
Помимо перечисленных выше перспектив, Альберт был уверен, что в ближайшем времени получит работу в Бернском патентном бюро, что позволит им с Милевой наконец воссоединиться, уже как супружеской паре. Такие предвкушения пробуждали мечты о возвращении поблекшей радости и свободы студенческой молодости, но теперь уже с Лизерль. 12 декабря он написал:
«Главное, заботься о себе, ни о чем не расстраивайся и радуйся нашей дорогой Лизерль, которую я втайне (Долли даже не подозревает) предпочитаю представлять Гансерлем…Через два месяца [после получения места в патентном бюро] мы увидим, как наша жизнь прекрасным образом изменится к лучшему и все тягости останутся позади. У меня голова кружится от радости, когда я об этом думаю. Я даже больше счастлив за тебя, чем за себя. Вместе мы точно станем самыми счастливыми людьми на свете. Мы останемся студентами (кошмарное слово) на всю жизнь, и плевать на весь мир».
Альберт даже надеялся, что в возрожденной студенческой жизни они снова смогут работать вместе, как раньше. «Когда ты станешь моей дорогой женушкой, мы будем вместе упорно заниматься наукой и не превратимся в старых обывателей, правда?» – написал он 28 декабря.
Приблизительно 1 февраля 1902 года Милева разрешилась от бремени в Нови-Саде. Осуществилась ее мечта о дочери. Альберт, казался довольным и неоднократно выражал желание, чтобы ребенок был с ними. «Остается нерешенной лишь одна проблема, – писал он еще в письме от 12 декабря. – Как устроить, чтобы Лизерль была с нами. Я бы не хотел никуда ее отдавать. Посоветуйся с папой, он опытный человек и знает мир лучше, чем твой заработавшийся непрактичный Джонни». У отца, вероятно, был план, но подробности судьбы Лизерль история умалчивает. Важная информация, которая могла содержаться в переписке между Марич и Эйнштейном и Марич и Кауфлер-Савич того периода, исчезла вследствие существенных пробелов в эпистолярном наследии. Что касается переписки Марич и Эйнштейна, этот пробел охватывает период с июня 1902 по август 1903 года, когда пара часто была вместе. Относительно переписки Марич с Кауфлер-Савич (точнее, только писем Марич), то в ней отсутствуют письма с конца 1901 года до поддающегося датировке письма от марта 1903 года, после которого опять пропуск до мая 1904 года. Все это – важнейшее время после рождения Лизерль. Уолтер Айзексон утверждает, что семья Савич сознательно уничтожила переписку между Милевой и Элен, касающуюся Лизерль, чтобы скрыть существование ребенка.
Существование и судьба Лизерль скрывались так тщательно, что об этом вообще ничего не было известно до публикации переписки Марич и Эйнштейна в 1986 году. К тому времени, если она еще была жива, ей должно было быть восемьдесят четыре года. Несмотря на интенсивные поиски в Европе и других местах, никто до сих пор не обнаружил ее следов и не смог узнать, что с ней стало. Неизвестно даже имя, под которым ее зарегистрировали. Официальные документы вычищены, вероятно, с помощью связей господина Марича в юридическом мире. Никаких слухов или воспоминаний, имеющих к ней отношение, не попало на общественное обсуждение – потрясающее явление с учетом множества слухов, жадно повторяющихся в поздних квазиисторических свидетельствах о Милеве и Альберте. Явное свидетельство того, как глубоко запрятана эта тайна.
Мишель Закхейм и некоторые другие наиболее тщательно старались выяснить судьбу ребенка. Не считая некоторых ориентиров, большинство сведений являются чистым домыслом. Имеет значение только то, что в них говорится об эмоциональном воздействии всей ситуации на родителей Лизерль и их дальнейших отношениях. Наверняка мы знаем только то, что через пять месяцев после родов, примерно в конце июня 1902 года, Милева вернулась в Швейцарию одна, без ребенка. В письме Эйнштейна к Марич, датированном публикаторами 28 июня 1902 года или немного позднее – последним перед большим пробелом – Альберт пишет из Берна, что надеется увидеться с ней в выходные. Это указывает на то, что она в это время находилась где-то поблизости.
Роды Марич прошли настолько тяжело, что ее отец вынужден был написать Альберту, чтобы сообщить новость. «Я перепугался до смерти, когда пришло письмо от твоего отца», – говорится в письме от 4 февраля 1902 года. Но вместо того, чтобы помчаться в Нови-Сад, позаботиться о невесте и увидеть новорожденную дочь, Эйнштейн резко перебрался в Берн и снял жилье в предвкушении работы в патентном бюро. Таким образом он поставил в тяжелое положение и своего ученика, и директора школы, и несчастную Милеву с ребенком. Судя по письму Эйнштейна от 17 февраля, директор патентного бюро Галлер в этом месяце собирался подать в газету объявление о вакансии эксперта с требованиями, соответствующими квалификации Эйнштейна. Эйнштейн тут же подал заявление, и 16 июня 1902 года Швейцарский федеральный совет назначил Эйнштейна на должность чиновника патентного бюро третьего класса с годовым окладом 3 500 швейцарских франков – это было выше оклада адъюнкт-профессора (доцента) университета. Но о свадьбе пока не шло речи. В течение шести месяцев Милева снимала жилье в Берне и Цюрихе, жила одна и время от времени уезжала в Нови-Сад, пока они наконец не поженились. Совместное проживание незарегистрированной пары для швейцарских государственных служащих считалось проступком, чреватым увольнением. В итоге Эйнштейн, вероятно, так никогда и не увидел свою дочь.
Вся череда событий предполагает, что даже если в декабре Милева и Альберт хотели ребенка, к моменту рождения они решили, по совету или настоянию отца, отдать ее на удочерение. В ином случае Альберт приехал бы, чтобы присутствовать при родах, а Милева осталась бы с Лизерль в Нови-Саде до тех пор, пока Альберт не собрался бы жениться, и они воссоединились бы в Берне. В июле 1901 года, когда Альберт узнал о беременности Милевы, он обещал на ней женится, никому не говоря, как только найдет стабильную работу. Но теперь, получив доходное место и зная, что Лизерль отдают на удочерение, он продолжал откладывать бракосочетание вплоть до января 1903 года. (Его отец наконец дал разрешение незадолго до своей смерти, в октябре 1902 года). Можно предположить, что Эйнштейн помнил свои слова насчет женитьбы и действовал теперь скорее из чувства долга, нежели по любви. Но даже если так, он не воспользовался возможностью бросить несчастную Милеву в тяжелые времена. Однако чувство долга, а не любви – как правило, непрочная основа для долгосрочного брака.
Трудно представить, как все это сказалось на Милеве. И без того эмоционально опустошенная, она должна была находиться весь этот период в полном смятении чувств. Она страдала при тяжелых родах, не имея рядом любимого человека, она бросила пятимесячную дочь, еще шесть месяцев жила одна, дожидаясь, пока благоверный назначит день свадьбы, что, конечно, невообразимо тяжко. Не удивительно, что ее письма к Элен исчезли. Но может быть и другая причина. В 1902 году семья Савич с годовалой дочкою Юлкой перебралась из Германии в Сербию, в окрестности Белграда. Господин Савич получил работу в сербском министерстве промышленности и торговли. В 1903 году Элен родила вторую дочь, Зору. Уехав в Швейцарию, Милева оставила дочь дома на чье-то попечение, возможно, до тех пор, пока не обзаведется постоянным жильем. Хотя этим «кем-то», скорее всего, была не Элен, у которой своих забот хватало, подруга наверняка знала о ситуации с Лизерль и обсуждала ее с Милевой в ныне утраченных письмах.
6 января 1903 года Милева и Альберт наконец сочетались браком на скромной гражданской церемонии в Берне. По сербскому православному календарю был канун Рождества. Никто из членов семей новобрачных не присутствовал. Свидетелями выступили два новых бернских приятеля Эйнштейна – Конрад Габихт, бывший студент-математик Цюрихского политехникума, и Морис Соловин, студент Бернского университета, специализировавшийся по римской философии, который увидел в местной газете объявление Эйнштейна о репетиторстве. Вечером они вчетвером отметили событие за ужином, после чего новобрачные отправились в апартаменты на улице Тиллерштрассе, 18.
Наконец Долли и Джонни были вместе. Но требовалось закрыть еще один вопрос. Через восемь месяцев после свадьбы Милева на месяц уехала к родителям, можно предположить, чтобы решить судьбу ребенка. Это могло означать организацию удочерения Лизерль с помощью отца Милевы. Но возникла сложность: Лизерль заболела скарлатиной, и Милеве пришлось задержаться. В письме из Берна от 19 сентября 1903 года (датировка редакторов документов Эйнштейна), он даже упрекает ее за задержку. Она могла поехать и потому, что узнала о болезни ребенка. Но это маловероятно, учитывая реакцию Эйнштейна на ее письмо после прибытия: «Мне очень жаль малышку Лизерль. Скарлатина часто дает тяжелые осложнения. Надеюсь, все обойдется». Если бы не обошлось и девочка умерла, это бы объяснило все дальнейшее. Но она осталась жива, и планы на удочерение ее оставались в силе, поскольку Альберт в письме от 19 сентября пишет: «Что с оформлением ребенка? Нужно все предусмотреть, чтобы у нее позже не возникло проблем». Как большинство писем Милевы, ее ответ не сохранился. После 1986 года появился слух, который записал Попович, о том, что Лизерль крестили в монастыре Ковиль близ Нови-Сада в сентябре 1903 года, но вскоре после она умерла от скарлатины. Высказывались и другие предположения (впрочем, без явных доказате