«Один бывший студент Эйнштейна вспоминает, что Альберт Эйнштейн как-то застрял посреди лекции, пропустив «элементарное математическое преобразование», которое не мог сделать. Поскольку никто из студентов тоже не мог, он предложил им оставить половину страницы пустой и сразу сказал результат. Спустя десять минут он нашел какой-то листок бумаги и написал преобразование на доске, добавив: “Главное – результат, а не вычисления; с математикой вы можете доказать что угодно”».
Этот абзац Трёмель-Плётц почти дословно переписывает из книги Трбухович-Гюрич. На этот раз Трбухович-Гюрич назвала источник, но не указала, где нашла его. Рассказ она приписала доктору Гансу Таннеру, который был студентом Эйнштейна. Однако более развернутый фрагмент воспоминаний Таннера о лекциях Эйнштейна в Цюрихском университете 1909–1911 годов существует в документальной биографии Эйнштейна, написанной швейцарским автором Карлом Зелигом. При сравнении становится видно, что Трбухович-Гюрич подтасовала то, что на самом деле говорил Таннер в переводе Зелига:
«За все время, что я помню, Эйнштейн застрял лишь однажды. Он внезапно остановился посреди лекции и сказал: «Здесь должно быть одно элементарное математическое преобразование, которое не могу найти в данный момент. Кто-нибудь знает?». Мы, разумеется, не знали. «Тогда оставьте четверть страницы пустой. Не будем тратить время!». Минут через десять после этого Эйнштейн прервал сам себя посреди объяснения: «Вот оно». Мы не поняли, о чем он. Продолжая объяснение сложной темы, он все-таки нашел время размышлять о сути того конкретного математического преобразования. Это было характерно для Эйнштейна».
Обратите внимание, что упомянутый Трбухович-Гюрич «листок бумаги», в который заглядывал Эйнштейн, чтобы выйти из ситуации, не фигурирует в этом инциденте: Таннер упоминал о нем ранее в другом контексте. Аналогичным образом пересказ слов Эйнштейна о том, что с помощью математики можно доказать что угодно, относится тоже к совершенно другому эпизоду, описанному Зелигом. Более того, если Таннер заканчивает рассказ об этом случае явно положительной оценкой математических способностей Эйнштейна, Трбухович-Гюрич делает совершенно противоположный вывод: «Вот так Эйнштейн относился к математике: другие должны были представлять ему доказательства». Трёмель-Плётц идет на шаг дальше: «Ему не надо было беспокоиться о доказательствах, потому что их делала за него Милева Эйнштейн-Марич».
Эйнштейн не просто «отдал свою Нобелевскую премию [деньгами] Милеве», как утверждает Трбухович-Гюрич. Но это стало понятно только после того, как в последних томах «Собрания документов» (1998 и 2004) были опубликованы документы, касающиеся их бракоразводного соглашения 1918 года (утвержденного в 1919 году) и присуждения премии в 1922 году (за 1921 году).
Эйнштейн получил Нобелевскую премию «за заслуги перед теоретической физикой и особенно за открытие закона фотоэлектрического эффекта». Закон выведен в его статье 1905 года, посвященной квантовой теории света. Статья опубликована в то время, когда они с Марич были женаты. Как напоминал Абрахам Пайс, к 1980-м годам было широко известно, что в условиях развода оговаривалось: «Милева должна получить, если такое событие произойдет, денежную составляющую Нобелевской премии Эйнштейна». В биографическом очерке о Милеве Эйнштейн-Марич, опубликованном в первом томе «Собрания документов» (1987) редакторы утверждают: «1922, получила деньги за Нобелевскую премию Эйнштейна в соответствии с условиями бракоразводного соглашения; позже Эйнштейн приобрел для нее недвижимость для жилья и получения дохода».
Создатели истории Милевы и критики Эйнштейна реагировали соответствующе. Трёмель-Плётц задавалась вопросом: «Как получилось, что она получила только деньги от Нобелевской премии и не названа лауреатом наряду с Эйнштейном?». Она и Эван Харрис Уокер предполагают, что выдача Эйнштейном Марич финансовой части премии была завуалированной платой за ее непризнанную работу. Уокер пишет: «Мне трудно не согласиться с выводом, что Милева, справедливо или несправедливо, отнеслась к этому как к награде за роль, которую сыграла в создании теории относительности». Однако он не принимает во внимание, что премия была присуждена за закон фотоэффекта. В 2003 году Милан Попович пишет: «То, что Альберт отдал Милеве все деньги, которые получил с Нобелевской премией по физике 1921 года, некоторыми расценивается как признание его интеллектуального долга перед ней».
Трёмель-Плётц проводит более глубокий анализ:
«Когда Альберт Эйнштейн в 1922 году получил Нобелевскую премию, он уже расстался с женой и восемь лет жил в Берлине с другой женщиной, три года как развелся и женился вторично. Однако он поехал в Цюрих и отдал всю финансовую составляющую, положенную к Нобелевской премии, своей первой жене.
Разумеется, здесь возможны разные толкования. Говорят, он передал Нобелевскую премию жене. Это просто удобный эвфемизм. Он [выделено в оригинале] был тем, кто получил премию со всеми почестями, он не отказался от премии в ее пользу, он произнес речь в Гётеборге на собрании лауреатов Нобелевской премии. Возможно, он отдал деньги первой жене только потому, что на протяжении восьми лет с трудом оказывал финансовую поддержку жене и двум детям.
В «Собрании документов Эйнштейна» [выделено в оригинале] в первом томе высказывается иная причина. Я с изумлением прочитала, что Милева Эйнштейн-Марич получила деньги за Нобелевскую премию в соответствии с соглашением о разводе. Я задалась вопросом: могло ли в соглашении о разводе 1919 года быть предугадано получение Эйнштейном Нобелевской премии в 1922 году? Но предположим, что таким образом он втайне выразил ей признание за вклад, которое не мог сделать публично. Но в таком случае он должен был понимать, насколько он обязан ее математическому гению; его собственный гений клонился к упадку, и он уже не создал ничего сопоставимого с тем, что называют «творческим всплеском 1905». Раз за разом люди обращают внимание на тот факт, что ни одна из его последующих работ, после 26 лет, не превзошла и даже не достигла уровня его ранних исследований».
В этом заявлении содержится много неточностей. Во-первых, относительно предполагаемого творческого упадка научной деятельности Эйнштейна после 1905 года, когда ему было 26 лет. В 1907 году Эйнштейн, весьма далекий от «упадка», начал работать над тем, что позже будет признано одним из величайших достижений науки двадцатого века – над общей теорией относительности! К моменту расставания с Марич в 1914 году он уже занимался этим семь лет и в 1915 году опубликовал первую полномасштабную статью на данную тему. До сих пор статья выдерживает все проверки на состоятельность. В 2016 году ученые обнаружили наличие гравитационных волн, распространяющих искривление пространства-времени, которое Эйнштейн предсказал ровно сто лет назад. Его теория с самого начала стала серьезным фундаментом современной физики.
Уокер, напротив, заявляет, что «формулировка общей теории относительности Эйнштейном вскоре после расставания с Марич является ни чем иным, как подведением итогов работы, которой он занимался восемь предыдущих лет». Здесь намек на то, что в течение восьми лет Марич помогала ему в развитии общей теории относительности, а после он просто оформил то, чего они достигли преимущественно вместе. Но, как мы видели, математическая составляющая новой теории была настолько сложной, что Эйнштейн мог совладать с этим только с помощью своего друга, профессора математики ВТШ Марселя Гроссмана. Более того, как можно судить по известным теперь письмам Марич к Элен Кауфлер-Савич указанного периода, Эйнштейн не только не работал в тесном контакте с ней над общей теорией относительности, но вообще интенсивно дистанцировался от нее и погружался в науку в одиночестве. Это стало одной из причин краха семейной жизни. Например, в декабре 1912 года Милева жаловалась Элен: «Он полностью погружен в свои дела, можно сказать, только и живет ими. К стыду своему, должна признаться, что мы для него не важны и находимся на втором месте. Мы живем очень счастливо и очень тихо, поскольку муж не любит, когда мешают его работе». Можно добавить, что невероятная сложность исследования, которым занимался Эйнштейн в этот период, наверняка требовала такого владения базовыми компонентами темы, которое можно было осуществить только при полнейшем в нее погружении – на что и жаловалась Марич в 1912 году. Через год Эйнштейн и Гроссман завершили «контуры» новой теории. Историки установили, что между расставанием с Марич и публикацией первой статьи по общей теории относительности в ноябре 1915 года Эйнштейн проделал еще очень значительную часть работы.
Далее. Трёмель-Плётц пишет, что до 1922 года Эйнштейн «с трудом оказывал финансовую поддержку жене и двум детям». Это тоже не соответствует действительности, что видно по документам, опубликованным позже ее статьи 1990 года. Эйнштейн и Марич расстались в 1914 году. После он жил один на съемной квартире вплоть до женитьбы на своей двоюродной сестре Эльзе в 1919 году. По соглашению о раздельном проживании супругов он обязался поддерживать Милеву и детей ежегодной суммой «как минимум» в 5 600 немецких марок, выплачиваемой поквартально, что в то время составляло немногим меньше половины его годового дохода в 12 000 марок и было сопоставимо с ежегодным доходом в Цюрихе в 1910–1911 годах. В 1918 году, в связи с падением курса немецкой марки по отношению к швейцарскому франку за время войны, он поднял сумму ежегодной выплаты до 9 000 марок.
Утверждение Трёмель-Плётц, что Эйнштейн «поехал в Цюрих и отдал всю финансовую составляющую, положенную к Нобелевской премии, первой жене», ошибочно, поскольку по соглашению о разводе призовые деньги должны были быть переведены на счет в швейцарском банке, и Марич могла свободно распоряжаться только процентами и без согласия Эйнштейна не имела права доступа к основному капиталу. Поэтому утверждение Крстича, что «Эйнштейн принял чек на призовую сумму и передал его Милеве», тоже не соответствует действительности.