«Альберт написал статью по физике, которая, видимо, скоро будет опубликована в «Анналах физики». Можешь представить, как я горжусь моим любимым. Это не какая-то рядовая статья, она очень важная; она имеет отношение к теории жидкостей».
Милентиевич объясняет приписывание авторства статьи одному Эйнштейну примером «исключительной скромности» Марич. Не учитывая, что Милентиевич не приводит никаких свидетельств, что Марич обладала «исключительной скромностью», трудно представить причину, по которой она либо хотела скрыть свой вклад в научную работу от ближайшей подруги (которой изливала душу буквально в предыдущем письме осенью 1901 года), либо выражала такую гордость за достижения своего суженого, если была его соавтором. Чуть ранее Милентиевич писала о периоде до завершения статьи 13 декабря 1900 года: «После возвращения в Цюрих в октябре 1900 года они приступили к серьезной работе над проектом, связанным с капиллярностью». Однако и здесь она не приводит никаких подтверждений своему высказыванию. Как уже говорилось выше, в середине сентября 1900 года Эйнштейн написал из родительского дома в Милане, что надеется на продолжение работы над их новыми исследованиями, то есть соответствующими диссертациями: в предыдущих письмах (от 30 августа и 6 сентября) он упоминает различные экспериментальные методы, которые они используют для работы.
Милентиевич утверждает, что свидетельства о «вкладе» Марич в статью о капиллярности можно найти прямо в тексте письма Эйнштейна к ней от 3 октября. Но это сильная натяжка. Эйнштейн пишет Марич из Милана: «Результаты по капиллярности, которые я недавно получил в Цюрихе, похоже, совершенно новые, несмотря на их простоту». И продолжает: «Когда мы вернемся в Цюрих, попробуем поискать эмпирические материалы по теме с помощью Кляйнера». Но в контакт с Кляйнером вступал только Эйнштейн. Нет никаких свидетельств, что Марич занималась капиллярностью вместе с Эйнштейном. Слова Эйнштейна из Милана о результатах изучения капиллярности, которые недавно получил в Цюрихе и которые, «похоже, совершенно новые», указывают на то, что какое-то время он занимался капиллярностью за пределами Цюриха, а это период с конца июля до середины сентября 1900 года, не считая кратковременного возвращения в Цюрих, о котором упоминалось выше.
Милентиевич соглашается: «нет сомнений, что Альберт играл ведущую роль в проекте [капиллярности]». Но при этом добавляет: «очень мало сомнений и в том, что статья стала результатом коллективного труда двух физиков, работавших совместно. Научная статья, созданная в партнерстве, в современном мире считается произведением двух авторов, или, по крайней мере, каждый получает признание за свой вклад». Однако при анализе утверждений Милентиевич, приведенных выше, совершенно очевидно отсутствие каких-либо документов, подтверждающих конкретный вклад Марич в создание статьи о капиллярности, и то, что Милева называет автором одного Эйнштейна, выражая гордость его достижениями, предполагает, что любая помощь, которую она могла оказывать (если оказывала), может считаться несущественной.
«Наша теория молекулярных сил» (док. 101).
Эта фраза взята из письма Эйнштейна к Марич, которое он написал ей в Цюрих из Милана, и находится в таком контексте:
«Что касается науки, у меня появилась очень удачная идея, которая дает возможность приложить нашу теорию молекулярных сил и к газам. Ты, конечно, помнишь, что функция силы явно присутствует в интегралах, которые приходится вычислять при расчете диффузии, теплопроводности и вязкости. Следовательно, говоря о молекулах газа, для вычисления этих коэффициентов для идеальных газов необходимы только наши константы сα, и нет необходимости углубляться в теоретически неопределенную область отклонения от состояния идеального газа. Если это к чему-то приведет, мы узнаем почти столько же о молекулярных силах, как и о силах гравитации, и останется невыясненной только формула радиуса».
В более раннем письме от 15 апреля 1901 года, как и в письме от сентября предыдущего года Эйнштейн, упоминая о молекулярных силах применительно к своей диссертации, говорит исключительно о своих идеях. Днем раньше, 14 апреля, он написал письмо другу Марселю Гроссману, где тоже рассказывал о своей новой идее применить теорию, использованную в статье о капиллярности (т. е. наша теория молекулярных сил), не только к жидкостям, но и к газам. Но в этом письме он не упоминает Марич:
«Что касается науки, у меня есть несколько шикарных идей, которые сейчас требуют только соответствующего вынашивания. Я пришел к убеждению, что моя теория сил атомного притяжения [курсив добавлен] может быть распространена и на газы, и что есть возможность без особых трудностей получить собственное значение почти всех элементов».
Гроссман наверняка был в курсе, что пара часто работает вместе, поэтому для Эйнштейна было бы совершенно не зазорно написать нечто вроде «моя теория… которую я разработал с помощью фрейлейн Марич», будь это правдой (см. также ниже в связи с другим письмом к Марич, в котором Эйнштейн снова использует обобщающее «наше» в отношении сил молекулярного притяжения, что не вызвало никакой реакции в ее ответном письме).
«Проф. Вебер очень добр ко мне…Я дал ему нашу статью» (док. 107).
Эта цитата, которую приводит Уокер, взята из письма, которое редакторами «Собрания документов» датируется второй половиной мая 1901 года. Эйнштейн писал из швейцарского Винтертура, где нашел временную работу преподавателя. Марич в это время была в Цюрихе и готовилась к повторной сдаче дипломных экзаменов в Политехникуме. Вот контекст:
«Как идет твоя работа, дорогая моя? Все радостно и хорошо? Прилично ли ведет себя старина [Генрих Фридрих] Вебер, или опять делает «критические замечания»? Местный профессор [Густав] Вебер очень добр ко мне и проявляет интерес к моим изысканиям. Я дал ему нашу статью. Хоть бы нам повезло продолжить этот прекрасный путь вместе. Однако судьба, похоже, за что-то имеет на нас зуб. Но от этого в дальнейшем станет только лучше, когда все препятствия и волнения останутся позади.
Редакторское примечание к этому письму в немецкоязычном первом томе гласит, что речь идет о статье о капиллярности, опубликованной 1 марта 1901 года. На тот момент это была единственная опубликованная статья ученого. Как мы видели, Марич однозначно считала Эйнштейна ее автором и писала Кауфлер-Савич, что очень им гордится. Эйнштейн, в свою очередь, надеется, что им повезет «продолжить этот прекрасный путь вместе». Однако надеждам не суждено было сбыться.
Теперь я перехожу к наиболее часто цитируемой фразе из тех тринадцати, которые перечисляет Уокер. Странно, но в статье в Physics Today он ее не приводит.
«Как я буду счастлив и горд, когда мы с тобой доведем нашу работу по относительности движения до победного завершения!» (док. 94).
Эта фраза взята из письма Эйнштейна к Марич, которое редакторы «Собрания документов» датируют 27 марта 1901 года. Многие авторы на основании этой фразы делают вывод, что Марич работала с Эйнштейном над созданием специальной теории относительности. Очевидно, никто из них не изучил письмо достаточно внимательно, чтобы обратить внимание на то, что когда в августе 1899 года Эйнштейн с энтузиазмом выкладывал Марич свои идеи по поводу эфира и электродинамики движущихся тел, она в ответе непосредственно на это письмо не проявила к ним ни малейшего интереса, и писала только о личных делах.
Естествоиспытатели и философы на протяжении многих веков формулировали идеи об относительности движения. В более близкие времена теоретические взгляды на нее изучали такие ученые, как Карл Нейман, Анри Пуанкаре и Хендрик Лоренц. Но выражение «относительность движения», часто встречающееся в опубликованных работах, во времена Эйнштейна, скорее, имело отношение к движению относительно гипотетического эфира, нежели к движению объектов относительно друг друга, о чем говорится в появившейся позже теории относительности. Соответственно, молодой Эйнштейн сформулировал свои идеи об относительности движения применительно к эфиру уже в 1895 году, в шестнадцать лет, в эссе «Об исследовании состояния эфира в магнитном поле». Вскоре после он стал размышлять о том, что может видеть наблюдатель, движущийся вдоль луча света со скоростью света. Самостоятельное чтение в 1899 году привело его к сомнениям в существовании эфира как посредника, в котором перемещается световой луч. Об этом он написал Марич 10 августа во время своих альпийских каникул. Через месяц, 10 сентября, он написал ей: «В Аарау у меня появилась хорошая мысль: исследовать, как движение тела в светоносном эфире влияет на скорость распространения света в прозрачных телах». Эту тему он предложил профессору Веберу в качестве своей дипломной работы. Вебер ее отверг, вероятно, оттого что она была слишком близка эксперименту, который поставил Арман Ипполит Луи Физо в 1851 году.
Цитата, которую приводит Уокер (см. выше) относится ко времени, когда Эйнштейн продолжал размышлять о движении относительно эфира. Крайне маловероятно, что Марич могла ему как-то способствовать, если не была столь же глубоко погружена в тему – а свидетельств в подтверждение вовлеченности нет. С учетом этого, а также контекста всего письма, мысль Хайфилда и Картера, что Эйнштейн хотел увлечь Марич своими внеучебными научными изысканиями, когда та находилась в эмоциональном расстройстве, выглядит в высшей степени правдоподобно на фоне его реакции в письме от 30 апреля 1901 года на ее зависть к близкой подруге, которая недавно вышла замуж. Тяжесть ситуации объяснялась тем, что Милева давно уже находилась в разлуке с Эйнштейном, мечтала воссоединиться, но со свадьбой пока ничего не было решено. Вскоре после того, как была написана эта фраза, Эйнштейн провел несколько недель с родителями (с конца марта до начала мая 1901), затем получил временную работу преподавателем в Швейцарии (с мая до декабря 1901), краткий отпуск от которой в июле опять провел с родителями. Вторую часть этого периода он вновь посвятил изучению относительности движения, что видно из письма, отправленного Марич из Шауффхаузена 17 декабря 1901 года: