(тёмносиний). На первый раз казалось, будто вся эта многолюдная толпа, мужчины и женщины, были одеты в один и тот же больничный халат с классическими широкими мешкообразными рукавами, заменяющими карманы. Здесь даже печатаются разные «рукавные» издания словарей и других общераспространенных книг, совершенно соответствующие нашим «карманным» изданиям. Впрочем, с тою существенною разницей, что здесь они действительно носятся в рукавах, тогда как удержать в руках какой-нибудь немецкий «Handlexicon» или «Handaflesr»5253 едва ли может тот, кого судьба не наделила кулачищами Держиморды. Всматриваясь повнимательнее, можно было разглядеть, что женские халаты шьются не совсем так, как мужские, что одна часть толпы, едва ли не более многочисленная, прячет низ своих халатов в широчайшие полосатые юбки или шаровары из полосатой бумажной ткани. Это были самураи, т.е. много раз уже помянутая японская шляхта, своею многочисленностью и кичливостью напоминающая польскую шляхту худших времен Речи Посполитой. Другая же часть толпы подолы своих халатов не прятала ни во что. Это были купцы или мещане, т.е. простые обыватели. Наконец, выделялась еще и третья часть, которая прятала подолы своих халатов за пояс, так, что на них, т.е. на плебеях по преимуществу, на крестьянах и городских работниках, традиционная длиннополая одежда восточных людей принимала вид короткой туники или курточки.
Измышления о южноширотном происхождении японцев
А так как японцы плебейского звания совершенно не носят панталон, то зрелище получалось для европейца самое неожиданное, и немногочисленным чопорным английским мистрис и мисс, заносимых волею судеб в эти края, чуть не на каждом шагу приходилось закрывать себе руками глаза и, краснея, восклицать: shocking!*
Пристрастие к наготе, которым японцы очень резко отличаются от восточных народов, бросилось мне в глаза в первый раз здесь, на йокогамском вокзале. Впоследствии оно много раз обращало на себя моё внимание и в связи с некоторыми другими признаками, естественно, наводило на мысль, что предки этой кишевшей передо мною толпы должны были происходить не с азиатского материка, где климат вовсе не способствует такой райской первобытности нравов, а с тропических островов, населенных еще и до сих пор разнообразными и малоисследованными помесями малайско-полинезийского племени.
*) Shocking! - Ужасно!
Нагота и нравственность - не одно и то же
Теперь просвещающее правительство ведет упорную борьбу с этой японской наготою. Оно запрещает девицам в городах прогуливать перед публикою в несложном наряде нашей прародительницы Евы. Оно велит строго отделять в публичных банях мужскую половину от женской, посылает своих полисменов в мундирах гоняться за рысистыми нинзоками*, запряженными в дзин-рикися. которые в жаркое время года спешат освободиться решительно от всяких одежд, стесняющих их бронзовое тело, и оставляют на себе только минимумы белых полотенец или поясов вокруг чресл. Меры эти, несомненно навеянные эдосскому правительству чопорностью протестантских миссионеров и их жен, приводят не всегда к имевшимся в виду целям. Так, например, в публичных банях мужчинам и женщинам уже вместе нельзя, но никто не мешает любителям, даже с биноклями, пройти на женскую половину и вовсю глазеть на моющихся японских женщин.
Смешно было бы говорить о каком бы то ни было влиянии этих новейших полицейских мер на общественную нравственность в Японии. Едва ли существует в какой бы то ни было стране прямая связь между наготою и нравственностью. Не может быть никакого сомнения, что прилив иностранцев в некоторые японские города повлиял очень дурно на нравственность туземцев и всего более именно тех классов, которые состоят в наиболее тесном прикосновении со своими непрошеными гостями. Но влияние это довольно сложное, и мы постараемся очертить его различные проявления по частям везде, где к тому представится благоприятный случай, прежде чем делать какие бы то ни было обобщения. Замечу только, что, по моим наблюдениям, оказываются глубоко не правы те, которые видят в японской наготе доказательства первобытной чистоты их прежних нравов, — чистоты, будто бы исчезающей теперь под наплывом официально предписываемого им лицемерия. Как и все на свете уходящие культурные нации, японцы и до сближения с иностранцами не блистали девственною чистотою своих нравов в смысле половой воздержанности и супружеской верности!
Вход в женскую и мужскую половины бани раздельный. Но посещать друг друга на «чужой» территории -- дело обычное!
*) Ниндзоку -- народ (яп.)
Татуировки - одежа для обнаженных
Я полагаю, что правительство и всякие цивилизаторы могут одевать или раздевать японцев как им вздумается, но сущность дела от этого не изменится ни на йоту. Мы видим слишком много барынь самого низкого нравственного достоинства, щеголяющих во всевозможных нарядах. Было бы ребячеством отдавать их японским сверстницам пальму нравственного первенства только за то, что они не стесняются показываться без рубашки перед публикой.
Интересно, что уже до появления иностранцев в Японии в высших классах здешнего населения стало развиваться некоторое отвращение к наготе, а вместе с тем стал исчезать и общераспространенный обычай татуирования, которым, по свидетельству авторитетного китайского энциклопедиста Матуан-Линя, японцы, даже в древние времена, отличались от соседних с ними азиатских народов. Мне приходилось находить здесь людей, расписанных от колен до плеч драконами, женскими портретами, цветами и арабесками, только в тех корпорациях, которые, как например, рыбаки, бегуны или скороходы (бэттоо) и т.п., принуждены выступать нагишом перед публикою. Замечательно, что эти расписные люди, не имея на своем теле решительно ничего, кроме заветного полотенца вокруг чресл, вовсе не производят впечатления голизны. Татуировку совершенно справедливо можно бы назвать одеждою голого человека. Мне удалось сделать и еще одно наблюдение в этой области, а именно, что у японок в больших городах развивалась уже некоторая стыдливость перед иностранцами. Путешествуя в японском костюме и в японском обществе в окрестностях знаменитой Фудзиямы или Никко54, я часто встречал в гостиницах целые партии почтенных японцев и японок всякого звания, которые (и которая) спешили первым долгом раздеться до нитки, прежде чем усесться на циновках для завтрака. Они, не стесняясь, вступали со спутниками в оживленные разговоры, пока видели вокруг себя только отечественные халаты и черные головы. Достаточно было войти в общую комнату хотя бы одному белобрысому сыну Альбиона или даже европейским дамам, чтобы японские красавицы устыдились своей наготы и поспешили бы прикрыть ее или исчезнуть от взглядов за перегородками.
Японцы -- нация кровосмешений
Благодаря наготе толпа, с которою я свел первое знакомство на вокзале Эдо-Йокогамской железной дороги, представляла такую пестроту и разнообразие тонов и цветов, которого решительно не допускает неживописная бесцветность японского костюма. В общем, в японском населении может быть и преобладает тот азиатский континентальный тип, который принято называть монгольскою или желтою расою и чистокровных представителей которого вы встречаете везде, начиная с калмыков наших донских степей и кончая якутами или манзами Уссурийского края. Но между тем, как этот плосколицый, широкоскулый тип поражает однообразием, по крайней мере в основных своих чертах, японская толпа, напротив, пестрит в глазах богатством своих разновидностей. Рядом с широким, почти четырехугольным лицом, с отвислыми ушами, приплюснутым носом и громадным ртом, приятно поражает глаза изящный утонченный овал многих, преимущественно женских, головок, напоминающий сухощавых ломбардских красавиц и мадонн Леонардо да Винчи. И тут же -- дородные крестьянки из лежащих на северо-востоке от Эдо сравнительно диких округов, представляющих роскошь и дебелость упругих, красивых форм, которым могла бы позавидовать любая римская натурщица. Бок о бок с городским обывателем вы видите невысокие, но статные фигуры плебеев, с впалою грудью, несколько выдающимся животом и сухими, искривленными короткими ножками, мощные которых члены кажутся отлитыми из бронзы, и молодцеватая осанка напоминает majas, т.е. «Щеголей» демократических кварталов Севильи.
Пока я стоял с Гэндзиро у открытых дверей вагона в ожидании последнего свистка, перед нами бесконечною вереницею проходили разнообразнейшие представители всевозможных оттенков человеческой кожи: от мертвенной, бледности, отличавшей лица dsiopo55, т.е. патентованных прелестниц из публичных домов, которых шея и щеки к тому же беспощадно набелены сероватым порошком свинцовой окиси, до темно-коричневого загара местных рыбаков. Лица горожан всего чаще зеленовато-серые, иногда, действительно, с желтоватым калмыцким оттенком, тогда как крестьянская кожа бросается в глаза своим кирпичным или медно-красным цветом, таким ярким, какого я не встречал даже между «краснокожими» Северной Америки. Очень многие из женщин краснощекие, с алыми мясистыми губами, были нисколько не «цветнее» и не смуглее заурядной итальянки или малороссиянки, тогда как некоторые старухи кофейным цветом отвислой морщинистой кожи могли сравниться с мулатами Панамы и Гаваны. При таком разнообразии японских физиономий нет ничего удивительного, что у европейских авторов на каждом шагу приходится читать самые противоречивые описания японского типа.
Японцы, которым нравятся европейцы
По моему впечатлению японский тип представляет гораздо более вариаций и колебаний, чем тип населения любой европейской страны, и одно лишь это обстоятельство может служить уже достаточным ручательством за то, что нынешняя японская нация сложилась из различных племенных элементов. Порою, среди молодежи обоего пола попадаются лица очень привлекательные по выражению, но