— А, да. Я расписываюсь за них, — сказал он очень медленно. — Да, это верно. Я ее деловой поверенный.
— Вы расписываетесь в их получении? И получаете по ним деньги? Но они выдаются на ее имя, ведь так?
— Я ее деловой поверенный, — с отчаянием повторил юноша.
— Поверенный в делах, душечка, — сказал мистер Клото. — А деловой поверенный — это то, что понадобится тебе, когда тебя изловят на обмане социального обеспечения.
— Как же вы получаете по ним деньги, если она их не подписывает?
— А, — сказал Голливуд-Рейни, пожав плечами. — Я просто этого того… а потом, вы понимаете…
— Да помилуйте! — сказал мистер Клото. — Он сам их подписывает. И получает по ним деньги. Он чудесно перевоплощается в женщину — прелестную, как картинка.
— Сука, — сказал Голливуд-Рейни, обращаясь к Клото. — Ты у меня дождешься, сволочь.
Морган Рейни сел на кровать и обмахнулся клеенчатой шляпой.
— Я запомню то, что ты сказал, Голливуд, — заметил Лестер Клото.
— Это вранье, мистер, — сказал Голливуд, обращаясь к Рейни. — То есть я могу все объяснить.
Несколько секунд они выжидающе молчали.
— Сука жирная! — сказал Голливуд.
— Ну, — сказал Морган Рейни, — вы поставили себя в скверное положение. И я не вижу никакого выхода.
— Моей сестре деньги не нужны, — со злостью сказал Голливуд. — У нее есть мужчины.
— И у тебя тоже, — сказал Клото.
— Ниггеры, — сказал Голливуд. — Рвань.
— Я думал, твой парень работал в библиотеке? — озабоченно спросил мистер Клото.
— Отстань от меня, извращенец. Если ты хочешь, чтобы я убрался отсюда, Клото, то мог бы прямо так и сказать, а не плести про меня черт знает что.
— У тебя слишком уж много всяких проблем для твоих лет. Мне надоело про них слушать. И я решил, что будет лучше, если ими займется доброжелательный профессионал.
— Мне придется сообщить об этом, — сказал Рейни. — Ведь это очень серьезное дело.
Голливуд-Рейни подергал складку своего кимоно.
— Моей сестре все равно. Она ни в чем не нуждается. Такое положение вещей всех устраивало.
— Вы подписываете чеки? — спросил Рейни, потирая лоб. — А потом получаете по ним деньги, переодевшись женщиной?
Голливуд пожал плечами.
— Тот, кто оплачивает чек, знает, что чек настоящий, — объяснил Клото. — Он не затрудняет себя разглядыванием людей. Он наживает десять центов на долларе.
— Меня разглядывают, — сказал Голливуд. — Только без подозрения.
— Вы всегда носите женскую одежду? — спросил Рейни.
Голливуд-Рейни посмотрел на него и ничего не ответил.
— Сколько вам лет?
— Двадцать пять.
— Вам не дашь двадцати пяти.
— Благодарю вас, — сказал Голливуд-Рейни. Он следил за Морганом уголком глаза с еле заметной усмешкой.
— У вас есть семья?
— Жена, — сказал Голливуд с неприятной улыбкой. — И восьмилетний сын. Они живут в деревне.
Морган посмотрел на него с удивлением.
— Но… — Он не удержался от вопроса. — Зачем вы перебрались в город?
— Ради свободы, — сказал Голливуд-Рейни. — Здесь больше свободы.
— А откуда вы родом?
— Пасс-Руайом, — сказал Голливуд-Рейни.
Морган уставился на него и не отводил взгляда так долго, что он смутился, заерзал на стуле, нетерпеливо передернул плечами, ослепительно улыбнулся мимолетной фальшивой улыбкой и принялся грызть ногти.
— Я… э… — начал Морган Рейни. — Я тоже оттуда… из Пасс-Руайома.
Морган и Голливуд-Рейни смотрели на противоположные стены комнаты. Голливуд обкусывал ногти. Наконец Морган встал и быстро двинулся к двери.
— Извините, — сказал он. — Я не знал… об этом.
Мистер Клото, улыбаясь, вышел вслед за ним.
Уже в коридоре они услышали за дверью стон и звон разбитой посуды.
— Голливуд, лучше не бей ничего! — крикнул мистер Клото.
В следующей комнате слепой старик нежно поглаживал ржавую подзорную трубу.
— Он это про реку под рекой, — говорил старик. — Под этой рекой сундук с драгоценностями. Какой грузовик там ни остановится, так знает, что там сундук. Помните, был оркестр из девушек. Одни девушки — играли на скрипке, на тромбоне, на всем. Хе-хе. Желтенькие писюшки.
Он был невысокого роста, очень худой и совершенно лысый; на светло-коричневой коже пестрели веснушки. Ослеп он от глаукомы. Разговаривая, он взмахивал подзорной трубой, а иногда умолкал и приставлял ее к глазу. Окуляр и объектив заросли по краям ржавчиной.
— Ред возвращается, — продолжал старик, — буй мигает на мели. Килем прямо проехал. Прямо пронесся. Этот старый голландец не знал. Он там один живет. Грузовики останавливаются около мигалки — они знают. Схватило брюхо, пролил виски. Черт, видишь, они танцуют. — Он заглянул в трубу. — Ага. У одного летучая рыба на часовой цепочке.
Морган Рейни встал со складного стула.
— Довольно, — сказал он негромко. — Довольно.
— Потом доскажешь, Бивер, — сказал мистер Клото старику. — Мы зайдем как-нибудь еще.
— В следующий раз сдаю я, Льюис, — сказал Бивер. — Он не разберет, фабрика это или не фабрика.
— Мне жаль, что я не могу сообщить вам данных мистера Бивера, — сказал Клото, когда они вышли в вестибюль. — Но я знаю, они есть в моих книгах. Я их приготовлю к тому времени, когда мы в следующий раз будем иметь удовольствие вас видеть.
— Да-да, — сказал Рейни.
— Ах! — задумчиво вздохнул Клото. — Я присматриваю за ними всеми. Может быть, больше до них никому нет дела, но я за ними присматриваю.
— Пожалуй, на сегодня я закончу, — сказал Рейни.
Они спустились на первый этаж и прошли через кухню, где бывший кондуктор промывал в раковине миску с озерными крабами.
В кафе, за столиком у стены, перед бутылкой виски и стаканчиком сидел молодой негр. На нем были темные очки в круглой оправе и белая соломенная шляпа, сдвинутая на брови так, что поля касались очков. Время от времени он отпивал виски, опускал подбородок на руки и мычал какой-то мотив.
Когда мистер Клото проходил мимо него, молодой человек приветственно поднял свой стаканчик.
— «Если вас спросят, кто я такой, — пропел он мистеру Клото, — скажите, что я Господне дитя»[83].
— Добрый день, Рузвельт, — весело сказал мистер Клото. — Вы что же, на сегодня лишаете прямодушную цветную прессу своих услуг?
— Прямодушная цветная пресса дает мне по средам выходной, дядюшка, — сказал молодой человек. — Я общаюсь со своей душой.
Морган Рейни, подойдя, рассеянно остановился рядом с Клото; молодой человек повернулся вместе со стулом.
— Мистер Рейни, позвольте представить вам Рузвельта Берри из «Дельта эдванс», бесстрашной цветной газеты. Рузвельт, это мистер Рейни. — Чуть понизив голос, мистер Клото добавил: — Говоря между нами, мистер Рейни принадлежит к тем наделенным чувством ответственности молодым белым, которые готовы ради негритянского народа пойти в огонь и в воду.
— Я в восторге, — сказал Берри.
— Послушай, Рузвельт, когда ты снова порадуешь нас бородкой? Последняя тебе очень шла.
— Я теперь ношу ее в кармане, — сказал Рузвельт Берри.
— Своей последней бородки Рузвельт лишился очень забавным образом, — сообщил мистер Клото, повернувшись к Рейни. — У него была миленькая подружка в соседнем штате, и он постоянно к ней ездил. Как-то ночью он столкнулся с помощником шерифа, и этот служитель закона и его друзья сбрили бородку Рузвельта охотничьим ножом.
— Но вы думаете, я рассердился? — сказал Берри. — Я не рассердился. Да и эта лохматая мочалка мне ни к чему. В наши дни злобы хватает, но я ею не заражаюсь. Другие, вернувшись домой, стали бы думать о том, как бы отобрать ножик у этой сволочи и ободрать его свиное рыло. Но только не я.
— Да, в сельских местностях они очень консервативны, — заметил мистер Клото. — Но Рузвельт придерживается умеренных, христианских взглядов. По всей вероятности, он во многом ваш единомышленник, мистер Рейни.
— Почему ты не оставишь этого джентльмена в покое, Лестер? — сказал Берри. — Почему ты не оставишь всех джентльменов в покое?
— Ну, — сказал мистер Клото, — мне надо кое с кем повидаться. Я буду с нетерпением ждать вашего следующего визита, мистер Рейни.
Он отряхнул плечи своего пиджака, любезно кивнул и неторопливо вышел за дверь.
Рейни пошел за ним, но у порога остановился. На раскаленном тротуаре продавец мороженого стоял, нагнувшись над своей тележкой. Зеленый козырек у него над глазами был залит потом.
Рейни вернулся к столику, за которым пил Рузвельт Берри.
— Вы работаете в «Дельта эдванс»? — спросил Рейни. — Это верно?
Берри молча поглядел на него сквозь очки из-под шляпы.
— Мистер Клото сказал, что вы работаете в «Дельта эдванс», мистер Берри. Это верно?
— Да, верно.
— Я пытаюсь разобраться в некоторых вещах, — сказал ему Рейни. — Мне кажется, работа, которой я занимаюсь, была бы несколько более… эффективной, если бы я мог поговорить с кем-нибудь…
— На улице вам хватит собеседников, — сказал Берри. — Это их дело — снабжать вас сведениями. А я этим не занимаюсь.
— Мне нужны не сведения. Я хотел бы разобраться для себя, что я, собственно, делаю.
Берри посмотрел на него из-под шляпы и с шипением выпустил воздух сквозь зубы.
— Ну, на мой взгляд, всякий человек, готовый пройти по воде ради негритянского народа, заслуживает выпивки. Хотите выпить, кузен?
— Спасибо, — сказал Рейни. Ему совсем не хотелось пить.
— Только как же это осуществить? Сесть вы не можете — это запрещено законом. Мне придется вас угостить, а вы должны будете пить стоя. Иначе мне придется уступить вам стул и стоять, пока вы будете пить мой виски. Эй, папаша, — обратился он к подавальщику, — как нам быть с этим джентльменом? Как бы ему выпить?
— Сообразил бы уйти, — тихо ответил старик.
Рейни придвинул стул от соседнего столика.
— В данный момент это законом не запрещается, — сказал он и положил свою клеенчатую шляпу на пластиковую скатерть.