— И сколько стоит?
— Ну вот: если без резьбы… — начала было бабуля.
— За всё вместе оптом, вместе с резными костяными фигурками? — перебил её я.
— О как! — воскликнула ушлая торговка. Похоже, я произвел впечатление на служительницу музея широтой размаха русской души. — Сто рублей! — отчаянно произнесла бабка и испуганно зажала себе рот руками. — Только костяных штук пять оставлю на витрине, чтобы пусто не было.
— Даю двести, — лезу в карман за портмоне. — Ваша коллекция дороже стоит! Я вам советую рублей по пять-десять каждую фигурку продавать, не здесь, конечно, а например, в Абакане или Красноярске.
Дальше иду уже нагруженный, остро жалея, что отпустил машину. Взял я и домашний телефон мастера, причем бабка при мне позвонила деду и потребовала прийти на собрание избирателей. Скорее всего, что-то ещё принесёт на продажу. Зачем ей деньги? Да внучке же! Та учится в городе на «анжинера». Просветили меня об этом, разумеется, против моей воли, как и выдали кучу другой «важной» информации.
А на улице мороз крепчает. Захожу в хлебный магазин недалеко от музея, на другой стороне дороги. Пахнет изумительно, а кроме обычных кирпичей белого и серого хлеба много выпечки: с повидлом, творогом, маком. Не удержался, купил. Калач с маком немедленно заточил прямо по дороге, на морозце. В местный гастроном заходить не стал, посетил только магазин культтоваров, где не взял ничего, кроме нескольких шоколадок за рубль в виде медалек. В принципе можно и в гастроном зайти, проверить снабжение поселка, но ничего нового не увижу — сейчас везде со снабжением плохо.
Подойдя к месту проведения собрания, с удовольствием отметил тот факт, что к моему визиту подготовились: сеанс фильма «Честное волшебное» был перенесен с двенадцати на два часа дня. Этот детский фильм я смотрел в прошлом, и мне он очень нравился. «Сойдёт и так» — девиз главного героя, вернее, героини фильма.
Саныч, подогнав машину к самому крыльцу здания, уже дрых за рулем. Выкладывая покупки в салон авто, замечаю знакомое лицо! Мой приятель Сергей Карамчаков, бронзовый призёр олимпиады по борьбе, стоял неподалеку от Дома Культуры, возле… спортивного зала? Да, точно, это Дворец спорта! Серега невысокого роста, но окружён… ну, не все там батыры, конечно, есть ребята и его комплекции, но есть и тяжеловесы. И все как один смотрят на моего друга, словно тот только что пообещал показать им, где спрятано золото партии. Он явно центральная фигура на этих состязаниях. А во Дворце спорта, судя по транспаранту «Приветствуем участников…», явно проходят какие-то соревнования. Чего — не ясно, ведь ветер сорвал конец тряпки. Но и так понятно — раз Карамчаков тут, то соревнования по борьбе! Сильных ветров, кстати, в этих местах не должно быть, ведь поселок окружен горами, и фактически расположен в котловине.
— Так это твоё собрание тут проходить будет? — рад нашей встрече борец.
— Ну да! Решил не затягивать и сразу начать, тем более, мне по делам надо было сюда приехать. А ты как? Избираешься, я знаю, но расскажи, кто в соперниках? И тут что делаешь?
— У меня всего один, но крикливый — жуть! Может, знаешь — Ботандаев? Хотя откуда? Он же простой водила в совхозе. А тут прям свадебный генерал, — пошутил Карамчаков, высказав некоторое знание русской литературы.
Впрочем, в школе сейчас ещё дают весьма неплохое образование. У меня у самого в голове осталась куча всякой информации со школы, которая, возможно, и не пригодилась в жизни, но позволяет хоть иногда почувствовать себя образованным человеком. Заходим в спорткомплекс. Сразу натыкаюсь на стенд с фотографиями выпускников местных секций борьбы и тяжелой атлетики. Меня никто не узнает, значит, бокс тут не популярен. Даже немного обидно стало. Вдруг слышу оклик от невысокого хакаса лет сорока, с почти квадратной фигурой. Оказалось, что это один из спортивных чиновников Красноярского края. Я видел его пару раз, но имени-отчества не вспомню.
— Анатолий Валерьевич! А я смотрю: вы не вы⁈ Как удачно! У нас тут турнир «На призы артели старателей Хакасии». Можете сказать пару слов участникам? — обратился он с просьбой ко мне.
— У меня мероприятие в клубе через полчаса, — сразу информирую мужика о том, что лясы точить мне некогда.
— Не страшно, мы сейчас перерыв сделаем! — уверяет дядя. — Да и на сегодня всего три схватки осталось провести. У нас отборочные поединки ещё проходят, финалы в воскресенье будут.
— Ну, хорошо, — не нашел я больше причин для отказа.
Начав речь о том, как важен спорт и что он может дать каждому, я внезапно заметил в числе зрителей своего старого знакомого из прошлой жизни — Сашку Лекоева. Познакомился с ним ещё школьником на соревнованиях по борьбе. Но как он попал в Хакасию, если жил, как и я, в Ростовской области? Помню, после восьмого класса мы вместе были в спортивном лагере. Сашка на год старше меня и пару раз заступался, защищая от старшеклассников. Парень он был очень компанейским и легко заводил друзей. За время нашего знакомства больших успехов в спорте не достиг, оставшись перворазрядником. А в 89-м, по слухам, погиб… Точно! Демобилизовавшись, он остался по месту службы, и осенью, когда я уже вернулся из армии, его подрезали. Вот так дела!
Не скажу, что мы были большими приятелями, но я помню его как отличного парня — не злого, не жестокого и не жадного! Что же тут можно предпринять? Подойти, поговорить? Но он меня не знает, да и собрание вот-вот начнётся в клубе. Хотя… у нас же есть общие знакомые — мои одноклассники-борцы Олег Шпитин и Олег Горин! Передать от них приветы? А дальше чем я могу помочь парню? Деталей его гибели не знаю.
Но тут меня неожиданно выручил Карамчаков.
— Слушай, помнится, ты обещал подсобить мне при проведении предвыборной кампании… — смущённо напомнил он мне.
— Было такое. А в чём нужда? Деньги? — киваю я, не отводя взгляд от Лекоева.
— Нет, денег навалом.Я ещё призовые не истратил. Нужен помощник.
— Так в чем дело? Мало друзей? — удивился я. — Программу выступлений я тебе помог составить, с админресурсом тоже помогу. Помощник для чего?
— Чтобы здесь постоянно был мой человек, я ведь открыл приёмную в Аскизе, а теперь думаю, как мне быть, ведь из Красноярска сюда не наездишься?
— Да, это проблема, — признаю я, вспоминая о том, что и мне бы хорошо приёмную поскорее открыть. — Слушай, а вон тот парень откуда? Не из Ростова?
— Сашка-то? Не знаю. А чего спросил? — удивился резкой смене темы разговора Серёга. — Сань! Подойди на минутку. Знакомься.
— Привет, я тоже из Ростова. Мы с тобой и мои одноклассники Шпитин и Горин в спортивном лагере вместе были.
— Олегов помню, тебя — нет, — озадачился Лекоев и громко засмеялся: — А я вообще: тут помню, тут не помню — в армии мне головёнку сострясли. Ну, здоров, зёма! Я сейчас здесь, в крае, живу. С девчонкой одной сошёлся, пока служил.
«Ну и славненько. Буду приглядывать за ребятами. А там посмотрим, что делать», — решаю я, торопясь на собрание.
Все же опоздал. И очень некстати.
— Ну, где этот чемпион? — услышал я чей-то возмущенный голос, ещё не заходя в зал.
На секунду притормозил перед дверью, слушая, что ещё скажут. Надо же настрой собравшихся понять!
— Тише, товарищи! Машина тут, значит, скоро будет. Не расходимся! Ты со стола слезь, иди вон в зал, там места для зрителей! — раздался женский голос председателя профсоюзной ячейки рудоуправления.
Деловая тётка лет тридцати пяти, с которой меня утром познакомил Носов. Такая не будет по 15 копеек на Бубликова собирать, возьмет из общей кассы, благо заработки у трудяг тут на карьерах приличные.
— Машина стоит! — передразнил тот же голос, что требовал чемпиона, и тут же съюморил: — И где этот чертов инвалид?
В зале раздался смех: комедию Гайдая «Операция Ы» смотрели, уверен, все.
— Не шуми! Я инвалид! — громко говорю я, входя в зал и пристально смотря папиным взглядом на крикуна — высокого, явно подвыпившего парня, и правда сидящего на столе на сцене.
Глава 33
Мой нежданный оппонент был одет просто: брюки, и рубашка с короткими рукавами (в зале на удивление жарко), не скрывающая синюшного вида наколок на коже.
«Сиделец», — понял я, ведь дебильная мода на татухи пока распространена лишь среди узников лагерей.
— Явился, — пробурчал довольно миролюбиво сиделец, явно оценив мою спортивную фигуру и «доброе лицо», доставшееся от бати.
— Являются черти. И к тебе придут, если пьянствовать не перестанешь. В зал иди, садись и веди себя тихо, — припугнул и посоветовал я в одном предложении.
— А то чё? — спросил парень, но со стола на всякий случай спрыгнул, а по мере моего продвижения к сцене и вовсе ретировался на задний ряд кинозала.
Тяжёлый занавес из ткани закрывал экран, заодно прикрывая от взглядов и уборщицу, которая с остервенением тёрла шваброй пол. «Такая и по хребтине может», — заценил я тетю, на всякий случай отойдя от занавеса подальше. А народу в зале собралось… да почти полный — человек пятьсот! Это мне начальник рудоуправления Носов помог, своей властью отправив на встречу отдыхающих от смены работяг. Работа тут на карьерах сменная, чтобы дорогостоящая техника — огромные БелАЗы, экскаваторы и прочая — не простаивала. Собравшиеся смотрят на меня с любопытством. Ну, я их не разочарую. Моя речь была почти калькой Таштыпской, с отличием в том, что оппозиции в лице конкурентов и КГБшников тут не было. Приободренный притихшей публикой предложил задавать вопросы, чего не делал в Таштыпе, и тут же пожалел об этом:
— Я — белазист, за три года работы почти потерял слух, и сейчас меня списывают на хлебовозку, а там зарплаты в два раза меньше! Что же это получается? Я подорвал своё здоровье, и мне вместо помощи ещё и зарплату порезали? — возмущенно спросил дядька солидных размеров с последнего ряда, легко перекричав других желающих задать вопрос. Ну, точно — глухой, раз орёт так!
— Вас зовут как? — в ответ тоже крикнул я во всю мощь, отчего сидящая рядом лидер местного профсоюза поморщилась.