Дом был прямо на открытке. По центру улицы, разделялся на два, один дом белый трехоконный, потом кирпичный переход в маленький домик, но и в том, и в другом имелись печки. Мы заселились в белый дом, долго мучились с печкой, потому что она была неисправна. Замазывали, подмазывали, вставили дверцу, вроде как заработала, но постоянно приходилось доводить до ума.
Когда еще жил в доме Экзамен, до позиции приходилось ходить где-то около километра по открытке. Эта дорога постоянно обстреливалась. Иду, прохожу центральный перекресток, и около меня останавливается УАЗ «Патриот», такого представительного класса, обслуженный, почти чистый. Выходит дяденька, такой большой и крепкий: «Здорова, а не подскажешь, где тут позиция у мобиков?» Я ему отвечаю: «Да вон туда по дороге, прямо и налево, там в подвалах они живут».
Я действительно не знал, кто это такой. А я шел к ним же, но почему-то не сообразил попросить, чтобы подбросили. Пока я подходил к повороту, он уже от них выезжал. Захожу к ним в подвал, спрашиваю: «Это кто-то из ваших приезжал, чего хотел?» Они мне отвечают: «Приехал, спросил, жалобы какие есть, всего ли хватает, не представился, ну мы ему и наговорили все, что нам надо».
Тут начинается история — как всегда военная, то, что всех сверху донизу начинают иметь в грубой форме. Соответственно Курсив приехал, зампотех артдивизиона — Десна, его зовут Леха. Оказалось, к ним приезжал командир дивизии гвардии генерал-майор Селиверстов, герой России. Первый раз я увидел за все время, чтобы такие высокопоставленные начальники катались по солдатикам на передке. Это у всех к нему вызывало большое уважение.
Маленько припорошило снежком мокрым, но было тепло и такая слякотная грязь. В итоге вместо масксети, которую мы давно ждали, привезли парашют, чтобы накрывать пушку. Мы долго ржали над этим, когда я рассказал ребятам, кто к ним приезжал и кому они жаловались.
В белом доме мы прожили недолго, но уже тогда его начинали обкладывать, но периодически и шашлычки жарили, короче, все было хорошо. От этого дома до позиции нужно было пройти по узенькой меже через огород и метров сто по улице. Но мы не так очковали от прилетов, как наши соседи. Мы сидим, сначала смотрим в окошко, где они, потом наблюдаем, что с корректурой. Прилеты все ближе к нам и, когда уже в метрах ста пятидесяти по огородам, но по угломеру четко на дом, мы сваливаем в подвал. А пацаны уже там сидят, и кто-то даже с тарелкой устроился, ест.
Как раз в тот момент, когда тянули пушку трактором, приехали к нам командир 137-го полка, Курсив и Инженер. Инженер был начальником штаба батальона на тот момент, потом его повысили до комбата. Он постоянно двигался рядом с командованием. Но основное руководство полком было все-таки в руках нашего отряда. Поэтому полковое начальство только распределяло людской ресурс и ездило курировать. Как таковое управление штурмами по освобождению города не осуществляли. При этом на каждой позиции, будь то штурмовая или артиллерийская, старшие всегда были из «конторы». После мы (управление) переехали в другой дом, который нам оставили снова пацаны из расчета Экзамена.
Он был чуть выше по улице и весь в елках. По крайней мере с «птички» его очень тяжело разглядеть. Хозяева сделали очень красивый дизайн на дворовой территории: красивый резной колодец из дерева, всякие декоративные фигуры и много чего другого. Дом был большой, окруженный высокими могучими елями.
Во дворе, по стандарту, маленький домик (летняя кухня), за основным домом подвальчик, далее сеновал и за калиткой возвышение, как холмик. За этим холмиком был разваленный артиллерией коровник и вокруг него погибшие от осколков снарядов голов пятнадцать коров. На этот коровник в последующем мы очень часто ездили звонить, потому что связь брала только там, так как он был на высоте.
Там же была очень добрая собака, хромая — ее зацепило осколками. Когда чуяла, что начнутся прилеты, скреблась в дверь и уводила нас в подвал.
Дом был на две комнаты: одна очень большая, другая комнатушка на одно спальное место. Печка в доме была непонятная, в том плане, что, сколько в ней дров не сжигай, все равно дом не протапливался, даже пар изо рта шел.
Хочу отметить характерную особенность: в данной местности очень много фазанов и лесных голубей. Однажды у нас с мясом было вообще худо, а вот прямо очень хотелось похлебать бульончика. Алтай видит на дереве голубя, тихонько открывает окно, берет автомат и почти в упор промахивается. Ну и посидели-посидели, и пошли на охоту, пока есть время. Идем мы, идем, а фазан — интересная птица, красивая, и у них вот действительно все, как у людей. Замечаем издалека птицу, идем тихо-тихо, а он нас увидел, своим курлыкнул, и такая огромная стая поднялась из кустов в воздух. Снова неудача — фишечник всех предупредил. Идем дальше. Ходили-ходили, в итоге получилось так, что мы с Алтаем разделились. А перед нами был овраг, и мы визуально друг друга перестали наблюдать. Он там заметил птицу и начал стрелять, но этот идиот, зная, в какой я стороне, открыл огонь. Я даже оторопел, а были так далеко друг от друга, что не докричаться до него. В итоге я пошел домой. Возле дома все-таки получилось подстрелить трех голубей. Кипиш очистил их, и мы сварили долгожданный супчик.
В расчете был наводчик с позывным «Беляш», звали его Саня. Это был парнишка лет двадцати восьми, среднего роста, нормальный добрый парень, телосложение у него было… не знаю с чем сравнить, но весь он какой-то как мякиш. От прилетов очковал пипец как, на позицию всегда выходил в нательных кальсонах, водолазке, бронике и с наушниками.
Как наводчик он был идеальный — очень ответственно подходил к своей работе. Мог за минуту, пока шла корректура, раз десять проверить прицел, все ли правильно у него наведено.
Вечер. Выходит он из подвала и только краем глаза видит вспышку, метрах в двухстах от себя. А прилету свойственна сначала вспышка от разрыва, а потом только звук. Мы уже понимали, что, если свист прилета — это значит, что где-то рядом, но не в нас, своего не услышишь. Беляш убежал в подвал и до такой степени напугался, что отключился и потом ходил бледный, как смерть. Ну, ничего, потом продолжил работать, но категорически отказывался жить в доме.
Один раз мы с Олегом чисто играли на «мужика». Наш дом начали обкладывать какой-то натовской пушкой, четыре прилета очередью, но калибр небольшой, 100 миллиметров. И прямо долбят вплотную, а попасть не могут. Мы уже сидим, ржем, что косячат, а самим-то ссыкотно, ну по крайней мере мне. Но уже хотелось домой, поэтому даже бы трехсотым уехал.
К нам тогда в гости пришли ребята с другой позиции. Время дежурства как раз было Димана. Два окна и между ними, получается за стеной, стоял рабочий стол.
Мы наблюдаем такую картину: Алтай надевает на себя бронежилет, шлем и садится работать. Пацаны не поймут, что происходит, а я уже не удивляюсь. Сидит — работает, но потом резко начинает сползать вместе с тетрадями на пол. Парни вообще охренели, но в данный момент уже и я вместе с ними. Оказывается, он испугался, что может полететь ответка, а дом же прямо четко по направлению напротив пушки, то есть плюс-минус по дальности. Была реально такая вероятность. Но спал-то он дома и без брони, логика его нам вообще была не ясна. Просто есть такая теория, у почти всех, кого я знаю, что чем ближе к отпуску — тем сильнее начинаешь себя беречь. Железная логика, не правда ли? То есть всю командировку ходишь без брони, лезешь во всякую фигню, а только остается месяц до отпуска — спишь даже в броне в подвале. Ну да, обидно пройти такое и не дожить считаные дни до отпуска.
Вот и наш товарищ убыл восьмого февраля в отпуск. Говорил, что вернется, но выслуги у него уже было достаточно для пенсии, и он постоянно ныл (по-другому не могу сказать), что начальство его не ценит и не уважает. Не дают карьерного роста, перевода и увольнения. Как мы и думали, через десять дней он не вернулся, а начал ходить по госпиталям, брать справки, якобы болеет, чтобы не возвращаться обратно. На тот момент из армии уже не увольняли.
Нам дали второй расчет, и у ребят появилась возможность отдыхать. Они сделали себе удобный график дежурства при орудии. Два дня — одни дежурили, два дня — другие. Неожиданно теплая погода и ливни сменились резким морозом. Наутро была работа. Расчет подбегает к орудию, пытается зарядить, а все механизмы заледенели. Отогревали горелками, сушили, потом заказали хорошую морозоустойчивую смазку, и проблем больше не возникало.
Вспомнился момент. Когда жили еще на озере…
Была у нас там самодельная баня, сделанная из летнего душа. Кипиш со своим другом Арчи обустраивали ее. Арчи (зовут его Артуром) — башкир, парнишка лет тридцати пяти, среднего роста, крепенького телосложения, по лицу было видно, что не русский.
Сделали они, значит, в этой бане печку. Да не простую буржуйку, а солярную, которую подогнал Курсив. Видимо делалась на заказ именно под десантников, потому что на ней была приварена металлическая эмблема ВДВ. Они ее установили, и когда топишь, нужно было постоянно регулировать подачу солярки. В один из дней они ее затопили и куда-то ушли полазить.
Мы с Алтаем лежим дома, Исильдур уехал в город. И тут я слышу характерный треск такой, как дрова горят. Я начал догадываться, что, походу, горит баня, а Диману ничего не сказал. Говорю: «Пойду-ка я, посмотрю». Он увязался за мной. Выходим, смотрим: и правда баня горит, а воды рядом нет, если только до озера бежать, и то — там уже была корочка льда. Попытались, даже расчет прибежал, но безуспешно. Бросили эту глупую затею и стояли смотрели, как прогорает наша баня. И вот, только она догорела, откуда ни возьмись, приходят Кипиш и Арчи. Получили они, конечно, за то, что не уследили, но и их инженерная репутация тоже пострадала. Они, зная эту печку, поставили ее чуть ли не вплотную к деревянной стене. Ну, вот и пожалуйста, результат — мы без бани.
Но ребята потом сделали еще лучше. В полуразрушенном доме смастерили такую, что можно было даже посидеть и попотеть. Так что грех было жаловаться. Сколько за все время мы бань понаделали… Я понял одно: чтобы сделать баню на скорую руку, многого не надо, главное — буржуйка, металлический чан, бак или кастрюля, вода — и на этом все. И думал про себя: «А на гражданке люди еще что-то думают, выпендриваются, делают хоромы, а тут все просто и дешево, даже особо загоняться не надо».