Мы заказывали министерский экскаватор, чтобы отрыл нам большой капонир и укрытие. Вот он приехал и все сделал. Нам нужно было ювелирно пушку «Уралом» вогнать туда, в это место. Мы разбудили Квашеного, подцепили пушку, аккуратненько ее туда завезли. Ребята ее перевели в боевое положение.
Я начал ориентировать. На тот момент была такая ситуация, что нужно работать было на министерских, в их направлении, то есть левее Бахмута, в район Курдюмовки за канал. И я стою, ориентирую, и тут начинаются прилеты.
Дальше мне за шиворот, так сказать, закидывали метрах в ста пятидесяти, а я, как всегда, без брони и шлема. Вот и осколки полетели, долетели до пацанов, пока они там на тракторе в пятидесяти метрах снаряды грузили, чтобы перевезти сюда. Осколки были уже на излете, так скажем.
Когда сориентировались, нужно было сделать посадочный выстрел. А я уже сижу дома на радейке. И, получается, что не стали делать запрос, в какую точку отработать.
Один снаряд там оказался какой-то с плохим порохом. Говорю: «Давай им сделаем». Но взялись делать не по цели. Просто в снаряд взрыватель не вкрутили и решили стрельнуть прямо в гору. Ну, мы думали, что он не взорвется, потому что взрывателя нет. А эта гора метрах в трехстах от орудия.
А на этом холме сидела 57-я бригада, в третьей линии обороны.
Мои делают выстрел, и раздается резкий хлопок, непонятный. Я выбегаю, смотрю, а с горы поднимается клуб дыма. По радиостанции выхожу на Олега, спрашиваю: «Что случилось?» Он отвечает: «Да так, ничего…»
Потом выясняется то, что даже без взрывателя этот снаряд взорвался. Ну и там все были в шоке конечно же от этого, но зато испытали, посмотрели, теперь понимаем, что даже без взрывателя может произойти взрыв. На нас сразу выходит на связь Бурыс: «У вас там все хорошо?» Я отвечаю, что да. А это видимо уже пожаловались наши соседи с горы.
Также был случай… Сидели мы однажды «дома», и ребята прибегают из другого расчета, говорят: «Там бабушка пришла». Что за бабушка — не могут понять. Мы выходим, а там действительно бабушка, которая говорит: «Я иду собачку в Бахмут кормить». На вопросы, как она тут оказалась, не отвечает, просит только, чтобы ребята военные довезли. Мы про себя думаем, что за дураки ее могли сюда привезти.
Мы пытались ее обратно пешком хоть куда-то довести, но она говорит: «Нет! У меня сын там, он еще на территории, подконтрольной укропам, находится, и мне нужно собачку покормить, помогите мне доехать». Мы пробовали отправить ее назад в Светлодарск, но она плачет и ни в какую не идет.
С нами рядом стоял «Гиацинт». Они производят выстрел, бабушка пригнулась с криком: «Ой, это что прилет был?!» А сама глазками ищет, откуда был выход. По итогу еле-еле ее сопроводили до центральной улицы Кодемы. Там спрашивали сначала у одних ребят, потом у других: «Помогите бабушку увезти до Светлодарска». Там размещался пункт эвакуации беженцев.
Но все были заняты, никто не соглашался. И тут едут наши ребята на «буханке», саперы отрядные, мы им объяснили ситуацию, они говорят: «Давайте захватим ее и отвезем куда надо, там с ней разберется комендант».
Они ее забрали.
Проходит, наверное, дня два или три, и мы опять сидим «дома», здесь находилось где-то человек восемь или десять, полтора расчета, грубо говоря. Раздался резкий хлопок, ну и мы подумали, что это «Гиацинт» выстрелил, потому что он стоял метрах в ста от нас. Может быть, как-то угол изменил, потому что у всех находящихся в ушах зазвенело.
Лукас говорит: «Походу был прилет, а не выход». Кто-то говорит: «Да нет, вроде не похоже». Через минуту командир другого расчета выходит на нас по радио и говорит, что один человек трехсотый… Мы, соответственно, не надевая ни бронежилетов, ни шлемов, бегом туда.
Я пока бежал, уже представлял картину и накручивал себя. Но оказалось не все так плохо. Получилось так, что прилетела ракета, такая же, как с «Байрактара» или «Хаммерса», в соседний дом. А Андрюха, так звали парнишку, которого ранило, сидел на улице и чинил бензогенератор, и его посекло такими же подшипничками, как 5 октября 2022 года наш расчет. Даже воронка такая же в глубину, метра три, а по диаметру, наверное, как колесо от легковушки.
Его уже отнесли в подвал. Мы забегаем в подвал, смотрим, а ему посекло только ноги осколками. Мы по радиостанции вызываем медиков Ваньку с Андрюхой, которые у Брезента жили. Они прибежали, перебинтовали.
Я прихожу домой, выхожу по радиостанции на Бурыса и говорю: «Так и так, один министерский триста». Он спрашивает: «Наши все целы?» Я ответил: «Да». Начинаем осуществлять эвакуацию, но машину ждать было долго, поэтому нам разрешили на своей машине его увезти до госпиталя в Светлодарск. Там сделали снимок ему, осколки были, поэтому сразу же отправили на операцию.
Ну и мы воспользовались возможностью заехать в магазин и закупиться. И поехали обратно к себе на позицию.
Итог в том, что получилось точно так же, как и с нашим расчетом Волшебника, когда двое гражданских приходили, и через три дня прилетела по нашим ракета. Так же и здесь — бабушка пришла, через такое же время прилетела ракета. Соответственно, вывод: она была наводчицей.
На тот момент все наши кашники, с которыми мы долгое время тесно общались, уже уехали в отпуск, ну или уволились, а кто-то собирался отдохнуть и вернуться обратно. Ну а мы сидели и ждали, по крайней мере я, своего отпуска.
И получилось так, что у нас с Экзаменом отпуска должны были идти по очереди, но постоянно менялись местами, то он должен был пойти первым, то я. И все остальные ждали, когда мы с ним уже уйдем, чтобы очередь сдвинулась. У дочки Экзамена должна была состояться свадьба, и она состоялась-таки, только он не успел попасть на нее, по определенным обстоятельствам отпуск постоянно откладывался.
Он сначала раздражался, но потом опустил руки и все, мы терпеливо ждали. На тот момент ему дали снова наши конторские расчеты, сборные солянки с других позиций. И дали орудие МСТА-Б.
Они разместились во второй Николаевке, рядом с позицией «Иртыш» — это была министерская позиция с самоходкой «Гвоздика». На ней был командиром Саня «Волга», мы с ним познакомились еще по осени в начале Кодемы, когда он возглавлял НОНки.
Классный мужик, он потом получил повышение и уехал куда-то. Служил в этой же дивизии, только в Нарофоминском артиллерийском полку.
И вот потом, как оказалось, он возглавил позицию «Иртыш». Мы с ним до-о-олго не виделись и однажды поехали в город, в магазин. Я стою около здания на вайфае, смотрю — подъезжает КамАЗ, вылезает человек, и не пойму, вроде знакомое лицо. Подхожу ближе, ну ничего себе — сам Волга!
Тепло поздоровались, пообщались, и он поехал дальше, ребят завозил в магазин. Так вот и получилось, что ребята из «Астры» стояли в овраге, а жили в блиндажах наверху, и позицию «Иртыша» укропы начали обстреливать, но достать не могли. Хорошо, что они снимали это и получилось запечатлеть, как высокоточная ракета попала прям в «Гвоздику», но, слава богу, экипажа не было рядом.
Через несколько дней начали обстреливать позицию Экзамена. Это был март-апрель, и снарядов на МСТУ еще хватало, на позиции у них находилось порядка трех сотен комплектов. А по их рассказу, рядом с ними встали штурмы, три человека, якобы в тыловой район, им оставалась неделя до отпуска.
Парни их предупредили, что не надо сюда вставать, тут небезопасно, что по ним прилетает. Но это же штурмы, тем более кашники, тем более выжили полгода — понтов-то.
Ну и в один из прекрасных вечеров, начали крыть «Грады», и было прямое попадание в БК. И снова астровские успели этот момент заснять — гриб был, как от хорошего ФАБа. Наши-то ребята успели спрятаться, а вот штурмы по итогу двое — двухсотых, один — трехсотый, неделю из-за своих пренебрежений не дожили до отпуска.
У Экзамена тогда позиция называлась «Буран». После этого обстрела они переместились на наше первое место под гору и заняли те подвалы, где у пацанов была оттяжка. Времени свободного было много, и я частенько до них прогуливался пешком.
К ним на тот момент поступило молодое пополнение, поэтому тех ребят особо не помню, мало общались. С «Астры» парни к нам частенько заезжали. Тогда у Экзамена была ночная работа, и случилось так, что заклинил в нижнем положении клин-затвор. Один из вновь прибывших решил его поднять и нарушил требования безопасности, которые, ну, прям максимально вообще нельзя нарушать.
Обычно, в таких ситуациях, снизу мы его подбивали кувалдой, но никогда не совали туда руки. А он решил рукой его как-то подбить… Пальчики отстегнуло, как ножничками, на раз-два. Парни оказали первую помощь, вкололи обезболивающее, а он едет в машине и говорит: «Ну, ничего, не надо их пришивать, проще отрезать, быстрее заживет и снова можно работать». Чудик.
Но это не первый такой случай, про который я слышал. Некоторые очень долго были в командировках и, соответственно, уставали очень. Был один сапер, которому оторвало кисть, а он едет на эвакуацию и радуется. У него спрашивают: «Ты чего такой счастливый, тебе же кисть оторвало?» Ответ убил: «Ничего страшного, зато Новый год дома с семьей встречу!» Вот такие были ребята.
У Экзамена кто-то накосячил в ходе поездки в город, в подробности не буду вдаваться, и его вызвали к командиру, а он уже думал, что в отпуск. Собрал все вещички и поехал в тыл. За него командиром остался Спойлер. Он как раз на тот момент приехал с отпуска, до этого был командиром минометки.
Экзамен в итоге так и остался на оттяжке ждать своего отпуска и по совместительству готовить вновь прибывших артиллеристов.
Я бы в этом очерке хотел пофилософствовать о том, что лучше: быть мертвым или смотреть на смерть других. Своих товарищей. Я, если честно, ни разу не был ранен, лишь легкие контузии, но это совсем мелочи. Попадал в разные ситуации, особенно находясь на данный момент в МО.
Но раньше почему-то я боялся за себя и переживал о потерях своих товарищей. Но боялся и переживал — это абсолютно две разные вещи, лишь немного сопоставимые между собой.