И со смертью, и с жизнью лучше не зли,
Проходи мимо робкою тенью.
Как в плену достают из ножен ножи,
И тыкают лезвием в шею,
Тяжело в состоянии этом прожить,
Ни уйти, ни сбежать не сумею.
И я будто тот кот — без хозяина что,
В голове и в душе нет мне места,
И смотрю с далека на горящий огонь,
И как пламя ушло в поднебесье…
Услышьте крик души, родные,
Как получилось, как понять,
Что офицеры, командиры
Забыли предназначение опять.
Привыкли жить: квартиры, тачки,
Ложиться в мягкую постель,
А тут беда и не иначе,
На Родину пришла фашистская метель.
Куда вас большинство вдруг делось?
Вы бросили товарищей своих,
И неразумные стоят в начальстве,
А адекватные герои — всех вспомним и помянем их.
Забыли, кто кует победу,
Забыли душу вы солдата,
Кругом лишь личные аспекты,
И снова страх — убили чтоб не сразу.
Куда же наша душа делась?
Да где ж мы совесть променяли,
Когда нам вкусно пилось, елось,
Когда людей мы не теряли?!
Услышь, мой офицерский род,
Кричу для тех, еще живых,
Оружие и сила, наш народ,
Вы полагайтесь, отвага ваша в них.
Не относитесь как к скоту к солдату,
Он верен вам, в окопах жить не устает,
А вы… Эх вы, одно лишь только надо,
И сердце мечется, ревет.
Забыли вы устои завещаний
И кровью писанные строки,
Мы звезды на погоны нацепили,
Забыв усталые дороги.
Прошу! не забывайте вы солдата,
Он жизнь спасет и вытащит в бою,
Ему не надо много, вам же больше надо,
Победу даст у смерти на краю!
Что осталось от героев былых времен,
Только фильмы и память о чести,
Только память родных имен,
Что творим мы, ее обесчестив.
Я такой, как и вы, солдат,
Пусть и судят меня сурово,
Но прошел я и рай, и ад,
И дожди, и снег — все не ново.
Ты мой брат, ты такой как есть,
Но ни разу меня ты не бросил,
Ты за славное слово ЧЕСТЬ!
И в пургу, и в злые морозы.
Я хочу сказать друзьям фронтовым,
Я во век, братья, вас не забуду,
И, девчули, за ваш крепкий тыл,
Буду помнить, вспоминать до смерти буду…
Что спасет жизнь бойца?
Ну время, ну война такая,
А ждешь все ближе письмеца,
Чтоб привезла сестренка, гумщица родная…
Как грубо это ни звучит,
Я б ласковей назвал, но не умею,
Она от всех болезней излечит,
Она все знает, все умеет.
А знаете, сколько видел их,
В лице и матери, сестрички,
Они готовы вновь себя отдать,
Чтоб мы не догорели словно спички.
А знаете, у них душа,
Такой вы светлой не встречали,
Она спешит, за ленточку держа,
Когда мы в грусти и в печали.
И дай им Бог,
Мечту всю нашу свершить,
Ведь мы за них, снаряды отправляем,
Они и мы, одно лишь слово жить,
За них вершины покоряем…
И снова штурм… опять накат,
Приказ один для всех: «Так надо!»
И раскаленный автомат,
И следом брошена граната.
Бежать вперед, назад нельзя,
Переведя свое дыханье,
А дальше смерть и, несмотря,
Опять выходим на заданье.
По подготовке не успели,
И «птичек» рой над головой,
Ползем все ближе, ближе к цели,
Такая жизнь у нас с тобой.
По «горизонту» максимально,
Пригнув шальное тело низко,
Прилет, но вроде бы нормально,
Летят осколки, светят искры.
Окоп… опять пошла граната,
За ней и очередь опять,
И значит, снова так нам надо,
Не повернется время вспять.
Мы — повелители мгновенья,
Вершим судьбу, свою, врага,
Мы ангелы в зеленом облаченье,
Которые не терпят зла.
Эх, широка Россия-мать,
Ее таежные просторы,
Конца и края не видать,
И реки блещут под напором.
Леса, поля и целина,
Кусочек каждый очень важен,
Для нас родная ты всегда,
И это скажет вам тут каждый.
Меняется в алмазах звезд,
И небо с русскою душою,
Кто взрослым стал, кто не дорос,
И если вдалеке от дома,
Живут одной тоскою.
В России можно увидать
Восходы солнца и закаты,
И на краю земли стоять,
Когда гремят грома раскаты.
Зачем Америка, Европа,
Ведь есть у нас Великая страна,
А там у них такая жопа,
Что знает только сатана.
А вы спите по ночам?
Мне интересно, так вот просто,
Не вскакиваете к солнечным лучам,
Что вспышкой окропляет солнце.
Окно забито, слышно ль пенье птиц?
И печка дымку в узкое оконце,
И сколько написать страниц?
Чтоб вновь увидеть доброе нам солнце.
Дом передо мной, в него бы я зашел,
Ни криков детских, не шумит стиральная машинка,
Лишь только генератор, вой,
На голове растрепана косынка.
Качели новые по-старому скрипят,
Осколок, во дворе могила,
И жители давно уже не спят,
Их нет, дымит давно кадило.
Не передам весь ужас той войны,
Поверьте мне — плохой тот мир намного лучше
И той проклятой и зловещей тишины,
Которую не пробивает солнце.
Понять, простить и отпустить —
Не в этот раз! За все ответят!
Увидят, как умеем мстить,
Им «вышка» радостью пусть светит.
Мы помним сорок пятый год,
А близится уж двадцать пятый,
Когда восстанет весь народ,
Сотрет с земли фашизм проклятый!
За каждого испросим мы
И не забудем все, что сотворили,
Мы вас достанем, выбравшись из тьмы,
И что «каналы» б нам ни говорили.
Вы встанете за каждого в ответ!
За русский мир! Кого вы порешили!
Страной фашизму скажем «нет!»,
И чтобы люди долго мирно жили!
На двоих — одно у нас имя,
Земля — на двоих лишь одна,
Что воспитала и вскормила,
И твой покой обрела.
Моли обо мне Бога, Евгений,
Я знаю ты видишь, и слышишь меня,
Ты был сыном возрожденья,
И веру не сдал, оказавшись пленя.
Примером твоим в наше время,
За святую Русь постоять,
Несем мы свое также бремя,
Никому его у нас не отнять.
Спасибо, земляк. Я, как к брату,
За веру! И дух боевой!
Никогда с нас не снимут те латы,
Православный тот крест надо мной.
Наш начальник один — лишь Всевышний,
Верю я, ты стал воином Его,
Ну а нам бы — чуть помощи выжить,
Преклонив лишь пред вами чело.
Пером и шпагой жечь сердца людей,
Насквозь, до самых недр глубоких,
Чтоб описать любых и всех мастей
Богатых, умных иль безродных.
Чтобы читал и маленький мальчишка,
Простая рифма или слог,
Чтоб небольшою была книжка,
Вся сказка ложь да в ней намек.
И чтоб рабочий в перерыве
Увидел труд свой — не забыли,
И чтоб воскресли, кто в могиле,
Что жизнь своя за други положили.
Чтоб ужаснулся всяческий чиновник,
Опомнился, с чего он поднимался,
Про тот в деревне ягодный тутовник,
И как дитем в разбойники игрался.
Чтоб донести, что все не вечно,
Что все пройдет, как с белых яблонь дым,
И лишь та память бесконечна,
Насколько пользой служишь ты живым…
Слепой захочет видеть свет,
И это будет очень много,
Глупцу и мало долгих лет,
Чтоб в разуменье приползти к порогу.
Прожить и можно во грехе,
Всю жизнь стремиться быть святыми,
Проплыть бездействия реке,
И утопить себя отныне.
А можно рыбкой тыщу накормить,
И все довольны, сыты будут,
А можно щей казан сварить,
И через час тебя уже забудут.
И сам решай, ходить ли по воде,
И чудеса творить повсюду,
Но грешен ты и ходишь по земле,
И помни, существуешь ты покуда.
Сестренка, спасибо, что спасла!
Твой образ в бой опять кидает,
Ты чья-то мать, заступница, жена,
Что наш глубокий тыл, оберегая, сохраняет.
И зной жары, и ливни бурь,
Как для меня и для тебя такой же,
Лишь для меня — свинцовых пуль,
А для тебя — мурашками по коже.
Ты проживаешь жизнь мою,
Ведь много что я не успел,
А я живу, живу в бою,
Чтоб до тебя снаряд не долетел.
Как много общего у нас,
Братьев, сестер страны Великой,
Мы также молимся о вас,
Родной сестренке многоликой…
А нам не грозит ничего.
Ведь вера одна — только в Бога,
И в бой лишь во имя Его
Идем мы с родного порога.
Не разрушали артой мы церквей,
Нарочно по ним не стреляли.
По ним корректура левей,
Чтоб твари вовнутрь не бежали.
Мы грешные, это ли в счет?
За Русь драгоценную встали,
И может, о нас кто споет,
И вспомнит какие детали.
Господь, нас Он слышит и ждет,
Ведь грешнику много не надо,
Когда снова в бой, за Россию пойдет,
За Бога, а не за награды.
Врата рая будут открыты ему,
Ведь ад на земле испытали,
И вы просто верьте, в пылу и в дыму,
Не смогли, не убили и не истоптали!
А дорога льется песней,
Фронтовая по ухабам,
Чтобы былой интересней,
Долбанем хохлам мы ФАБом.
Чтобы враг не усомнился
В силе русского бойца,
Поднасыпим им чуть «Градов»,
Так им надо, подлецам.
Нарисуем акварелью,
Стаю, сталь, и мощь «Грачей»,
Чтоб не мучились бездельем,
От рассвета до ночей.
Забыли сказки, мы напомним,
Что хотите, Буратино?
Ща мы тосочку подгоним,