Во время очередного обострения пандемии власти объявили строгий локдаун, запретив людям выходить даже на балконы. Семья из семи человек — бабушка, папа с мамой, тётушка и трое детей, — проживавшая в двухкомнатной квартире, вся, без исключения, сошла с ума. На собственном хоккейном катке в собственном поместье от скуки застрелился богатейший олигарх, которому было приказано закрыть его офис и перевести всех сотрудников на удалёнку. Олигарх по-прежнему орал на них самыми непотребными словами, однако матерная брань в режиме видеосвязи не приносила ему никакого удовлетворения, и он застрелился.
Потом защитные скафандры были, наконец, произведены в достаточном количестве, стали продаваться по подписке, в режиме лотереи, и локдаун был отменён.
Власти отрапортовали о победе над эпидемией, но на всякий случай обязали НИИ вирусологии, иммунологии и сопредельных исследований приступить к разработке эффективной вакцины, создание которой было поручено Олегу Ивановичу Заболтаеву, ведущему специалисту этого научно-филантропического заведения.
Выступив — и снова в эфире «Скандальчиков» — с успокоительным заявлением, Олег Иванович, всё с теми же чётками и всё в том же колпаке, призвал людей не поддаваться панике, уповать на всемогущество науки, но учитывать рандомный характер эпидемии. «Рандомный» значило «случайный», но звучало столь внушительно, что сограждане, несмотря на непрекращающийся падёж населения, были немало успокоены и утешены учёным словом, из чего наиболее разумные сделали тот вывод, что, берегись или не берегись, но судьба всё равно, кого надо, настигнет, в связи с чем население охватила ещё одна эпидемия — религиозности. Никто не знал, чем одна религиозная доктрина отличается от другой; ни один человек из тех миллионов, которые внезапно объявили себя православными, не знал ни одного члена Символа веры, что не помешало им всем возложить сверхчеловеческую надежду на причащение. Никого не интересовало собственно мистическое значение этого акта, никто не задавался вопросом о том, каким образом Христос может телесным или духовным образом присутствовать в кусочках хлеба, размоченных в вине, но все, даже самые охальные граждане, внезапно уверовали в антиэпидемиологическое воздействие этой субстанции. Князья Церкви торжествовали победу, доставшуюся им без всяких усилий, и широко распахнули двери храмов. Очереди за причастием стали достигать невиданной длины. Впрочем, вскоре кривая заболеваемости резко выросла, однако власти, опасаясь бунтов суеверного населения, не отдали приказа закрывать храмы, но настоятельно велели усилить санитарные меры. Всем священно- и церковнослужителям было предписано надевать пресловутые скафандры поверх литургических одежд, что придавало им совершенно нелепый вид, лишало способности двигаться и совершать какие-либо действия, что, в свою очередь, вынудило их существенно изменить литургический канон, что, впрочем, их не особенно волновало, потому что деньги от богобоязненных прихожан текли рекой.
Однако эпидемия религиозности вскоре сама собой пошла на спад потому, что опытным путём выяснилось, что уровень причащаемости не только не понижает уровень заболеваемости, но даже почему-то повышает вирулентность коварного, поистине дьявольского вируса.
Но, опять же, не для всех. Некоторые, наоборот, почему-то не заболевали, что вызывало слухи о том, что они — колдуны, и стали поговаривать о публичном сожжении тех, на кого таинственный вирус почему-то не действовал.
К счастью, до самосудов дело не дошло, потому что долгожданная вакцина воссияла над страной, как чаша Святого Грааля, торжественно продемонстрированная в эфире «Скандальчиков» всё тем же Олегом Ивановичем. Заболтаев энергично встряхивал миниатюрный флакон с какой-то мутной жидкостью, но многим телезрителям казалось, что от него исходил нетварный свет.
О защитных скафандрах все тотчас же забыли, хотя совсем недавно все свои надежды люди возлагали исключительно на них, и защитные костюмы, на закупку которых совсем недавно уходили целые состояния, теперь валялись во дворах и прямо на улицах — изломанные, истоптанные и презрительно изгаженные, тем паче что где-то в СМИ самым мелким петитом пропечатали информацию о том, что они не только не приносили никакой пользы, но даже содействовали всплеску сердечных и бронхо-лёгочных заболеваний.
Впрочем, теперь это уже не имело никакого значения, и всеми умами, сердцами и помышлениями овладела святая вакцина.
Вакцина, разработанная Олегом Ивановичем, получила название «Красный удар», ознаменовав своим появлением начало мощной телевизионной кампании. Каждые пятнадцать минут на экране телевизора, в разгар любого фильма или передачи, не исключая мультфильмов, появлялся огромный красный кулак, наносивший удар по бледному и довольному противному червяку, усеянному многочисленными шипами с присосками, после чего от червяка оставалась жалкая и малоэстетичная лужица. (За изготовление этого шедевра социальной рекламы известный дизайнер Артём Поганкин получил сумму, превышающую всякое воображение.)
«Красный удар», вопреки всяким ожиданиям, не только не погасил эпидемию, но и распалил настоящую гражданскую войну. В обществе забылись прежние разделения на богатых и бедных, образованных и необразованных; красный удар пропаганды разделил соотечественников на прививочников и антипрививочников — при том, что причины принадлежности каждого борца этих двух станов к тому или иному отряду не поддавались никакому рациональному объяснению. Более того: со времён иконоборческих войн Церковь ещё никогда не знала такого раскола, как во времена «Красного удара»: если митрополит Щелкунчиков — лохматый субъект неопределённого возраста — грозил своей пастве отлучением за уклонение от вакцинации, то митрополит Шелкопёров — исхудалый старик с лихорадочно блестящими глазами — грозил адскими муками тем, кто осквернит свой организм этой адской отравой, внедряющей в душу печать Антихриста, и эта мощная богословская полемика посеяла в среде благочестивой публики шатания, слухи и ропот.
Руководители предприятий и, особенно, высших учебных заведений проявляли, по мере своего разумения, самую причудливую инициативу. Так, например, ректор Высшей школы политологии разработал для своих студентов и преподавателей целую систему жетонов разного цвета, отмечавших, соответственно, привитых, непривитых, переболевших, людей с противопоказаниями и злостных уклонистов. Нечего и говорить, что эти жетоны терялись, путались и подделывались, что придавало уже существующему хаосу дополнительный градус хаотизации.
Тем не менее, число привитых «Красным ударом» неуклонно росло — равно как и число заболевающих и умирающих.
Вскоре кругленький и желчный встретились в том же ресторане, где некоторое время назад они заключили свою сделку.
Официанта в зелёном фартуке уже не было; вместо него братьев обслуживала вертлявая девица без фартука, но с респиратором на лице, делавшим её похожим на чудовищную улитку.
Кругленький стал ещё более весёлым и румяным, а желчный — ещё более желчным и злобным.
— Ну что, Боря, доволен? — без предисловий спросил его кругленький. — Много заработал?
— Чудовищно, — мрачно ответил Боря. — Сначала на скафандрах, потом на перчатках, масках, респираторах, вакцинке этой… Чудовищно.
— Ну и где же улыбка на твоём лице? — удивлённо спросил Олег Иванович, закусывая краба свежими персиками.
— Какая уж тут улыбка? — со вздохом ответил Боря. — Так и жди от этого твоего вируса подвоха, жизнь немила.
— Заведи любовницу.
— Завёл было, да что толку? Как только подумал, что она может быть заражённой, так у меня сразу всё и опало.
— От меня-то ты чего хочешь?
— А ты не можешь… вернуть их обратно?
— Кого?
— Да этих твоих вирусов. Я уж готов снова работать на дядю, вернуть в казну всё, что я на этих вирусах нажил, только бы не трястись.
— Поздно, братан. Теперь уж не мы ими повелеваем, а они нами.
— Это как?
— Да так, что они обрели разум, а вирусами стали мы сами. Впрочем… — Олег Иванович задумался. — … так мы и всегда, по сути, ими и были — плесенью, жуками-точильщиками… вирусами, одним словом. И теперь природа нас сама уничтожает. Впрочем, так нам и надо.
— Так чему же ты веселишься?
— Экспериментатор всегда весел; это бодрит, молодит, придаёт азарт. Кроме того, я веду хронику этого пикирующего бомбардировщика. Не знаю, кому она пригодится и пригодится ли вообще, но мне весело. Твоё здоровье!
— Какое уж тут здоровье! — махнул рукой его брат, но всё-таки выпил.
За окном, во всю стену дома напротив, засветилась разноцветными огнями реклама «Красного удара».