– Но ведь не один ты живешь здесь, в Аламуте? Кто еще?
– Если ты пытаешься узнать, нет ли какой-либо особенной женщины в моей жизни, я могу сказать: таковой нет. Но я не одинок, потому что за троном шейха аль-Джебала стоят многие люди, и они принимают решения, а не я. Хвала Аллаху, я не несу ответственности за все то, что творится от имени Старца Гор.
– А Гнездо Орла? Что это за тайна, порождающая бесстрашие в сердцах федаинов? Говорят, они ничего не боятся, потому что им ничто не дорого в этой жизни и они всегда готовы умереть.
– Это еще один миф. Умереть боятся все, но правда и то, что есть одна тайна. Она объединяет сердца федаинов и позволяет им не бояться смерти, как все прочие люди. Это и есть тайна Аламута, Гнезда Орла.
Валентина зачарованно слушала. Сейчас Менгис раскроет ей тайну, которую пытались разгадать на протяжении долгого времени очень многие, и узнает ее она из уст самого шейха аль-Джебала!
– Здесь, на гребне горы, простирается мир Аламута, всевидящего ока, бдительно взирающего на мир. В кольце стен Гнезда Орла есть сад – сад Эдема, где редкостные деревья и мраморные фонтаны с благоуханным вином услаждают все чувства. Шелковые шатры, устланные коврами, своей тенью манят скрыться в них от жаркого солнца. Благозвучная музыка радует слух. Таков этот мир, куда стремится попасть каждый, но только федаины могут войти в этот рай. Их привозят в Аламут и показывают, что ждет их в вечности после смерти, а затем дают наркотик, всего один раз. Когда вновь прибывшие просыпаются, то принимают решение: оставаться в Аламуте или нет. И это решение каждый должен принять сам, Валентина. А знаешь ли ты хоть одного человека, который не предпочел бы страданиям райские наслаждения? По лицу твоему вижу, ты подумала, Аламут – скопище людей, одурманенных наркотиками. Неправда! Нет смысла лишать людей разума. Если бы это было так, то как бы они стали столь безукоризненно выполнять приказы Старца Гор? О федаинах ходит много всяких рассказов и легенд, но мне хотелось, чтобы ты услышала правду, – голос Менгиса звучал мрачно, в глазах застыла печаль.
– Спасибо, что ты рассказал мне правду, – произнесла Валентина. – Я сохраню все в тайне.
– Знаю, что сохранишь, иначе не рассказал бы! Если ты выдашь хоть слово из того, что услышала, кинжал федаина найдет путь к твоему сердцу. Я редко ошибаюсь в своих суждениях. Нет, я не беспокоюсь на этот счет. Ты доказала, что можешь надежно хранить секреты, даже теряя из-за того возможность вернуться в привычный мир христиан. Ты необычная женщина. Честь – это слово, значение которого женщины чаще всего не понимают.
– Может, потому так, что женщины редко встречаются с благородством? – встала на защиту женщин Валентина.
Менгис рассмеялся.
– Метко сказано! Метко! Теперь, когда тебе известна моя судьба, расскажи о своей.
– Я не размышляю, как ты, о судьбе, а просто живу изо дня в день, – сказала Валентина.
– Тогда мы немного похожи, разве не так? Ты живешь сегодняшним днем, а я скоро буду жить днем вчерашним.
Валентина опечалилась, услышав эти слова. Пустая трата жизни!
– Посмотри! – показал Менгис на небольшую рощицу неподалеку.
Он сменил позу и протянул руку. Маленькая лань на еще шатких ножках приблизилась к нему и легонько коснулась протянутой руки. Валентина удивленно заметила пшеничные зерна в смуглой ладони.
– Не шуми, – предупредил Менгис. – Скоро здесь появится мать этой малышки.
Валентина замерла, наблюдая, как появляется сначала одна лань, потом другая… Они осторожно брали зерно из рук Менгиса и отступали, опасливо поглядывая на него своими красивыми темными глазами. Старец Гор, улыбаясь, издавал воркующие звуки.
Когда лани убежали, Валентина засмеялась.
– Ты разговаривал с животными! Как это здорово: они доверяют человеку! – сказала она.
– В этом нет ничего странного. Они ведь ничего Не просят. Их доверие бескорыстно. Разве ты смогла бы убить хоть одну из этих ланей? – спросил Менгис.
– Чтобы выжить – да! Ради своей жизни я сделаю все, что только смогу.
– Иногда, когда обстоятельства позволяют, ты говоришь правду, иногда же обходишь острые углы невольной ложью. Почему так?
– Порой приходится лгать, чтобы выжить, – пылко заявила Валентина. – Откуда тебе так много известно обо мне? У тебя свои люди и во дворце Рамифа?
Менгис рассмеялся, вытянув длинные стройные ноги.
– У меня есть люди повсюду! Я знал о твоем намерении вскарабкаться на гору, как только ты покинула Напур, знал о твоем продвижении вверх по горному склону, едва ты начала подъем, и знаю о каждом слове, произнесенном на встрече английского короля и Малика эн-Насра в пустыне. Знаю, что ты возлежала в объятиях султана Джакарда, а до этого – в объятиях Саладина. Скажи, – весело расхохотался Менгис, – когда ты разделишь ложе с Ричардом Львиное Сердце? Говори правду!
– Ты несносен! – воскликнула Валентина, вскакивая. – Ты не имеешь права так со мной разговаривать!
– Правда есть правда, не так ли? Почему ты боишься произнести ее вслух? Ну ладно, довольно! Пошли, я отведу тебя на женскую половину, чтобы ты привела себя в порядок с дороги. Потом мы вместе поужинаем.
Девочка лет десяти с глазами, похожими на терновые ягоды, встретила Менгиса и Валентину в саду за стенами крепости, и Менгис поручил Валентину ее заботам, пообещав, что через час он встретится с гостьей за ужином.
Маленькая прислужница провела Валентину в покои, предназначенные для женщин. Казалось, множество щебечущих созданий должны были бы обитать в этих роскошных комнатах, но выяснилось, что великолепные покои предоставлены ей одной.
Помещение, в которое служанка ввела Валентину – более пышное, чем гарем во дворце Рамифа, – как бы переносило в легендарные времена древнего Рима, прославленного красотой дворцов. По обе стороны шли сводчатые галереи, где под каждой аркой, мраморной или украшенной изразцами, стояли жаровни, распространяя свет и тепло. Вдоль стен были расставлены длинные низкие диваны, покрытые восхитительной тканью. Пол устилали изумительные ковры всех цветов радуги, по ним так и хотелось пройти, ощущая, как ступни утопают в мягчайшем ворсе. Стены были увешаны гобеленами, вытканными, как показалось Валентине, во Франции, а статуи богинь на пьедесталах придавали большой и вытянутой в длину комнате завершенный вид, в то же время не затмевая изысканность и простоту архитектурных украшений.
В дальнем конце комнаты находился бассейн, вода в который поступала из природного источника. На поверхности воды плавали лепестки роз, в воздухе носилось благоухание душистых притираний.
При ближайшем рассмотрении Валентина обнаружила, что по периметру бассейна сделано углубление – резервуар для воды, стенки которого представляют собой отполированные камни, нагревающиеся горящим душистым маслом.
Вода оказалась теплой, как раз настолько, чтобы снять усталость и тревогу. Бассейн постоянно пополнялся свежей водой, а избыточная стекала по желобу, уходившему под пол, и выводилась наружу. Валентина даже не представляла себе, что существует на свете подобная роскошь. Кто только придумал все эти хитроумные приспособления?
Восхищенная увиденным гостья, улыбаясь, повернулась к девочке.
– Меня зовут Агава, прекрасная госпожа, – сказала маленькая прислужница. – Хозяин велел мне оказывать тебе всяческие услуги и позаботиться о твоих нуждах.
– А я Валентина, – с улыбкой ответила гостья. – Ты такая красивая!
Дитя в самом деле было прекрасно. Кожа цвета светлого, ненастоявшегося чая представляла разительный контраст с густыми черными волосами, строго зачесанными назад и открывавшими широкий умный лоб. Подбородок Агавы был по-детски округлым, глаза – широко расставленными, брови – красиво изогнутыми. Восхитительное дитя с обворожительными манерами, свойственными женщинам Востока!
Агава рассмеялась:
– Я на самом деле кажусь тебе красивой? – спросила она с детской непосредственностью.
– Безусловно! Разве никто тебе этого не говорил прежде?
– Говорили, но мне нравится всякий раз слышать это! – робко проговорила девочка, опустив глаза.
Валентина рассмеялась.
– Тогда я буду повторять тебе это при каждом удобном случае.
Вдруг громкое урчание и поскребывание раздались за дверью. Агава от страха подпрыгнула и подбежала к Валентине, в ужасе цепляясь за нее.
– Нет! Нет! – закричала она с истеричными нотками в голосе.
Валентина опустилась на колени и привлекла ребенка к себе, стараясь успокоить.
– Тише, малышка!
Но кошачьи вопли продолжались и царапанье стало еще более ожесточенным, и крики девочки лишь усилились.
– Агава, это Шадьяр ад-Дарр, мой добрый друг! Смотри!
Девочка продолжала цепляться, не веря ее словам.
Освободившись от цепких рук маленькой прислужницы, Валентина направилась к двери. Агава забилась за диван с выражением ужаса на лице.
За дверью оказалась белая пантера. Она вбежала в комнату, преданно поглядывая на хозяйку желтовато-зелеными глазами.
– Смотри же, Агава, это мой друг, Шадьяр ад-Дарр! Мне подарил ее эмир Напура, когда она была еще совсем маленькой.
Девочка осторожно подняла голову и глянула на пантеру, ее глаза округлились от изумления.
– Белая пантера? – проговорила она. – Какое волшебство!
Валентина засмеялась.
– Ну да! Я и сама предполагала, что Шадьяр сделал белой волшебник! Иди сюда и познакомься с ней. Ты будешь первой девочкой, с кем белая пантера познакомится.
Агава с опаской приблизилась к Шадьяр. Пантера незамедлительно перевернулась на спину, чтобы ей почесали мягкий белый живот.
– Кажется, ты ей понравилась! Я уверена, скоро вы подружитесь! – сказала Валентина.
Агава по-детски звонко рассмеялась и обвила Шадьяр руками за шею.
– Белая пантера! – девочка посмотрела на Валентину. – А Шадьяр защитит меня от того, что движется ночью? Ты позволишь ей со мной остаться?
– А что движется ночью, Агава? – мягко спросила Валентина.