У стены напротив главного динамика располагался диван: не слишком мягкий, но и не слишком жесткий – как раз то, что нужно для прослушивания музыки. Вернувшись из театра, Гергиев сел на этот диван.
Как вы уже знаете, во взгляде маэстро есть одна особенность: когда он смотрит на тебя своими неподвижными зрачками, ты точно оказываешься под действием магии. Его большие глаза словно перекликались с двумя динамиками, в середине каждого из которых было по большому отверстию – разве не идеальная композиция?
Оба моих спутника всем своим видом показывали, какое впечатление произвел на них Гергиев своим появлением. Но Валерию явно было не до этого. Желая направить разговор в нужное нам русло, я без обиняков задал ему вопрос:
– Маэстро, а ведь ваша прекрасная музыка тоже не вечна, не правда ли?
– Конечно, первоклассное исполнение хочется записать при помощи первоклассных технологий. Особенно трудно с оперой: заставить большого солиста петь на пределе своих возможностей практически невозможно. Но попытаться хочется. Сейчас появились новые технологии, которые позволяют делать записи весьма высокого качества. Я внимательно слежу за тем, что происходит в мире аудиотехники.
Впервые мне довелось услышать Super Audio два года назад, и я сразу понял, что хочу себе такую систему. С моим оркестром мы записываем одно и то же произведение в разных залах, у каждого из которых есть свои особенности. Было бы крайне интересно провести эксперимент, чтобы узнать, насколько эти особенности можно воспроизвести.
Когда Мори-сан заговорил о том, что Караян, интересовавшийся новыми технологиями звукозаписи, оказал большое влияние на распространение CD, маэстро увлеченно продолжил:
– Крайне важно, чтобы акустика в зале была сбалансированной. Иногда бывает слишком большое эхо. А бывает, напротив, сухой, необъемный звук, который тут же улетучивается, но именно в таких залах можно расслышать мельчайшие детали в игре оркестра. Любопытно было бы в рамках эксперимента записать как раз сухой звук, чтобы передать музыку во всех ее подробностях.
Я впервые узнал, что у залов с плохой акустикой есть такая любопытная особенность.
– Мне бы хотелось опробовать новейшие технологии, чтобы записать наши выступления в Мариинском театре, а затем сравнить эти записи с теми, которые уже имеются на обычных CD и Super Audio CD. Крайне любопытно узнать, как они будут различаться. Записывать можно не только в Мариинке, но и, например, в Suntory Hall, в Festival Hall в Осаке или же в Концертном зале Московской консерватории.
Беседа получилась долгой и оживленной. С современных технологий мы переключились на семью, затем поговорили о том, как важно, работая по всему миру, не забывать свои народные истоки.
Разговор продолжился и во время общего застолья. Тамара Тимофеевна, Наташа и Светлана угощали нас знаменитыми блюдами осетинской кухни, среди которых были, разумеется, и пироги с мясной, овощной, а также сырной начинкой.
Проведя с нами два с лишним часа, маэстро расцеловал всех членов своей семьи, начиная с сыновей, и со скоростью ветра умчался на ночной сеанс звукозаписи.
Впоследствии Валерий создал собственный концертный зал, где под своим же лейблом стал делать записи выступлений. Так сбылась мечта, которой он поделился с нами в тот вечер.
Гергиев – невероятно предприимчивый человек, у которого от слова до дела – один шаг. О том, что за спиной Валерия тогда стояла состоятельная японская меценатка, почитавшая его талант, я бы хотел рассказать отдельно.
Богатая графиня, очарованная Гергиевым
С Йоко Нагаэ Ческиной я познакомился благодаря Валерию. Всякий раз, когда мы встречались после его женитьбы, с ним была эта хрупкая милая женщина, которую так и хотелось назвать «бабушкой». Естественным образом нас с ней сблизил общий интерес к Гергиеву.
Я и прежде слышал, что она живет в Венеции и обладает определенным состоянием, но, узнав от людей, вращающихся вокруг маэстро, каков был размер этого состояния, я осознал, что в своих предположениях ошибся на порядочное количество нулей. Ключ к пониманию ее отношений с Гергиевым кроется, конечно же, в музыке. Но прежде чем я перейду к этой теме, нужно немного рассказать о ее биографии.
Йоко родилась в префектуре Кумамото и еще в раннем детстве – и в этом они похожи с Валерием – приняла посвящение в музыканты от своей мамы, которая играла на фортепиано. Непохожи они были в том, что Гергиев воспитывался в семье, где царила гармония, в то время как Ческина с девичьих лет страдала от разлада между родителями, поэтому ее невеселая жизнь проходила в скитаниях по городам префектуры Кумамото и региона Канто.
После развода родителей она лишилась фортепиано, которое приносило ей успокоение. Говорят даже, что, когда на улице Йоко слышала звуки любимого инструмента, она заходила в дом, откуда доносился звук, и просила дать ей немного поиграть. В этих непростых – семейных и финансовых – обстоятельствах ее поддерживала сила музыки.
Окончив префектуральную женскую школу № 1 в Кумамото, она устроилась временным преподавателем в том же городе, а поднакопив денег, переехала в столицу, где поступила в Токийский университет искусств. Так, проявив настойчивость, она достигла своей цели.
Этот эпизод из ее жизни напоминает тот период в биографии Гергиева, когда после назначения руководителем Кировского театра он приложил немало усилий, чтобы осуществить задуманные им реформы.
Маэстро Гергиев с графиней Ческиной. 2015 год. Нью-Йорк. (Фото агентства Japan Arts)
Обучаясь в университете по классу арфы, Йоко неоднократно думала о том, чтобы отправиться на стажировку в Италию, где живут выдающиеся мастера этого инструмента. Фортуна поджидала ее в лапшичной неподалеку от университета. Незадолго до выпуска она зашла в свое любимое заведение, где ей на глаза попалась газета с таким заголовком: «Правительство Италии набирает студентов-музыкантов для прохождения стажировки». И хотя сроки уже поджимали, благодаря своему упорству Йоко удалось заполучить место в этой программе, и в 1960 году она отправилась в Венецию.
Как раз в этом году еще совсем нищая Япония на фоне ожесточенных студенческих протестов заключила с США Договор о взаимном сотрудничестве и гарантиях безопасности, который во многом определил дальнейшую судьбу нашей страны.
Эта стажировка круто изменила судьбу юной Йоко Нагаэ.
Спустя два года после переезда она познакомилась в Венеции с зажиточным итальянцем по имени Ренцо Ческина. Он был не только бизнесменом, владевшим предприятиями в Милане, но еще и графом, принадлежавшим к итальянской знати. Прошло более десяти лет после знакомства прежде чем они официально поженились. Во время венчания в церкви жених, который был старше Йоко на двадцать пять лет, вручил ей один документ и сказал, чтобы она берегла его как зеницу ока.
С тех пор Йоко Нагаэ стала гордо именоваться графиней Ческиной. Она говорила, что даже после свадьбы продолжила заниматься арфой, на что супруг ей сказал: «Зачем тебе играть? Раз ты так любишь музыку, давай наймем оркестр». Бывало, Йоко со смехом вспоминала эти эпизоды, однако к состоянию своего мужа она относилась предельно серьезно и никогда над ним не шутила. Совету супруга она не придала большого значения и продолжила играть на арфе, исполняя роль богатой графини. Однако спустя пять лет после свадьбы граф Ческина ушел из жизни.
Документ, подаренный ей во время венчания, оказался завещанием, в котором за подписью графа сообщалось: «Все имущество передаю своей супруге Йоко».
Из всего почтенного и весьма немаленького семейства в качестве наследницы баснословного состояния была выбрана девушка азиатского происхождения. Как вы можете себе представить, завязалась нешуточная тяжба вокруг подлинности завещания. В дело ввязались мафиози, а следом за ними и политики.
Десять лет она продолжала эту борьбу, живя словно на пороховой бочке, и в конечном счете по решению Верховного суда все имущество перешло ей. История этого судебного процесса может переплюнуть самые остросюжетные кинокартины, но здесь речь не об этом. По решению суда ей досталось свыше тридцати миллиардов йен.
После того как ее супруг ушел из жизни, Йоко перестала играть на арфе. Возможно, здесь сказалась и десятилетняя тяжба. Как бы то ни было, она стала заниматься музыкальной благотворительностью.
Сперва Йоко Нагаэ Ческина заметила талантливого скрипача Максима Венгерова и, желая поощрить его, подарила ему антикварный инструмент. Она также поддерживала концертную деятельность дирижера Георга Шолти.
А потом Ческина встретила Гергиева. Услышав одно из европейских выступлений маэстро, она вдохновилась его необыкновенной манерой дирижирования и тут же ему сказала:
– Если я могу чем-то помочь, просто дайте знать.
Так началась их дружба. Рассказывая о поддержке Гергиева, Йоко шутила, что она выполняет прижизненное пожелание мужа, который советовал ей не мучить себя игрой на арфе, а просто арендовать оркестр.
В сентябре 1999 года Ческина примчалась чартерным рейсом из Вены во Владикавказ, чтобы присутствовать на свадьбе Валерия и Наташи. С тех пор в семье Гергиевых ее принимали как родную. Она часто повторяла:
– У Валерия уникальный дирижерский стиль.
Когда нам рассказывают о зажиточной графине, крупном спонсоре классической музыки, воображение рисует купающуюся в роскоши женщину, однако Ческина вела крайне скромный образ жизни. Она была владелицей винной фирмы Wine Chateau, но при этом совершенно не имела пристрастия к алкоголю, а когда приехала в Токио, то пошла обедать в самую обыкновенную забегаловку сябу-сябу неподалеку от своего отеля. Такие недорогие ресторанчики в Японии встречаются на каждом углу: тонко нарезанные мясо и овощи посетители сами окунают в кастрюлю набэ с кипящей водой, а затем макают в соус. Но для того чтобы поддержать Гергиева, который ездил в изнурительные гастроли по всему свету, она не поскупилась на частный самолет: путешествуя обычными коммерческими рейсами, он бы не смог уложиться в столь плотный график выступлений.