Гергиев сказал, что Россия – проблемная страна. И проблемы заключаются не только в бюрократах, о которых я писал выше. Это «проблемы, которые сохраняются в российском обществе».
– Россия всегда была огромной страной, в которой царил хаос власти. Так было и пятьсот лет назад при Иване Грозном, и сто лет назад. С тех пор ничего не поменялось. В России есть люди с невероятным талантом, но организовать русских людей очень сложно.
В России были яркие таланты. Их было много. Это и Чайковский, и Стравинский, и Пушкин. Однако мы говорим об отдельных талантливых личностях, но, если собрать сто русских, не обязательно они станут весомой силой. Начнут возникать проблемы, а даже если и не возникнут, все равно русские сформируют беспорядочную группу.
Возьмем, к примеру, Германию. Пусть мы и не соберем великих философов или инженеров, в группе немцев всегда рождается сила и порядок. В России не может родиться такая сила организации, как у немцев.
Меня охватили сомнения, а так ли это на самом деле. Ведь когда говоришь о России, перед глазами появляется образ хорошо дисциплинированной армии.
В качестве конкретных примеров можно привести силу единства русских солдат, давших отпор армии Наполеона, силу советской армии, победившей фашистскую Германию.
Когда я размышлял об этом, Гергиев рассказал, как нелегко ему пришлось после назначения его на должность художественного руководителя Мариинского театра.
Первой его задачей было оживить деятельность театра, и самым сложным, по его словам, было объединить труппу и упорядочить организацию. Когда слышишь об этом, начинаешь понимать, что объединить русских для совместной работы сложно.
Друг Валерия Гергиева Никита Михалков – режиссер, получивший премию «Оскар» в номинации «За лучший иностранный фильм», как-то рассказывал историю о церемонии открытия Олимпийских игр в Сочи. Михалков вместе с Гергиевым и другими известными людьми внесли тогда олимпийский флаг на стадион.
– Мы – русские – больше всего не любим делать что-то вместе с остальными по определенным правилам. Какой бы высокой ни была зарплата, мы не можем работать каждый день с девяти до пяти. Русские любят свободу, пусть даже и ценой бедности.
Я сразу же вспомнил, как компания «Тойота» собиралась открывать автомобильный завод в Санкт-Петербурге, и тогда самым большим вопросом было, смогут ли русские работать. Путин изо всех сил старался преодолеть сырьевую зависимость экономики, и для построения здоровой промышленно развитой страны активно поддерживал проект строительства завода «Тойоты» в Петербурге. Для этого в Петербург была отправлена Валентина Матвиенко, парламентарий, которому доверял президент, ставшая губернатором на выборах[2].
Россия больше всего хотела заполучить компании, производственные площадки которых, как в случае с «Тойотой», работали бы по системе «канбан» – это организация производства и снабжения, позволяющая реализовать принцип «точно в срок». Да и для «Тойоты» Россия представляла собой огромный интересный рынок. Компания позитивно рассматривала вопрос о разворачивании производства в России, однако сомнения касались стиля работы русских.
Чтобы решить эту проблему, «Тойота» в течение нескольких лет отправляла русских стажеров на японские фабрики, обучала руководящий персонал, чтобы внедрить принципы системы «канбан» и у русских, и в 2007 году завод в Санкт-Петербурге был успешно запущен.
Я вспоминаю, как для подготовки запуска российского завода даже меня пригласили на совет директоров «Тойоты», где я рассказывал о стиле работы русских. На церемонии открытия новой сцены Мариинского театра в 2013 году я встретился с японским директором завода в Санкт-Петербурге, и он с сожалением говорил, что проблема работы местного персонала так и не решена.
Слушая рассказы о тех сложностях, которые пришлось преодолеть Гергиеву при реформировании Мариинского театра, я вспоминал о «Тойоте» и думал, что это объясняет, почему в России нужен был коммунизм с железным порядком, а также почему в России закономерно появился такой тиран, как Сталин.
Гергиев начинал с того, что был вынужден сражаться с бюрократами. Но теперь мне кажется, что он, как и говорила Анна, может сам ставить перед собой невероятно сложные задачи, решая которые, подпитывается энергией. И его попытки придать традиционной опере современное звучание, и шаги по привлечению большего внимания в мире к Тихоокеанскому музыкальному фестивалю в Саппоро, на пост музыкального руководителя которым он был назначен, все это прекрасные тому примеры.
Да и работа председателя жюри на конкурсе Чайковского, который проводится в России раз в четыре года как возможность дать путевку в мир перспективным конкурсантам, для него наверняка является приятным способом вложить свою энергию. Мне кажется, что Гергиев подсознательно пытается через музыкальную культуру внести свой вклад в процесс изменения мира, полный хаоса и столкновений.
Не знаю, что это именно так, но, наблюдая за его деятельностью до настоящего времени, я как-то смутно ощущал, что понимаю, о чем думает Гергиев. О том, откуда родилось это смутное ощущение, мне бы хотелось поразмышлять дальше.
Союз Международного конкурса Чайковского и Тихоокеанского музыкального фестиваля
Гергиев, который закипает энергией при решении сложных задач, говорил, что тех сложностей, которые возникли с местными властями при строительстве новой сцены Мариинки, ему хватило сполна. Пока я размышлял, каким же будет следующий энергоемкий проект Гергиева, события приняли интересный оборот.
В последний день января 2019 года в концертном зале Киои Холл прошел концерт духового ансамбля Сайто Кинэн оркестра под управлением Сэйдзи Одзавы. Этот духовой ансамбль был сформирован группой иностранных музыкантов и их японских коллег. И независимо от фестиваля Сэйдзи Одзава Мацумото (SOM Festival), проводимого летом, он дает гастроли по всей стране.
В тот день в Токио выдалась ужасная погода: вдруг пошел дождь со снегом, подул сильный ветер, под ногами – слякоть. Однако в концертном зале бурлила удивительная энергия. Наверное, потому, что было много молодежи.
Судя по ценовой политике, концерт был адресован молодой публике. Обычный тариф составлял шесть тысяч иен, а льготный тариф для слушателей младше 25 лет – половину стоимости. Обычно на классических концертах много взрослой публики, царит спокойная размеренная атмосфера, однако когда много молодежи, энергетика зала совершенно другая.
Концерт начался энергично – с фанфар из балета «Пери» Поля Дюка. Затем «Чакона из партиты для скрипки соло № 2 d-moll» Баха. А затем «Павана на смерть инфанты» Мориса Равеля. Я впервые слушал произведение, написанное для тонкого исполнения на скрипке, в исполнении мощных духовых инструментов. Но, как ни странно, я не почувствовал никакого внутреннего сопротивления такой интерпретации.
Уже позже я узнал, что аранжировка произведения Баха для духового оркестра была создана композитором, дирижером и педагогом Хидэо Сайто, наставником Сэйдзи Одзавы в музыкальном колледже Тохо Гакуэн. Поэтому и для самого маэстро Одзавы, и для Сайто Кинэн оркестра это было особое произведение.
Очень свежо прозвучали четыре коротких фрагмента из «Лебединого озера» П. И. Чайковского, а в «Вестсайдской истории» Леонарда Бернстайна духовые чувствовали себя вольготно, словно рыба в воде. Аплодисменты в зале не стихали, и музыканты несколько раз выходили на поклоны.
Чувствуя энергию молодости в зале, я стал смутно понимать, какие планы на будущее рисует Гергиев. Будучи музыкальным руководителем Тихоокеанского музыкального фестиваля Саппоро, он при этом несет нелегкую ношу художественного руководителя Мариинского театра, а кроме того, является председателем жюри конкурса Чайковского, который проводится в России раз в четыре года.
В конце 2018 года на пресс-конференции в Японии Гергиев объявил следующее: «Начиная с 2019 года в конкурсную программу будет добавлена новая специальность – «духовые инструменты».
Конкурс Чайковского был впервые проведен еще в Советском Союзе в далеком 1958 году, тогда были всего две номинации: «фортепиано» и «скрипка». Через четыре года на II Конкурсе Чайковского появилась и «виолончель», а начиная с III конкурса «сольное пение». Четыре номинации для конкурсантов существовали вплоть до 2015 года, когда был проведен XV конкурс Чайковского. Думаю, планы по изменению этой традиции не могли не встретить сопротивления.
Когда у Гергиева спросили о причине, по которой он решил добавить специальность «духовые инструменты», он ответил: «Я хочу дать будущее исполнителям духовых инструментов». А также добавил: «И Международный конкурс Чайковского 2019 года, и Тихоокеанский музыкальный фестиваль в Саппоро откроют им двери в будущее». И вот как он стал действовать.
В программу Тихоокеанского музыкального фестиваля была включена Симфония № 4 Шостаковича. Это очень трудное произведение, которое исполняется нечасто, но в нем огромную роль играют духовые. Для исполнения требуется очень большое мастерство. На конкурсе Чайковского соревнуются молодые перспективные музыканты: медные духовые – туба, тромбон, валторна и труба и деревянные духовые – флейта, гобой, кларнет и фагот. Лучшие музыканты мира приглашены в жюри. Объявление итогов конкурса – в июне. Лауреаты конкурса Чайковского в следующем году приглашаются на фестиваль в Саппоро. В Саппоро самые именитые музыканты и педагоги обучают молодых музыкантов, предоставляя им возможность выступить не только в Саппоро, но и в Токио.
Именно так он прежде действовал и с другими номинациями – «фортепиано», «скрипка», «сольное пение». Молодежь, в которой он видит будущее, получает возможность выйти на сцену. Примером успеха такого подхода можно назвать Кисина, Репина, Венгерова и Нетребко. Когда я разговаривал с известным флейтистом из Берлинской филармонии, он рассказал мне, что бывает, когда исполнитель духовных инструментов получает шанс.