– Еду.
Позже я узнал, что в эту минуту у Гергиева промелькнула тревожная мысль: а безопасна ли эта поездка? И хотя Чеченская война на время приостановилась, ситуация оставалась довольно напряженной.
Почему же я решил написать об всем этом в главе, посвященной родине Валерия? Дело в том, что война сильно повлияла на его отношение к жизни. Смерть его любимого отца была следствием ранения, которое тот получил на войне.
Повлияла на Валерия и другая трагедия: уже после того, как военные действия вблизи Владикавказа прекратились, в Беслане – городе, который он считает своей второй родиной – первого сентября исламские террористы захватили школу. В результате погибло около четырехсот человек, среди которых были дети, родители и учителя.
«Войны необходимо избегать любой ценой, и в этом должна помочь музыка» – это убеждение, служащее для Валерия моральной опорой в его музыкальной деятельности, сформировалось у него потому, что он на личном опыте испытал те горести, которые приносит людям война.
Сделав большой крюк, мы подъехали к зданию кинотеатра, которое находилось в центре города. Там уже столпилось множество людей, при этом подавляющее большинство составляла молодежь. Оказалось, что перед выступлением будет проводиться открытая репетиция. Несмотря на то что кинотеатр был старым и явно не годился в качестве площадки для приема всемирно известного маэстро, поднявшийся на сцену Гергиев шутливо обратился к аудитории:
– Для выступления оркестра место, конечно, не идеальное, но мы постараемся не ударить в грязь лицом.
Сказав это, он повернулся к музыкантам.
Для открытой репетиции было выбрано технически непростое и полное звуковых хитросплетений произведение – «Поэма экстаза» Александра Скрябина.
– Экстаз, который Скрябин выразил в своей поэме, это вам не просто хорошее настроение после двух стаканов водки! Это духовно возвышенное ликование.
Подшучивая таким образом над музыкантами, которые известно чем занимались накануне вечером, Гергиев начал извлекать из оркестра звуки.
Когда репетиция закончилась, Валерий обратился к молодежи:
– А теперь ловите музыкантов, задавайте им любые вопросы и внимательно слушайте ответы!
Что бы Гергиев ни делал – дирижировал ли, говорил ли, – он сохраняет ясность мысли и легкость.
Глаза молодых людей светились от радости. Они моментально отреагировали на его приглашение, поднялись на сцену и обрушили на музыкантов шквал вопросов. Не остался в стороне и Валерий. В этой способности воздействовать на молодежь снова проявилась его магическая сила.
За открытой репетицией последовал основной концерт, который начался с Четвертой симфонии Брамса. С первых же тактов в выразительных глазах Валерия отразился напряженный внутренний поиск. Решительными, но в то же время тонкими движениями тела, передающимися в кончики пальцев, он управлял целым оркестром. По мере развития симфонии все обильнее с него струился ручьями пот. Наш замечательный оператор Володя, которого мне удалось переманить с федерального телевидения в московский филиал NHK, со свойственным ему мастерством заснял капельки пота, летящие во все стороны.
Когда отзвучали последние ноты, левой рукой Валерий устало поправил сбившиеся на лоб волосы. Он всегда делает так, когда доволен выступлением. И хотя в ту пору самих волос уже практически не было, привычка все же осталась. Слушатели все как один аплодировали стоя. Кто-то вытирал слезы, иные восторженно хлопали, пытаясь сдержать эмоции – все это внимательный Володя запечатлел на камеру. С цветами в руках Гергиев подошел к микрофону.
– Я бесконечно рад выступать перед вами на этой родной и прекрасной земле. Вы знаете, что рядом шла война. Поэтому сегодня я принес с собой оружие. Оно называется – музыка!
Аплодисменты зазвучали еще громче – было очевидно, что эти слова и музыка тронули его земляков до глубины души.
На следующий день после выступления он отправился в свою музыкальную школу, которой в том году исполнилось шестьдесят лет: таким образом торжественный прием маэстро проходил совместно с празднованием юбилея. Вступительные экзамены в эту школу Валерий сдавал по инициативе своей мамы, когда ему было восемь лет. И не поступил. Сам он говорит, что экзамен был совсем простым, а отрицательный результат, по-видимому, объясняется тем, что он не сделал «подарок» экзаменатору.
Восемь лет Валерию исполнилось в 1961 году. И хотя страна уже приходила в себя после разрушительной войны с Германией, жизнь была достаточно скромной, поэтому «подарки», по словам маэстро, могли играть немалую роль даже при поступлении ребенка в музыкальную школу. Благодаря хлопотам его мамы, которой удалось найти связи, Валерий попал в дополнительный набор и до восемнадцати лет обучался игре на фортепиано.
Выпускник провинциальной школы, расположенной посреди гор в самой крохотной российской республике, которую иначе как деревней и не назовешь, вернулся в альма-матер всемирно известным музыкантом. Было видно, что теплые чувства и восторг переполняли присутствующих. Директор поприветствовал почетного выпускника, назвав его гордостью школы. Мне сказали, что он был в числе принимавших вступительный экзамен. Ни слова не говорилось о том, что Валерий тогда не прошел испытание и попал лишь в дополнительный набор.
– Он был выдающимся учеником, которым все гордились.
Ответив благодарностью на эту похвалу, маэстро сказал:
– В этом новом мире, полном потрясений, школы, музеи и библиотеки теперь лишены прежней поддержки. Мне очень жаль, что на моей родине случилась война, и поэтому я привез вам кое-какие подарки: новые инструменты и музыку!
И на концерте, и в музыкальной школе в своих речах он желал всем мира. В стране, где идет война, это слово имеет совсем иной вес, чем в нашей спокойной жизни, где мир принимается как данность. Как-то само собой в моей голове родилось название для документального фильма, который я сделал спустя четыре года после нашего знакомства: «Не с войной, а с музыкой: на родине Валерия Гергиева».
Этот визит в школу стал для маэстро настоящим подарком судьбы. Именно тогда он познакомился с ученицей по имени Наташа, обучавшейся там игре на баяне – народном инструменте, которым также владела его мама. Наташе тогда было семнадцать, Валерию – сорок пять. Об их отношениях и пойдет речь в следующей главе.
Августовский путч и предложение политического убежища
В августе 1991 года произошел путч, направленный против президента Горбачёва. В ходе этого инцидента возглавляемая вице-президентом группа людей, в ядро которой входили консервативные члены компартии и военные, попыталась свергнуть Горбачёва, отдыхавшего тогда на президентской вилле на берегу Черного моря в курортном городе Форос.
Сперва путчисты потребовали отставки Горбачёва, но получили отказ. Тогда они решили его изолировать, оборвав телефонное сообщение с резиденцией, и сообщить населению об отставке президента по причине болезни. И хотя популярность Горбачёва стремительно падала, народ категорически не желал возвращаться к тоталитарному доперестроечному укладу и в знак протеста выстроил баррикады против введенных путчистами танков.
Заговорщики даже созвали российских и зарубежных журналистов, чтобы объяснить справедливость своего намерения свергнуть Горбачёва, но вице-президент Янаев, солировавший на той пресс-конференции, предстал не в самом приглядном виде: будучи пьян, он не мог сказать ничего дельного, вдобавок у него тряслись руки. Какая уж тут народная поддержка? Вся эта шумиха с путчем закончилась через три дня, когда Горбачёв, спасенный, вернулся в Москву.
Причиной этого путча стало то, что президент для собственной сохранности пошел на компромисс с консервативными коммунистами и, отстранив от должности тех, кто поддержал перестройку, выдвинул людей вроде Янаева, не имевших ни популярности, ни способностей. Впрочем, настоящая глава не об этом.
Рассказать я хотел о том, как к этим событиям отнесся Гергиев. Шел третий год, как он стал главным дирижером Кировского театра. Грандиозные реформы были в полном разгаре, а годом ранее он с успехом дал оперный спектакль в Лондоне. Это было время, когда Гергиев, почувствовав в себе уверенность как руководитель театра, с большим энтузиазмом стал искать спрос на свои выступления за рубежом. Как раз этим он и занимался в английском Бирмингеме, когда произошел августовский путч.
Практически одновременно с началом этих событий ему позвонил американский промоутер и в ультимативном тоне сказал:
– Немедленно прилетай в США. Тебе грозит опасность, мы предоставим тебе политическое убежище.
– У меня есть семья. В России моя мать и сестры. Я не поеду в Америку и в политическом убежище не нуждаюсь!
Подлинность этого диалога, пересказанного мне лично Гергиевым, подтвердил и американский промоутер. Валерий тогда был тридцативосьмилетним холостяком, а с будущей супругой они еще даже не познакомились. Спустя пять лет после этих событий он впервые встретил Наташу, которая обучалась по классу баяна в его родной музыкальной школе во Владикавказе.
По Гражданскому кодексу РФ, гражданин достигает совершеннолетия, когда ему исполняется восемнадцать. В этом же возрасте девушка может официально вступить в брак. В окружении Гергиева были дамы, которые мечтали выйти за него замуж. Наблюдая за репетициями, я заметил, что одна из оркестранток с интересом посматривает в его сторону. Во взгляде этой обаятельной русской скрипачки недвусмысленно читалось сильное чувство. Но, по всей видимости, оно не было взаимным. Встретив Наташу, Валерий еще год ждал ее совершеннолетия, после чего они сыграли свадьбу у него на родине.
Кто-нибудь наверняка скажет, что я пишу здесь о слишком личных вещах, но в тех словах, которые Валерий произнес, когда стране грозила опасность переворота, содержится ключ к пониманию его внутреннего мира. В ответ на предложение эмигрировать он тогда сказал своему американскому промоутеру еще и такую фразу: