Однако в какой-то момент Валеру стало тяготить отсутствие главного в Нелиных ответах. Она охотно и радостно говорила обо всем, кроме своих чувств к Валере. Измучившись от ожиданий и тревог, он пошел ва-банк:
– Нелюша. Я хотел спросить. А приезжай ко мне на майские! Мы в Караганду летим выступать.
– С ума сошел? Хочешь, чтоб меня из института отчислили? Демонстрации же. Велели всем быть.
– Я прошу тебя. – Валера замер с телефоном в руке.
Она долго молчала в трубку. Наконец, когда отчаянье захлестнуло с головой, любимый голос с чуть заметным придыханием прошептал:
– Завтра. Возьму билеты.
Когда Неля вышла из аэропорта, эмоции захлестнули. Он снова видел ее лицо, глаза, вдыхал запах, держал руки. Ведь Валера и поверить не мог, что она прилетит. Прилетит вопреки всему. Он крепко обнял ее, прижавшись щекой к щеке, и от счастья, от переполняемых чувств, выпалил:
– Выходи за меня!
– Нет уж! – в шутку отвергла Неля. Он знал, что в шутку! Валера все понимал. Ее улыбающиеся глаза горели азартом. Девушка долго ждала этих слов и теперь хотела, чтобы уговаривал. И все же слова задели. Больно задели. Он покраснел до кончиков ушей. Неля заметила и попыталась исправиться:
– Валеша. Просто я так счастлива. Каждый день море писем, открыток, телеграмм. А вдруг все это кончится?
Чтобы сгладить первую неловкость, пошли бродить по молодому строящемуся городу. Нагулявшись, купили пончиков и присели на скамейке центрального парка.
– Не отчислили?
– Не-а, – рассмеялась Неля, – но стипендии лишили.
Валера задумчиво, пристально поглядел на нее, легонько кивая:
– И ты все равно приехала… Так любишь меня?
Неля неловко поежилась, словно пыталась освободиться от его проникновенного взгляда. Рядом с ней Валера чувствовал себя старше. Хотелось принимать за нее решения, нести ответственность, оберегать.
– Может, мы будем жить вместе? – он хотел, чтоб Неля осталась насовсем. Однако девушка встревожилась, догадавшись, к чему он клонит.
– Я не хочу уходить из института! Ты что?
Заметив, что Неля не готова к подобным разговорам, Валера сбавил напор и заспешил на концерт. Посадив Нелю в первый ряд у открытых окон, прошел на сцену:
– Рад сердечно всех присутствующих поздравить с днем Интернационала! – Валера старался держаться скромно, зная, что образ застенчивого мальчика располагает лучше всего. – Сегодня я спою для вас несколько песен.
Публика была очарована еще до начала концерта.
Вечером, когда сумерки не успели окутать город, привел Нелю в номер. Та удивленно посмотрела на стол, накрытый на несколько персон, но спросить не успела. За дверью послышались голоса. Музыканты один за одним просачивались в комнату:
– Сима Кандыба, Эмиль Зубок, Володя Ефименко, Валера Гольдберг, – представлял Валера ребят растерянной Неле. – А это моя жена!
Неля попыталась заставить Валеру посмотреть ей в глаза, незаметно сжимая ладонь, но он делал вид, что не замечает. Будто слегка мстил за ее шутливое утреннее «нет». А вот дудки! Не будет он уговаривать!
Поставив инструменты у стеночки, ребята сели за стол. Открыли шампанское и выпили за знакомство, но к еде приступать не спешили. Валера таинственно кивнул и присел рядом с Нелей, Миля взял аккордеон, Гольдберг гитару, и Валера с придыханием начал:
– Love me tender, love me sweet, – интимно, почти шепотом, наклонившись к самому ее уху, пел он. – Never let me go[5].
В его голосе слышалось такое томление и страсть, что Неля застыла на стуле ни живая, ни мертвая. Казалось, что в песне он раскрывает такое личное, что никому, кроме них, не стоит ни слышать, ни знать. Она залилась багрянцем от смущения и будто сжалась. Постепенно тон голоса менялся, переходя от почти животной страсти к возвышенной и жертвенной любви.
– Люби меня нежно, люби, дорогая, скажи мне, что ты моя. – Валера пел так искренне и проникновенно, что Неля потянулась к нему, кивая в такт и едва заметно утирая слезы. Ей казалось, что даже не будь она лингвистом, то все равно поняла бы каждое слово. Валера пел сердцем и душой, а не словами. – Я буду твоим все время. До конца жизни!
Через три дня, когда они лежали обнявшись, не разнимая рук, он решился снова сказать о своих желаниях:
– Я бы с тобой никогда не расставался. – Неля никак не отреагировала, пришлось задать более прямой вопрос: – Ты приедешь ко мне летом?
– Не знаю, – после минутного молчания отозвалась Неля. Это долгое раздумье и отсутствие энтузиазма встревожили.
– Не хочешь? Тебе разве нехорошо со мной?
Неля снова ответила не сразу. Будто не знала, в какую форму завернуть свою правду, чтобы не задеть его.
– Мама до сих пор ничего не знает. Про тебя. Она же меня даже из дома не выпускала после девяти вечера.
– Тебе двадцать два. Взрослая уже, – почему-то Валеру реакция девушки разозлила. Он думал, что она хочет того же, что и он.
– Ладно, – словно нехотя согласилась Неля. – Поговорю с тетей Симой.
Валера, не желавший ссориться, держал свое недовольство в себе, но сейчас оно выплеснулось:
– Ты не хочешь, чтоб мы были вместе? Я распинаюсь перед тобой и так, и этак. Мне что, одному только все нужно?
– А я по-твоему ничего не делаю? – Неля возмущенно свела брови к переносице. – Это я вру тете Симе, что к подруге поехала! Это на меня администраторша вчера накинулась, когда я из номера вышла! Таких гадостей наговорила! И еще неизвестно, что дальше будет!
Валера услышал только последнюю фразу, уязвленно вскинувшись:
– Ты сомневаешься во мне?
Неля испуганно посмотрела на него и покачала головой, но Валера сердился все больше:
– Я не обманываю тебя! Пусть тетя Сима приезжает в Одессу, познакомиться с моими родителями! У меня серьезные намерения.
– Подумаю. Вернее, придумаю что-нибудь, – согласилась Неля, но согласие показалось вымученным, неполным.
Валера пошел на попятный, попытавшись сгладить произошедшее:
– Вот! Слова настоящей декабристки!
Улыбнулись друг другу через силу. И расставание вышло тревожным. Теперь он вовсе не был уверен, что в следующий раз встреча будет радостной.
Спустя две недели пришла телеграмма из Иркутска: «Дорогой Валеша, я обо всем договорилась. Мой дядя приедет к тебе в начале июля. У него отпуск. А я следом. После экзаменов. Жди. Твоя Неля».
Глава XIV. Притирка1964
Валера проснулся счастливый. Сегодня приедет Неля! Он больше не будет один.
К обеду уже слетал на привоз: купил шампанское, фрукты, шоколад, даже какие-то сувенирные свечи в виде гитаристов. Родителей отправил на ночь к бабушке Домне.
С Нелей так и не были решены вопросы по поводу ее учебы в институте, но она может так же, как и Валера, перейти на вечернее отделение и ездить в Иркутск лишь на сессию. Согласится ли? Валера успокаивался тем, что Неля знает о его желании жить вместе, едет к нему, а значит, согласна остаться.
Вечером отправился в филармонию прояснить ситуацию с Рафаилом Эдельманом. Из-за характера администратора, разговор выходил непростым:
– Ко мне сегодня приезжает Неля.
– Уже слышал. Поздравляю… – тон администратора звучал неодобрительно.
– Она теперь всегда будет со мной, – приветливо проговорил Валера.
Рафа посмотрел на Валеру скептически и слегка покачал головой.
– От меня ты чего хочешь?
– Как чего? Я все время в разъездах. А семья должна быть рядом. Что бы ни случилось.
– Так то семья, Валера. А у тебя что? Очередная пассия…
– Я прошу не говорить о ней в подобном тоне!
Рафа недобро прищурился:
– Не говорить? А когда в гостиницу заселять буду под разными фамилиями, кого-то убедит ваша «семья»?
– Так потому оформи Нелю в штат!
– Сам оформи! В паспорт! Тогда и поговорим… – Рафа выглядел раздраженным. – Ты до сих пор не понял? Это работа! А у тебя-то бухалово, то курортные гастроли.
– Значит, не возьмешь?
– Ты ее саму спрашивал?
– Тебя это не касается! Не возьмешь, придется уволиться.
– А ты уволься, Валера, – наклонился к нему Рафа. – Глядишь, девчонка посмотрит на тебя такого… безработного, да и придет в себя.
Это стало последней каплей. В сердцах Валера вскочил и немедленно стал строчить «по собственному желанию». Да, проблемы с заселением в гостиницы есть, но если бы Рафа оформил Нелю в штат… Так нет же! Главное – упрекнуть. Ткнуть в него! А то, что он уже два года не пьет, не считается? Он косился на Рафу. Ждал, что тот пойдет на попятный, станет просить остаться. Хотя бы напомнит, что Валера обязан отработать по договору.
Рафа молчал. Смотрел холодно, отстраненно. Это задевало еще сильнее. И где-то в глубине шевелилось противное опасение. А что скажет Неля? Вот он безработный, уже не певец… сам без образования, а просит бросить институт и остаться с ним. Вдруг правда? Посмотрит на него и уедет? Рафа словно почувствовал его страх. Принял заявление, спокойно подписал и посмотрел в глаза:
– Ободзинский, ты, конечно, талант. Самородок и все такое… Только знаешь? Незаменимых у нас нет!
На душе стало совсем тошно. Валера вышел на улицу, и доволоча ноги до ближайшего двора, плюхнулся на лавку. Ничего, назло всем радоваться будет. В жизни так и не бывает, чтобы всегда все хорошо. Без работы он в любом случае не останется.
Нелин самолет опаздывал, накрапывал дождь, шептались листья в прохладном воздухе. И, несмотря на поздний час, жизнь гудела, пела и смеялась из форточек домов и темных подворотен.
Откуда-то издалека вдруг послышался задорный мальчишеский голос:
– Кто же познакомил, крошка, нас с тобой…
И Валера рассмеялся. Пустяки это все. Он подхватил песню.
– Кто нам преподнес печаль-разлуку?
Точно! Неважно это! Никто не знает, что будет завтра. Есть только сейчас. И сейчас… сейчас прилетит Неля! Он скажет ей то, что говорил уже тысячу раз: «Я тебя люблю!» Они пойдут домой, останавливаясь, чтобы целоваться на трамвайных путях. И все будет хорошо!