Галя, кажется, слышала подобные аргументы не впервые и бойко возразила:
– Сима, а что мешает расписаться, но подождать с детьми?
Сима задумался. А Валера насторожился. У Симы с Галей ситуация была совершенно другая. Невеста Кандыбы была не против следовать в гастрольную жизнь, но как жена, а не как член музыкального коллектива. Кандыба же хотел поскорее завязать с гастролями и осесть где-то. Валера себе подобного позволить не мог. Его ждет Москва!
Если девушка скажет, что готова расписаться и последовать за супругом, Зоя Кирилловна, которую Неля успокаивала тем, что «так делают все», встревожится. Валера строго взглянул на Галю:
– А зачем тогда вообще жениться? Если дети не главное?
Галя растерялась и начала возражать, что имела в виду совершенно другое, она не против детей, но Валера не дал высказаться. Посмотрел на Нелю, обнял и нежно поцеловал:
– А мы вот с Нелюшей хотим деток. Правда?
Неля заулыбалась и кивнула. Зоя Кирилловна с осуждением посмотрела на ни в чем не повинную Галю и подарила будущему зятю снисходительный кивок. Мысли о внуках, словно отразившееся на лице, расправили хмурые складки на лбу и чуть поджатые губы. Женщина расслабилась и положила Валере кусок капустного пирога.
– Зоя Кирилловна, какая капуста нежная!
Теща предсказуемо оживилась:
– А я не на масле пережариваю, а в сливках тушу!
– Правда? – почти искренне восхищался будущий зять, отмечая и накрахмаленные салфетки, и красиво разложенные салаты в хрустальных салатницах, и мечту каждой советской домохозяйки – фарфоровый сервиз «Мадонна», расписанный томными красавицами в струящихся одеждах.
Неля видела и напряжение Валеры, и его нехитрые уловки, которые легко читались, потому что не были направлены на нее саму. С одной стороны, хотелось защитить, поддержать, ведь они вместе! С другой… казалось, что вместе они, лишь когда Валера говорит. Вдруг она сама рада обманываться? Она вспоминала давние Валерины слова и пыталась оценить беспристрастно:
– Нелюша, а знаешь, какое детство у меня было? Голод, неустроенность, война. Неужели не понимаешь, как я хочу, чтобы наши дети жили в довольстве? Я не хочу больше этой честной бедности!
Подумалось: а ведь Галя права! Почему бы не расписаться, а с детьми подождать? Однако недавно сказанная Валерина фраза пугала. Вот посмотрит он строго уже не на Галю, а на нее саму и скажет: «Если дети не главное, зачем тогда брак?» Будет ли слушать? Вспомнилось и другое:
– Неля, ну вот разве ты сама не хочешь, чтоб мы жили в достатке? Просторная квартира, машина, отпуск в красивом месте? Подожди тогда.
Она всегда кивала. Соглашалась. Однако и правда, как штамп в паспорте помешает строить эту будущую красивую жизнь? Она отошла от стола и замерла у окна. Два уличных фонаря у входа на террасу тускло мерцали, покачиваясь на ветру. На плечо легла родная рука. Лишь две мужских ладони узнавались, не глядя.
– О чем задумалась? – спросил отец.
– Да так…
Если рассказать все папе, он поможет. И даст совет, и поддержит, да и что говорить… если надо, заставит Валеру жениться. Только чувство неуютной неловкости, какого-то гордого стыда мешало. Создавало глухую стену в сердце. Нет. Невозможно такое сказать. Только не отцу! Она сбежала из дома, чтобы доказать, что взрослая, самостоятельная, все знает и может сама. Как признаться, что с любимым мужчиной вся эта гордость и самостоятельность исчезают? А если отец поймет, что она не до конца доверяет Валере? Если заставит расстаться?
Отец оглянулся. Валера одаривал маму комплиментами, а та уже расслабилась и вовсю ухаживала за будущим зятем.
– Хочешь рассказать?
– О чем?! – рассердилась Неля. Ужасно, когда все твои страхи читаются на лице. – У нас все прекрасно!
– Да хотя бы о будущем. Слышал, как вы детей планируете.
– Пока не планируем, – буркнула Неля.
– Правильно. Какие дети, если вы не расписаны до сих пор? – не отступил отец.
– Папа! Перестань! – чувство неловкости стало невыносимым. – Я же просила! И Валера звал замуж… Я сама пока не хочу.
Неля чувствовала, что лукавит. То предложение, что сделал в порыве эмоций Валера в Караганде, больше не повторялось. И отец словно понял, что если предложение было, то не всерьез.
– Знаешь. Мужчины часто делают предложения в шутку. В самом начале отношений. А вот когда эти самые отношения уже есть, когда начинаются первые трудности и ссоры…
Папа сделал паузу, словно провоцировал. Ну же, Неля, спроси! Покажи, что ты чувствуешь и думаешь на самом деле! Нет. Она ни за что не спросит. Губы упрямо поджались. И отец сказал сам:
– А потом, Неля, мужчина смотрит на все это и думает. А может, оно и не надо? Жениться-то? Все не так идеально, как раньше… Да и зачем обязательства, если права уже есть?
Сердце вскипело. Папа словно ударил по самому больному. Пусть такие слова говорит тот, кому ты можешь не поверить. Только не папа! Она повернулась к отцу, с губ уже готов был сорваться упрек, но, к счастью, мама отвлекла:
– Неля, ты хлеба-то не принесла?
Неля отрешенно сделала несколько шагов в сторону кухни.
– Я принесу! – заметил состояние Нели Валера.
Однако мама, словно возвращая себе материнские права, повелительно настояла:
– Айда, Неля!
Валера встал, обнял Нелю и посадил на место рядом с мамой.
– Я очень люблю вашу дочь! Пусть лучше отдохнет, покушает, поболтает.
На лице матери заиграла довольная улыбка, и она уступила. Валера ушел за хлебом, а Неля вдруг успокоилась. Когда любимый был рядом, она не могла не верить. Только папа недовольно взглянул на своих женщин, махнув рукой, и едва слышно проворчал:
– Любит, значит? Если любишь, к чему болтать? Надо делом показывать.
Когда Валера вернулся с кухни с тарелкой, натолкнулся на строгий взгляд Ивана Васильевича. Непримиримый взгляд словно говорил: а меня не купишь, не проведешь, я все понимаю. Если сесть за стол, снова пойдут неудобные расспросы, отвечать на которые не было сил.
Вдруг понял, как жарко стало в комнате. Еще недавно ослепительно белые искристые снежинки, застывшие на окнах, начали сбиваться в кучки и скользить по стеклу тоненькими струйками. Вот и предлог!
– Так душно, даже голова побаливает. Покажешь дом? – шепнул на ухо Неле. Девушка обеспокоенно приложила ладонь к его лбу, а потом оглянулась на гостей. К счастью, музыканты собирались петь, развлекать не требовалось.
– Значит, здесь ты родилась? – снова почувствовал себя расслабленно Валера и с удовольствием осматривался.
– Нет. Родилась я в Шадринске. Там дом был гораздо больше этого. Двухэтажный. Мы жили большой семьей: родители, бабушки, няня, – начала Неля и не окончила. Хлопнула входная дверь, и на пороге появился высокий, светловолосый мужчина. Валера наметанным глазом сразу понял, что тот пьян.
Нелин дядя, представившийся Валере Ильей, подскочил к вошедшему и, деликатно взяв под руку, негромко сказал:
– Миша, пойдем выйдем.
– Кто это? – изумился Валера.
– Не обращай внимания, – отмахнулась Неля.
Через какое-то время вернулся Илья, увидел Валеру и Нелю в коридоре и, будто оправдываясь, пояснил:
– На силу удалось проводить. И как Миша зашел? Мы же ворота все закрывали.
– Небось через огород залез, – подошла заметившая выпроваживание гостя Зоя Кирилловна.
Гости разливали по стопкам, пили и пели, ничего не замечая. А Валера спросил:
– Кто он, этот Миша?
– Венерочкин жених! – нарочито подчеркнула слово «жених» Зоя Кирилловна, по-видимому, простившая в этот момент Мише даже пьянство. – Свадьба будет в июле!
– Чего ж он так напился? Неужели не стыдно в таком виде перед родителями невесты показываться? – Валеру словно ошпарило сравнение с этим Мишей, и он постарался задеть в ответ. – Что ж вы жениха-то и не пустили?
– Не пускают, потому что пьян, – попыталась сгладить Неля. – А пьян, потому что дядюшки мои все картежники. Играют в карты на штрафы! Кто проигрывает, тот выпивает.
На душе у Валеры потеплело, так бойко защищала его Неля.
– Судя по всему, Миша хорошо проигрался! – хотел пошутить Валера, но фраза вышла злой и язвительной. Зоя Кирилловна будто и не заметила, что Валера единственный за весь вечер ни разу не пригубил спиртного. И это задело.
– Пошли к тебе! – наклонился он к Неле. – Покажешь мне, где жила.
Взявшись за руки, они прошмыгнули в ее комнату.
– Здесь! – гордо обвела рукой Неля. – Правда, с тех пор, как уехала в Иркутск, тут сестра живет.
В комнате пахло накрахмаленным бельем и какой-то выверенной дотошностью. Овальный коврик на полу лежал четко посередине. Ни одной лишней детали. Только на нижней полочке серванта показную строгость комнаты нарушали веселые куклы-пупсы, рассаженные в рядок.
– Твои или Венерины? – спросил Валера и удивился. Неля отчего-то раскраснелась и потянула его на выход.
– Пойдем ко всем!
Он наклонился ближе и посмотрел в смущенное лицо.
– Застеснялась? Значит твои! – рассмеялся Валера. – Стыдно, что до сих пор в куклы играешь?
– Не выдумывай, – хмурилась Неля.
Почему-то это показалось настолько милым, что Валера начал покрывать поцелуями покрасневшие щеки, забывшись, что в гостях. Неля делала вид, что обижается, но охотно откликалась на ласки. Где-то смеялись гости, Венера пела что-то на английском. Гроза в этот вечер прошла стороной.
А утром снова пришлось держать удар. Теща молчала, но молчала с каким-то злорадством, посматривая в сторону супруга. Будто говорила: мне ты вчера голову задурил, а попробуй-ка одолеть Ивана Васильевича. Валера попробовал. Зная пристрастия отца Нели, заговорил о политике:
– Как вы находите Брежнева?
– О Брежневе я подумаю после вашего отъезда. Сейчас меня ваши планы интересуют. Есть они у вас вообще?
– А как же? – бойко начал Валера, стараясь ни на миг не показать слабину. – Жить будем в Москве. Родим детей. Все как у людей будет.
– Каких детей? Без свадьбы? – не выдержала Зоя Кирилловна.