– Да пусть ездит, места не жалко, – пожал плечами Андрей, убирая коробку в багажник. – Тогда запирай тут все, и поехали, нам ведь еще ключи завозить, а время дорого.
Малодушно сунув ключи секретарю матери с просьбой передать их владелице, Лена вернулась в машину, где Андрей с хмурым лицом разговаривал с кем-то по телефону.
– Поехали, – шепотом сказала Лена, но Паровозников показал пальцем на трубку и отрицательно покачал головой – мол, сперва договорю.
Лена открыла альбом, чтобы не терять времени, и принялась рассматривать фотографии в самом конце – там, где были уже студенческие снимки. У них подобралась очень дружная группа, и они все вместе много времени проводили и вне стен университета, ходили в походы с палатками, зимой ездили на турбазу кататься на лыжах, однажды летом даже устроили настоящий сплав по горной речке в соседнем регионе. Так случилось, что большинство одногруппников уехали из города, работали кто где, и с некоторыми Лена связь не поддерживала.
Сосредоточиться следовало на парнях, Лена думала, что это логично – три женских трупа… Но под имевшиеся в ее распоряжении предположения о комплекции и телосложении преступника никто из них не подходил.
– Ты не то смотришь, – раздалось над ухом, и Лена вздрогнула:
– Обязательно надо пугать меня?
– Я же не виноват, что ты так задумалась, – примирительно произнес Андрей. – Ты не те фотографии, говорю, смотришь. Ищи те, где есть сама в возрасте лет двадцати и чуть больше.
– Я просто подумала, что если это кто-то из моего окружения, то фотографии меня могут натолкнуть на мысль… Но пока не складывается. А вот я, смотри, – она развернула альбом так, чтобы Андрею было видно, но он твердо сказал:
– Я за рулем, если заметила. Давай не будем подвергать опасности окружающих, – и Лена положила альбом на колени:
– Ты иногда отвратительно правильный.
– Мы с тобой сотрудники правоохранительных органов, дорогая, потому сами должны в первую очередь соблюдать то, что положено, – назидательно произнес Паровозников, и Лена не стала напоминать ему о постоянных претензиях Филиппа по этому поводу.
Она снова принялась листать альбом, с грустью думая о том, что самые беззаботные годы уже давно позади. Сейчас на многие вещи нет ни сил, ни времени, а зачастую – и желания тоже. А раньше, в студенчестве, стоило кому-то кинуть клич, мол, айда на выходные в поход или на каток, и все, оставалось только быстро собрать вещи или найти коньки, а настроение и желание появлялись сами по себе.
Лена не особенно любила кататься на коньках, чувствуя себя неуклюжей, однако никогда не пропускала походов с группой, чтобы не отрываться от друзей, да и весело это было – кататься гурьбой наперегонки, падать, подниматься, потом греться горячим чаем в раздевалке…
«Неужели кто-то из них вдруг сошел с ума и начал убивать? – думала Лена, вглядываясь в счастливые лица одногруппников на снимке. – Как я не хочу верить в это… И главное – почему объектом выбрана я, если Андрей вдруг прав и дело во внешнем сходстве между мной и убитыми девушками? У меня особо-то и не было поклонников среди сокурсников, я считалась недотрогой и «слишком умной» для мимолетного романа, а серьезных отношений в нашей группе между собой как-то не заводили. Да и на курсе я такого не припомню, если честно. Но тогда в чем причина?»
– Елена Денисовна, до крыльца-то ножками придется, – опять громыхнул над самым ухом Андрей. – Пять минут стою уже – ты что, сама дверку открыть не можешь?
– Ты меня сегодня бесишь, – сообщила Лена. – И давай как-то проберемся мимо кабинета Шмелева, не хочу с ним столкнуться, он меня с утра так отчитал – аж уши горели.
– То есть ты ему про письмо доложила?
– А выбор был?
– Иваныч, небось, ОМОН предложил?
– Разумеется. Но ты ведь понимаешь, что этого совершенно нельзя допустить, если мы не хотим еще труп? – Она посмотрела Андрею в глаза, и тот кивнул:
– Не волнуйся, сделаем все, чтобы Юлька осталась в порядке. Погоди… – вдруг остановился Паровозников у самой входной двери и тут же получил удар в плечо от выходившего сотрудника. – Извините… – Он посторонился, пропуская того, и снова посмотрел на Лену: – Зритель знал Воронкову, потому и умыкнул ее.
– Ну и что? – Лена обогнула Андрея и вошла в здание, показав пропуск дежурному. – Юльку знали все мои однокурсники, собственно, как и меня знали те, кто учился с ней. Такое, знаешь, перекрестное опыление – получилась одна большая актерско-юридическая компания.
– И вот это меня пугает, – заметил Андрей, увлекая Лену за собой на лестницу запасного выхода. – Ну что? – перехватив ее удивленный взгляд, спросил он. – Хотела же мимо кабинета Шмелева не идти, тогда нам сюда.
– Нет, я не об этом. Почему тебя пугает новость о нашей с Юлькой общей компании?
– Круг подозреваемых становится в два раза шире, – снисходительно объяснил Паровозников. – Сама-то не доперла? Работы непочатый край, а времени всего двое суток, сама же сказала. И полдня мы уже бездарно профукали, не кажется?
– Ну почему профукали? – не согласилась Лена, поднимаясь вслед за Андреем по узкой лестнице. – Мы сейчас фотографии отсмотрим, вдруг что-то найдется. Там наверняка есть снимки и с совместных вечеринок, у Юльки в группе, помню, учился парень… как же… а, Сергей Лосев, точно… он с фотоаппаратом не расставался.
– Погоди-ка… Лосев – это не тот шоумен, что ведет утреннее шоу на третьем канале?
Лена хлопнула себя по лбу:
– Ах ты, черт… ну конечно же!
– Ты такая рассеянная стала, подруга, что меня это пугает, – без намека на шутку сообщил Паровозников, открывая дверь запасного выхода на нужном этаже. – Может, тебе к врачу?
– Ой, да хватит, к какому еще врачу? Просто не сопоставила два факта. Но ты молодец, мы ведь можем к этому Лосеву подъехать, вдруг у него сохранилось больше фотографий, чем у меня?
– Погоди, Ленка. Ты напрасно сбросила со счетов мою версию о том, что именно твоя персона интересует Зрителя, именно под твой типаж он этих девчонок и подобрал. И нам нужны твои снимки тоже.
– Я ничего не сбросила, просто это кажется мне маловероятным, хотя отработать тоже нужно. А где Левченко у нас? – вспомнила Лена, открывая дверь кабинета и воровато озираясь по сторонам, словно боялась, что Шмелев выскочит из-за любой двери в длинном коридоре.
– Левченко у нас по другому делу работает сегодня, но часам к четырем уже освободится.
В кабинете Андрей сразу направился к подоконнику и включил чайник:
– Не возражаешь, если я кофейку хлебну? Соображалка отказывает, я с шести на ногах и в бегах.
– Тебе повезло, что мой муж не только умный, но еще и заботливый, – Лена показала на небольшой контейнер рядом с чайником. – Открывай, пользуйся.
– А там что? – с опаской спросил Андрей, пытаясь рассмотреть содержимое контейнера через полупрозрачный пластик.
– А там кесадилья с курицей. Ешь, говорю, и будем дальше думать.
Пока Паровозников расправлялся с куском кесадильи, Лена снова открыла альбом. Ей страшно не хотелось думать, что кто-то из ее старых приятелей мог превратиться в хладнокровного убийцу, но письмо Зрителя не оставляло шансов на ошибку. Зритель абсолютно точно был знаком с Леной раньше, слишком много мелких подробностей он знал о ней и ее жизни.
– Ух ты, а это что за Аполлон? – Андрей потянул альбом к себе и ткнул пальцем в снимок, на котором Лена сидела на краю плота, опустив ноги в воду, а рядом с ней сидел высокий красивый парень с темными вьющимися волосами, одетый в тельняшку с закатанными рукавами и спортивные брюки. В руках он держал гитару, а смотрел при этом на Лену и чуть улыбался.
– Это? – Крошина почувствовала, что краснеет. – Максим Дягилев, одногруппник мой. А что?
– А то, что уши красные у тебя, – весело заметил Паровозников. – Кавалер, небось?
– Ну как… не то чтобы кавалер, гуляли вместе… ничего серьезного…
– Врать ты так и не научилась. Совсем не контролируешь свое тело, оно тебя с потрохами выдает. Колись давай, сейчас каждая мелочь на вес золота.
Лена потрогала щеки ладонями:
– Ну что ты пристал? Говорю ведь – серьезного ничего не было. Он за мной бегал, а мне было не до того, я училась, мне красный диплом был нужен. Меня же с первого дня все считали умной, целеустремленной, никто не сомневался, что я все знаю, ни на одном экзамене никогда не провалилась. А Макс… ну, он мне нравился, конечно, ты сам же сказал – Аполлон, кому бы он не понравился… Но я, честное слово, вообще ни о чем серьезном не думала.
– А потом?
– Потом он уехал куда-то в Заполярье, мы больше не виделись. С собой меня звал, жениться хотел, – снова покраснев до корней волос, призналась Лена. – Прямо после выпускного… А я отказалась, и он уехал один. Но слухи доходили, что он не женат и никогда не был.
– А ведь могли бы и пожениться, – заметил Андрей, возвращая Лене альбом. – Ты тоже вон сколько лет одна куковала.
– Так, давай-ка прекратим этот разговор. Мы не о моей личной жизни должны думать, а о том, что у нас часики тикают, а мы не продвинулись даже на полшага, – отрезала Лена, взглянув на часы.
– То есть подумать в эту сторону ты не хочешь?
– Что Дягилев мог начать убивать девушек, потому что они ему меня напоминали? Ты с ума-то не сходи. Нет, это совершенно исключено, – помотав головой, ответила она. – Исключено, понимаешь?
Андрей пожал плечами, допил кофе и, отставив кружку, пообещал:
– Я потом схожу помою. Ну свои фотки нашла?
– Да. Вот, вот и вот. – Лена открыла одну за другой три страницы, на которых оказались те снимки, где рядом с ней никого не было. – Это мне как раз примерно лет девятнадцать-двадцать.
Андрей долго рассматривал фотографии, потом, не отвлекаясь, защелкал пальцами, и Крошина, умевшая понимать его и без слов, вынула из стола несколько снимков потерпевших.
Паровозников разложил их на столешнице и, вынув одну из Лениных фотографий, положил под тремя другими.