– Спасибо, Весенин, приму к сведению, – наконец вымолвил Петр. – Только вы с Лизой не увлекайтесь расследованием. Оставь это дело нам. Небезопасно оно, как сам видишь.
– Я за Лизу боюсь, Петь, – признался Дэн. Ивасин кивнул и отодвинул в сторону опустевшую кружку.
– И я тебе о том. Сам не лезь и ей не давай. Я сам разберусь. Спасибо, друг!
Ивасин привстал из-за стола, и Дэн поднялся следом. На душе у него стало спокойнее: Петр и правда разберется. А им с Лизой нужно решить другое – то, о чем он умолчал, не стал рассказывать. И не потому, что Ивасин был такой уж скептик. Просто ему не хотелось афишировать способности Лизы, и уж тем более рассказывать, что с нею случилось. Лиза ему доверилась, и он ценил это.
Она сказала, что сможет справиться с чужим влиянием, что мачеха обучила ее способам очищения. Сказала об этом так уверенно, с блеском в глазах, что Дэн ей поверил. Отвез Лизу, как она попросила, домой и решил не тревожить звонками до тех пор, пока она сама ему не позвонит. Но сейчас, когда он вышел от Ивасина, внезапно обнаружил, что времени у него – целая вечность. Вечность без Лизы, в ожидании ее звонка. Как же он жил без нее раньше? Чем заполнял все эти складывающиеся в часы минуты? Куда-то несся, куда-то торопился, на что-то ему не хватало времени, на что-то казалось жалко тратить. Например, на такие пешие прогулки по парку. И на мысли, которые были не о сюжетах. Сейчас, прогуливаясь по высушенным солнцем дорожкам, щурясь на синее небо, Дэн думал не о незаконченной книге, а об этом утре, которое было у него с Лизой. Самом безобидном и потому невероятно счастливом. Они просто вместе, никуда не торопясь, смеясь и шутя, готовили завтрак. Потом, переглядываясь, с молчаливыми улыбками ели омлет и тосты. И Дэн в это утро так ясно, как никогда, понял, что ему хочется миллион таких вот утр, и не с кем-то другим, а именно с Лизой. Он едва не сказал ей об этом, и его фраза наверняка прозвучала бы как предложение – спонтанное на первый взгляд, но принятое им уже давно на подсознательном уровне. Только Лиза в тот момент попросила отвезти ее домой. И с ее просьбой в их утро – чистое, беззаботное, невинное – снова ворвались угроза опасности, совершенные кем-то убийства и гнусности, которые распространяла Амалия.
Сколько он так намотал по парку кругов, думая о Лизе, – со счета сбился. Только когда сидевший на лавочке старичок начал с ним здороваться, понял, насколько примелькался. Дэн решил вернуться к машине, заехать в кафе и почитать за кофе книгу. Но когда он уже пересекал парковку, ему наконец-то позвонила Лиза.
– Дэн… – отчего-то тихо позвала она. – Дэн, приезжай скорей.
Голос у нее был приглушенный, фразу она проговорила так быстро, что проглотила окончание. Она еще раз торопливо повторила просьбу приехать и отключила вызов. И напрасно испуганный Дэн ей перезванивал: Лиза больше не брала трубку.
Он не помнил, как добежал до машины, как сорвался с места так, что вспугнул прохаживавшуюся по тротуару в поисках хлебных крошек стайку голубей, и на какой скорости домчался до дома девушки. Кое-как приткнул машину на свободное место и бегом, перескакивая через ступени, взлетел на нужный этаж.
Сердце, и без того издерганное тревогой, оборвалось, когда он увидел приоткрытую дверь. Не медля, Дэн вбежал в квартиру:
– Лиз?! Ты где?
Встретила его тревожно звеневшая тишина. Обмирая от страха за Лизу, Дэн сунулся в ванную, заглянул в спальню, затем в гостиную и на кухню. Девушки нигде не было. Сердце уже не отбивало тревожную частую дробь, а оглушительно било в тамтамы. От ощущения беды темнело в глазах и перехватывало дыхание. Что случилось? Ее похитили? Не прекращая звать Лизу, Дэн еще раз осмотрел спальню, заглянул под кровать и за диван в гостиной. А потом опять выскочил на кухню. Тишина. Только ритмичный стук разбивающихся о раковину капель из плохо завинченного крана хронометром отсчитывал шаги несчастья. Дэн отвернулся к окну и вытащил телефон, судорожно соображая, кому звонить – сразу в полицию или сначала Ивасину? И в этот момент услышал тихий шорох, будто кто-то крадучись подошел к нему сзади. Дэн резко обернулся и, увидев Лизу, не сдержал радостного вскрика:
– Как ты меня напугала!
Но Лиза посмотрела на него абсолютно чужими глазами – посветлевшими от полыхавшей в них ненависти. Ее губы тронула незнакомая усмешка, и Дэн невольно отступил назад.
– Лиз?
Он еще успел заметить наставленный на него нож. И следом за этим Лиза выбросила вперед руку. Лезвие легко вошло бы ему в живот, если бы Дэн не предугадал движение девушки и инстинктивно не ухватился за него. Он с силой отвел нож в сторону, Лиза вскрикнула от боли в вывернутом запястье и разжала пальцы. Ее красивое лицо исказилось, она прошипела какое-то проклятие. Но затем ее качнуло, словно силы разом покинули ее. Лиза отступила, оперлась спиной о стену и прикрыла глаза. А когда открыла их, они снова были темными, и ненависть в них сменилась непониманием, а затем испугом.
– Дэн? – встревоженно спросила она, видимо, еще не осознав случившегося, перевела взгляд с его лица на зажатый в его руке нож и вскрикнула. Дэн проследил за ее взглядом и увидел, что из правого кулака на пол часто капает кровь.
– Тише. Тише, – прошептал он Лизе, лицо которой стремительно бледнело. Не хватало еще, чтобы она упала в обморок. Левой рукой Дэн перехватил нож за рукоять, осторожно разжал раненую ладонь и убрал нож высоко на холодильник – подальше от греха. Быстро оглянулся в поисках чего-нибудь, чем можно было бы обмотать кровоточащую руку и, не найдя, опустил ее в кухонную раковину. Лиза так и стояла, прижавшись спиной к стене и глядя на капли на полу. Ее плечи мелко подрагивали, но всхлипов не раздавалось.
– Лиз, – позвал Дэн, постаравшись, чтобы его голос звучал как можно спокойнее. Но девушка не сдвинулась с места. Только обхватила себя руками за плечи, будто сильно замерзла. – Лиз, все в порядке, – громко и нарочито бодро повторил он. – Слышишь? – Она неуверенно кивнула, но не развернулась к нему. – Лиз? Это была не ты. Слышишь?
Она помотала головой и громко всхлипнула. Дэн чертыхнулся про себя, поняв, что привести Лизу в чувство будет не так просто. Увидев, что кровь из пореза заливает раковину, он включил воду и повернул руку кистью вверх. Странно, боли он не чувствовал. Как еще и не осознал того, что могло бы случиться, не перехвати он чудом нож. Возможно, потому, что пережитый за Лизу страх все еще не отпускал его и оказался сильнее физической боли.
– Лиз, мне нужна твоя помощь. Принеси что-нибудь, что годится для перевязки, – опять будничным тоном, будто речь шла о чем-то незначительном, попросил Дэн. И с облегчением увидел, что его просьба вывела Лизу из оцепенения. Она заметила стекающую в сливное отверстие окровавленную воду и ринулась с кухни. Громко хлопнула дверь, затем послышалась возня, словно Лиза двигала какие-то флаконы. И следом за этим она, бледная, напуганная, с глазами, полными слез, появилась на кухне. В руках Лиза держала небольшую аптечку, которую обычно берут с собой в путешествия. Если в этой аптечке найдется бинт, уже хорошо.
Нашелся. И даже обнаружился небольшой флакон с перекисью. Только у Лизы все никак не получалось отвинтить дрожащими пальцами крышечку.
– Давай я, – не выдержал Дэн. – Придержи флакон.
Она, по-прежнему пряча глаза, вцепилась в небольшой пузырек обеими руками, как в спасительную соломинку. Дэн отвинтил крышку, мягко высвободил из рук девушки пузырек и щедро плеснул перекиси на ладонь.
– Лиз, теперь найди какое-нибудь негодное полотенце, – тем же спокойным тоном отдал он новое распоряжение, поняв, что привести ее в чувство можно такими вот просьбами. Лиза не в состоянии сейчас действовать сама, но подчиняется алгоритму, который он ей задает. Главное, чтобы с ней не приключилась истерика – потом, когда она «оттает». А может, будет лучше, если она все же расплачется и со слезами выпустит наконец-то заморозивший ее испуг.
Лиза выдвинула какой-то ящичек и выхватила белоснежное полотенце.
– Лиз, что-нибудь похуже! Не отстирается же.
Но она упрямо мотнула головой и протянула полотенце с какой-то отчаянной настойчивостью. Будто от того, примет Дэн его или отвергнет, зависела ее судьба.
Он обмотал руку и развернулся к девушке:
– Сможешь перевязать?
Она кивнула и наконец-то подняла на него глаза – темные, блестевшие, как звезды от застилавших их слез. Дэн попытался приободрить Лизу улыбкой, но она решительно сжала губы. Лицо ее по-прежнему было бледным, но держалась Лиза уже лучше. Только ее пальцы дрожали и не слушались, когда она пыталась разорвать упаковку стерильных салфеток. Дэн вытащил из аптечки ножницы с закругленными концами и протянул девушке:
– На, расстриги.
Лиза в ужасе воззрилась на ножницы, словно опасаясь повторения случившегося. Но затем пересилила себя, надрезала упаковку и извлекла салфетки и бинт. Все так же молча она забинтовала Дэну кисть, затем остатками салфеток вытерла кровь на полу. Он за это время успел изучить содержимое аптечки, надеясь отыскать валерьянку или какие-нибудь успокоительные капли для Лизы. И, не найдя, спросил:
– У тебя есть травяной чай, вроде мяты или липы?
Она кивнула, решив, что чай нужен ему, и сняла с полки стеклянную баночку с сушеными мятными листьями. Дэн, действуя одной рукой, наполнил чайник, подождал, когда закипит вода, и опустил в чашку заварочное ситечко с мятой. Готовить для Лизы чай стало уже какой-то традицией. И дважды приходилось это делать в тяжелые для нее моменты.
– Держи, это тебе, – он выставил перед Лизой чашку. – Пей, даже если не хочешь. Только не обожгись. И не плачь. Ничего страшного не случилось.
– Случилось! – возразила она, и это было ее первое слово за долгое, как вечность, время. – Я напала на тебя с ножом! И ранила! А могла убить! Я опасна, Дэн!
– Так-так, погоди. Погоди! Давай вот без самобичевания. А спокойно, хорошо? – Он наморщил лоб и выставил вперед левую ладонь, прося Лизу остановиться. – Спокойно расскажи, что случилось.