Я умоляю у стойки регистрации отдать мой паспорт, оборачиваюсь и вижу, как он выходит из лифта. Когда бегу за камердинером, оглянувшись, вижу мельком, что он направляется ко мне, в своих плавках Speedo под хлопающими полами халата, с криками «Вернись, давай начнем сначала!».
Я прыгаю в такси, выкрикивая: «Пуэрто-Банус! Пуэрто-Банус, пожалуйста!» – единственное, что могу сказать, потому что слышала по радио. Он отъезжает, но начинает спорить со мной о чем-то по-испански, говоря: «No, no! Puerto Banús – la bomba!» («Нет, нет! Пуэрто-Банус – бомба!»)
Продолжаю оглядываться на дорогу, опасаясь, что Брайан преследует нас. Водитель не перестает предупреждать меня по-испански, – господи, ну почему я не учила испанский в старшей школе, чтобы понять его?! К счастью, водитель продолжает ехать. В конце концов он неохотно высаживает меня между тремя массивными армейскими танками, которые блокируют въезд в Пуэрто-Банус. У меня нет денег, поэтому выскакиваю из машины и кричу: «Спасибо, сеньор! Прошу прощения!»
Бегу по извилистым улицам к воде. Я все еще беспокоюсь, что Брайан преследует меня, поэтому передвигаюсь зигзагами до самого песка. И наконец добираюсь до пляжа и плюхаюсь в шезлонг. Откидываюсь назад, смотрю на звезды и стараюсь успокоиться. Говорю себе: все в порядке, меня не изнасиловали. Все будет хорошо. Думаю, что, если бы произошло действительно что-то ужасное и я бы исчезла, никто не заметит этого в течение долгого времени и не будет знать, где вести поиски. Агентство даже не знает, что я в Испании.
Пляж патрулируют солдаты с автоматами, покачивающимися у бедра. Отлично, кучка парней с оружием в темноте. Буду атакована испанской армией. Когда пытаюсь выкинуть эту мысль из головы и сосредоточиться на звездах, ко мне подходит большая немецкая овчарка, похожая на полицейского пса. Надеюсь, у него нет дурных намерений. У него – нет. Он сворачивается на песке рядом с моим шезлонгом и защищает меня всю ночь напролет, лает на мужчин, патрулирующих пляж, и опять укладывается рядом со мной.
В то время как я смотрю на небо, полное звезд, ко мне приходит убежденность, что некая сила оберегает меня. Иначе как я могла убежать? Что это за разряды энергии, которые швырнули фотографа через всю комнату? Это определенно не я. Если мы живем среди ангелов, думаю, что кто-то из них просто толкнул этого чувака к стене. Начинаю понимать странную реальность: какая-то мощная сила контролирует всю ситуацию. Не испытывала ничего подобного в своей жизни. Чувствую благоговение и, по неведомым мне причинам, полное спокойствие. Смотрю на звезды и ощущаю жизнь, но острее, чем когда-либо.
Утром принимаю решение не возвращаться в Париж с воплями, что стала «жертвой». Вместо этого сама позабочусь о себе и проведу в Испании столь необходимый мне отпуск. У меня с собой есть карта Visa для чрезвычайных ситуаций, и моя потребность в перерыве – это и есть чрезвычайная ситуация. Бронирую номер в отеле, где ночевала с капитаном Терри и экипажем во время предупреждения о заложенной бомбе. Поскольку у меня нет наличных денег, записываю на счет отеля все, что ем и в чем нуждаюсь, потому что у них хранится моя кредитная карта. В течение следующих восьми дней расслабляюсь, размышляя о своих ангелах-хранителях.
Я плаваю, лежу на солнце и даже обедаю с Марком, симпатичным парнем из экипажа яхты принца. Однажды утром, гуляя по деревне, чувствую, как разносится в воздухе аромат свежеиспеченного хлеба. Когда пекарь замечает меня, он выходит из своего ларька, чтобы предложить мне буханку. Я говорю: «Нет денег», – показывая ему мои пустые ладони. Он улыбается, смотрит мне в глаза и кладет в мои руки маленькую теплую буханку. Никогда не ела ничего вкуснее.
Когда возвращаюсь в Париж и прихожу в агентство, Пеппер не удивляется моему рассказу о том, что случилось. Она звонит в Лондон и требует оплатить работу. Разумеется, мне не заплатят. Бьюсь об заклад, Брайан не был настоящим фотографом. Я даже не видела тех плащей, которые должна была демонстрировать как модель.
Душевный покой, вселившийся в меня на том пляже в Испании, завладел моим вниманием. Когда вернулась в Париж, это состояние не прекратилось.
У меня появился новый взгляд на жизнь. Нет ничего важнее, чем сохранение мира в моей душе. Пережитый опыт с попыткой изнасилования стал странным способом обретения мира внутри, что бы ни случилось.
В одном уверена: это не моя заслуга. Этот настрой исходил из чего-то более мощного, чем я сама. Я стала чаще бывать в великолепных соборах, чтобы поставить свечу и помолиться. Я не умела молиться и была уверена, что делаю это неправильно. Просто мне не хотелось, чтобы мир внутри исчез.
Опыт Испании изменил меня. Не жирный парень в плавках Speedo, но разряд энергии, который исходил извне, и собака, всю ночь охранявшая меня. Если неведомая хорошая, защитная сила знает, где я, тогда, возможно, мне нужно расслабиться и перестать беспокоиться.
Решаю немедленно покончить со своей одержимостью модельной карьерой и вместо этого сосредоточиться на том, как создать для себя мирную, счастливую жизнь. Получив защиту и опеку в Испании, чувствую себя достаточно уверенно и позволяю себе ослабить свой бюджет. И вот начинаю новую беззаботную жизнь, купив себе аудиоплеер Walkman, хотя он стоит пятьсот долларов. Это жуткое транжирство. Я использую часть денег, которые привезла с собой в Париж, продав свою машину в Калифорнии. В моей жизни не хватает музыки. Покупаю кассеты, и в ушах звучит Queen, Боуи и Roxy Music, пока брожу по всему Парижу.
Затем делаю следующий важный шаг. Вместо того чтобы пользоваться грязным, темным метро, выясняю, как передвигаться на автобусе, что обеспечивает мне место «в первом ряду партера» и возможность созерцать красоты Парижа. Я буквально вырываюсь из темноты и попадаю на свет.
Прекращаю регулярно посещать агентство Paris Planning для получения новых заданий. Вместо того чтобы думать о Жеральде и Пеппер, делаю то, что хочу.
Целенаправленно провожу часы, читая романы в английском книжном магазине WH Smith на улице Риволи, в его уютной верхней чайной комнате, окуная печенье в горячий чай, осознавая, что именно это я предпочитаю делать, а не беспокоиться о работе. Блуждаю по различным блошиным рынкам в поисках сокровищ. Покупаю там одежду, которая подходит моей личности, и больше не гадаю, как выглядеть в угоду агентству.
Я даже меняю свои пищевые привычки. Ищу и открываю для себя новую, вкусную еду. Начинаю есть блюда, от которых раньше отказывалась, опасаясь набрать лишний фунт. Наслаждаюсь абрикосовыми блинчиками, сверху покрытыми взбитыми сливками, вместо того чтобы морить себя голодом; зеленым салатом с горчичным соусом; измельченным корнем сельдерея с майонезом; пиццей с жареным яйцом и коктейлем-аперитивом «Кир», в котором вино смешано с черносмородиновым ликером. Я обнаруживаю вегетарианский ресторан, где могу отведать запеченные овощи под золотисто-коричневой корочкой расплавленного сыра. Даже ем шоколадные батончики с фундуком. Балую себя и покупаю цветы в большом цветочном павильоне возле церкви Мадлен.
По выходным мы со Скарлетт ходим гулять в парк, запасшись хлебом, вином, сыром и одеялом. Мы бываем в Лувре и Центре Жоржа Помпиду. Моя жизнь не находится в режиме ожидания. Я здесь и сейчас, живу в настоящем.
Шум города – фоновая музыка для моего душевного спокойствия, пока сижу в кафе или прохожу не одну милю. Я прислушиваюсь к своим мыслям. Они простые, глубокие и спокойные.
Иногда это беседа, а порой слышу голос. Я – это целый мир, далекий от всего, что знала когда-либо раньше, и с каждым днем все больше влюбляюсь в Париж.
Останавливаюсь, чтобы посмотреть, как старые дамы кормят голубей в парке. Знакомлюсь с владельцами кафе и изучаю красоту пены в моем кофе с молоком. А вы когда-нибудь замечали простую красоту в белом кубике сахара? Как он сверкает, подобно россыпям алмазов, когда солнце отражается на его поверхности? Я замедляюсь, чтобы насладиться каждым моментом, понимая, что он уникален.
Детские бутылочки с красным вином, Монмартр, Париж, 1980 год
Французские грезы
Похоже, что Пеппер получает больше удовольствия от тусовок со мной, чем от продвижения меня как модели. Трудно поддерживать дружбу с моими друзьями-моделями, потому что мы вечно в разъездах, но Пеппер всегда работает в офисе. Мы часто вместе обедаем в Le Roi du Pot au Feu, напротив агентства, где у меня место в первом ряду в ее кабаре сексуально заряженного флирта и утрированного французского. Ненавижу это признавать, но мне действительно нравится звук ее голоса. Выглядит забавно, мягко говоря.
Когда мы входим, мужчины по ту сторону барной стойки кричат: «Bonjour, petite Poivre et grande Gilles!» («Привет, маленькая Перец и высокая Джилл!»). Это типичное французское бистро, с обоями на верхней половине стены и обшивкой деревянными панелями на нижней. В нем выделенные столики с черными кожаными диванами и маленькие черно-белые шестигранные плитки на полу. Бокалы висят на латунном рейлинге над цинковым баром. Атмосфера здесь всегда дружелюбная и веселая. Официант приносит нам красное вино и воду и уже знает, что мы будем заказывать тушеное мясо.
– О, Джилл, если бы ты согласилась постричь волосы суперкоротко, у меня есть отличная редакционная работа для тебя, – говорит Пеппер.
– Серьезно? Нет, не могу. Они наконец-то отрастают! – отвечаю я.
– Да, я поняла. Ладно.
– Почему у любой хорошей съемки есть какие-то сложности?
– Не знаю… Этот бизнес просто сумасшедший.
– Итак, что привело вас в Париж изначально, petite Poivre? – спрашиваю я в своей полуанглийской, полуфранцузской манере.
– Хотела преподавать английский язык в Сорбонне, – говорит она.
Чушь собачья, а не ответ. Она перенесла травму. Думаю, она использует свой слишком совершенный французский, чтобы замаскировать темную историю, и я хочу знать, в чем дело.