Не хочу превращаться в их собственность и не хочу быть заложником этого бизнеса. Я не чувствую, что мои ожидания мгновенно исполнились. Напротив, внутри меня пустота, как глубокая грязная яма. Похоже, у меня возникли новые проблемы.
Я уже познала, что такое работа модели, и в ней слишком много уродства и лжи. Неужели действительно хочу посвятить этому свою жизнь?
Теперь я летаю низко, не попадая в поле зрения радаров агентства, и управляю своими планами. Но стоит успеху подхватить меня, и он разрушит все до основания. Я не умею отказывать. Моя свобода растворится, а шаткое равновесие уйдет.
Сразу возникает сильное желание уехать куда подальше, где меня никто не знает. Хочу затеряться в чужом городе. Я прошла период адаптации и теперь жажду общества незнакомых людей. Хочу снова раствориться в толпе. Хочу быть бесприютной и одинокой, чтобы следовать своему внутреннему голосу в стране, языка которой не знаю. Возможно, Япония. Я могла бы затеряться в Японии. Мне нужно ко всем чертям убираться отсюда.
Карьер силикатного песка; Фонтенбло, Франция, 1980 год
Монте-Карло
24 августа 1980 года, Париж и Монако
Я сижу на своей маленькой кровати, составляя список мест, куда могла бы поехать: Италия, Япония, Германия. Может быть, длительный отпуск на пляже, где смогу привести мысли в порядок. Я скопила приличную сумму, и работа, которую только что закончила, оплачивается по двойной ставке, потому что это была реклама нижнего белья. Сочиняю список солнечных мест для отдыха, и в это время звонит телефон.
– Gilles! Le téléphone est pour vous! (Жиль! Вас к телефону!) – кричит Мадам в конце коридора.
Бегу в ее комнату, к телефону на мраморном камине.
– Oui, âllo? (Да, алло?)
– Джилл, это Пеппер. Что ты делаешь?
– Так, болтаюсь.
– Звоню узнать, не хочешь ли ты поехать в Монте-Карло со мной в этот уик-энд.
– С ума сойти, сижу и думаю, куда бы отправиться на каникулы. Но разве Монте-Карло не супердорогое место?
– О, это путешествие бесплатно. Тебе не нужно ничего платить.
– Я уже слышала это раньше. Ты шутишь, да?
Наконец я отвечаю:
– Нет ничего бесплатного, Перчик, но прихвачу денег и умею быстро бегать. Я участвую!
– Отлично, я все устрою и заберу тебя в пятницу после работы.
Мы с Пеппер летим в Ниццу и едем на машине вдоль прибрежных скал и пляжей на побережье. Я впитываю сверкающее Средиземное море. Пляж в Каннах напичкан загорающими без верхней части купальника. Дамы, которые уверенно греются на солнце с грудью, которая свисает до пояса, вызывают у меня улыбку.
Мы переступаем парадный вход отеля Loews, где нас приветствует целая армия швейцаров и лакеев в униформе и цилиндрах. (Я не подозревала тогда, что буду останавливаться в этом самом отеле каждый год во время проведения Международной конвенции по купальникам в Монте-Карло.) Полы вестибюля из массивных полированных мраморных плит отражают яркий солнечный свет. В пиано-баре с видом на море панорамное остекление от пола до потолка. Стою и смотрю на море, сверкающее до самого горизонта.
Мы поднимаемся на лифте в наш солнечный номер с собственным балконом и видом на море. Полосатые обои цвета сливочного масла, постельные принадлежности с цветочным узором и белая мебель из искусственного бамбука создают вибрацию счастья. Когда мы устроились, Пеппер предлагает мне сходить на массаж. Это будет для меня впервые, но почему бы и нет?
Спускаюсь по лестнице к спа-стойке, за которой женщина записывает меня и направляет в раздевалку. Снимаю все, кроме шелковых зеленых трусиков, и надеваю белый халат. Вхожу в массажный кабинет, вешаю халат на крючок и ложусь на стол, под белую простыню. Приходит тощий французский мужчина и втирает масло в свои руки. Он отбрасывает в сторону простыню и начинает массировать мои ноги, быстро и не слишком бережно. Я стараюсь расслабиться.
Затем он просовывает руку между моих бедер. Я сжимаю ноги, а он со сладострастным стоном пытается залезть в мои трусики. Щелкаю выключателем, и мой адреналин подскакивает. Хватаю простыню и лечу в раздевалку. Достаю свою одежду из шкафчика, затем бегу к лифту и возвращаюсь в наш номер, все еще завернутая в простыню, с бьющимся сердцем от ощущения опасности. Натягиваю нижнюю часть бикини и футболку и иду в бассейн, чтобы отыскать Пеппер. Вижу ее в холле и бросаюсь к ней.
– Пеппер, парень-массажист сунул руку мне во влагалище!
Я часто дышу.
– Что ты говоришь? Массажист?
– Да, этот жуткий массажист!
Она отрывается от диванной подушки.
– Я звоню на стойку.
Она возвращается через несколько минут, смеясь.
– Я позвонила в спа-центр, и леди, которая ответила, оказалась женой массажиста! Ему конец.
Не вижу в этом ничего забавного. До сих пор нахожусь под впечатлением.
– Похоже, тебе нужно выпить, – говорит Пеппер.
– Хорошая идея, – со вздохом отвечаю я.
– Месье, мы бы хотели чего-нибудь выпить, пожалуйста, – мурлычет Пеппер по-французски.
Она потеряла интерес к моему эпизоду. Официант вручает нам меню с цветными фотографиями напитков, украшенное вверху цветами и зонтиками.
– Один «Желтый бикини в горошек», – говорю я.
– Мне тоже, – соглашается Пеппер.
Он возвращается с двумя пастельно-желтыми напитками, увенчанными взбитыми сливками и фиолетовыми орхидеями. Понятия не имею, что в них, но выпиваю два бокала. В бассейне к нам присоединяются друзья Пеппер: Эндрю и его сестра Джиада, старшеклассница частной школы, которые похожи на богатых студентов колледжа с Восточного побережья. Они учатся в Швейцарии и во время каникул навещают своего отца, живущего в Монако. Счастливчики. Мы все американцы, греемся на теплом солнце, смеемся и демонстрируем друг другу свои познания французского. Коктейль «Бикини в горошек» делает свое дело, и я наконец-то расслабилась и слегка опьянела.
– Жиль, нас пригласили на вечеринку в Каннах сегодня вечером. Нужно быть готовыми к восьми. Хочешь немного вздремнуть?
– Звучит прекрасно, – говорю я.
Мы закрываем занавески и отключаемся, пока в 7.30 вечера не позвонят со стойки регистрации.
– Ты взяла платье? – спрашивает Пеппер.
– Нет, у меня есть юбка и мужская рубашка для смокинга в стиле сороковых годов.
– Я буду в этом, – она показывает обтягивающее черное платье. – Мне нужно побыть наедине с Эндрю. Разве он не великолепен?
Она кладет ногу на кровать, подтягивает чулки и пристегивает их к поясу подвязками.
– А ты не думаешь, что он немного молод для тебя? – спрашиваю я.
– Он не слишком молод. Он учится в коллеже.
– Он слишком молод для меня, а ты старше меня. Сколько ему, похоже, восемнадцать? – Я повязываю свой галстук-бабочку. – Ты с ума сошла, Перец.
Постучали, и Пеппер бежит, чтобы открыть дверь. Там стоит Эндрю, реально красивый – вылитый Джон Ф. Кеннеди-младший. Он свободно чувствует себя в костюме. Дома в Калифорнии я вижу парней в костюмах только на выпускном и на свадебных церемониях. Мгновенно испытываю смущение и говорю себе, что слишком стара для него – простое самооправдание, пронесшееся в моей голове. На самом деле просто недостаточно хороша для него. Эндрю – утонченный студент колледжа, «белый воротничок». А я? «Синий воротничок», и не студентка коллежа, а модель.
– Привет, детка! – мурлычет Пеппер.
– Эй, девочки, внизу мой папа с автомобилем, вы готовы?
– Я готова.
Наблюдаю за ним искоса, потому что он невероятно красивый, а Пеппер села ему на хвост.
В вестибюле нас ожидают его отец, Доминик, и сестра, Джиада. Теперь понятно, откуда у него такой отличный внешний вид. Доминик красив, с темно-оливковой кожей и густыми волосами цвета соли и перца. Он похож на грека или итальянца. Его рубашка частично расстегнута, и видна грудь. Джиада выглядит как молодая версия Джеки Кеннеди Онассис. Как им только удается так выглядеть? Любопытно.
– Значит, это знаменитая Жиль, о которой я слышал. Вы действительно красивая, как и говорила Пеппер. Счастлив встретить такую прекрасную молодую леди.
– Спасибо, мне тоже приятно познакомиться с вами. Доминик, верно?
– Да, а это моя дочь, Джиада. И вы, очевидно, уже знаете Эндрю.
– Да, мы встречались в бассейне.
– Дамы, джентльмен, не желаете? – Доминик протягивает руку, указывая на черный лимузин «роллс-ройс».
– Этот автомобиль напоминает мне старый лимузин «ягуар», который восстановил мой папа. В нем тоже был небольшой бар сзади вроде этого.
– Значит, ваш папа – любитель автомобилей? – спрашивает Доминик.
Я киваю.
– Большой любитель.
– Я тоже люблю автомобили.
Доминик с щелчком вскрывает бутылку Cristal, пока мы едем через Монако. Великолепные дворцы, казино «Монте-Карло», казино-кафе «Париж» и прекрасная гостиница «Париж» ночью выглядят впечатляюще. Не думаю, что в Монте-Карло есть неблагополучный район. Здешняя роскошь заставляет меня чувствовать себя в большей безопасности. Вспоминаю о Грейс Келли, принцессе Монако, которая вышла замуж за богатого принца.
– Эй, девочки, не пойти ли нам поиграть в азартные игры после ужина? Вы взяли свои паспорта? – спрашивает он.
– Джилл недостаточно взрослая. Ты знаешь закон, должен исполниться двадцать один год, – говорит Пеппер.
– А я не могу пробраться?
Хочу увидеть интерьеры этих прекрасных старинных зданий.
– Никоим образом. Поверьте, вам не стоит искать здесь приключений. Власти очень серьезно относятся к своим игорным законам, – говорит Доминик.
Мы мчимся вдоль извилистого побережья, пьем шампанское и подпеваем радио всю дорогу в Канны.
Земля скрипнула под шинами, и мы подкатываем к стоянке.
– Мы на месте! – кричит Доминик.
Впятером мы вываливаемся в темноту и инстинктивно бредем на звуки музыки и мерцающих огней. Вдалеке вижу огромное пламя.
– Где мы? – спрашиваю я.
Пеппер обнимает меня, распевая на пьяном французском. Мы обе немного покачиваемся от напитков, принятых ранее в бассейне, и шампанского, выпитого в лимузине. Балансирую на пальцах, чтобы не споткнуться на каблуках. Я под кайфом и счастлива, что отпуск наконец-то начался.