Он заключает меня в крепкие объятия и целует в щеки.
– Жиль! Как дела? Ты хорошо спала? Я скучал по тебе. – Затем он переходит к делу. – Почему ты не пришла на кофе?
– Слишком устала. – Я улыбаюсь. – Это было так весело. Особенно костер – не подозревала в себе такой тяги к разрушению.
Мне наконец удается рассмотреть его получше. Он ниже меня, ростом около пяти футов и пяти дюймов (165 см). Его голова облысела сверху. Загорелая кожа с оливковым отливом, усы, длинные темные ресницы, карие глаза и очаровательная улыбка. У него круглый живот, и он безупречно одет. Излучает чистоту. Я всегда ее замечаю. От него хорошо пахнет. В его глазах есть какая-то живинка. Он похож на счастливого человека. У него едва заметный акцент.
– Итак, откуда вы? – спрашиваю я.
– Я из Саудовской Аравии. Ну, моя семья имеет турецкие и сирийские корни, но я родился в Мекке в Саудовской Аравии. – В его спокойном, уверенном голосе звучит мажорная нота.
– О, я пыталась определить ваш акцент. Вы напоминаете мне моих любимых соседей, с которыми я выросла в Калифорнии. Они тоже были из Саудовской Аравии. Эрма, мама этого семейства, научила меня делать арабские лепешки и долму из виноградных листьев. Люблю ее.
Его глаза округляются.
– Значит, ты немного знаешь о моей культуре? – улыбается он.
– Да, немного.
Пеппер исчезает с Домиником, и Аднан ведет меня в обеденную зону на открытом воздухе. Палуба выстелена массивными досками. Солнце отражается в хрустале и серебряных приборах на столе. Здесь больше бокалов для вина, чем я когда-либо видела в одном месте. Цветочные композиции великолепны. Белые розы сочетаются с эвкалиптом и пинией.
– Добро пожаловать на борт «Набилы», Жиль. Я так рад, что ты пришла.
– Что означает «Набила»? – спрашиваю я.
– Яхта названа в честь моей дочери, Набилы, которой исполнилось восемнадцать лет.
Кто бы мог предположить, что позже этот корабль будет принадлежать султану Брунея, а затем Дональду Трампу?
– Вечеринка прошлой ночью была в ее честь.
– О, она здесь?
– Нет, сегодня она на берегу.
Доминик и Пеппер появляются вновь, и Аднан предлагает:
– Девушки, позвольте мне проводить вас вниз, чтобы переодеться к ужину. Прошу вас, следуйте за мной.
Он ведет нас вниз, в комнату, уставленную шкафами, которые забиты платьями из коллекций couture, а затем уходит. Я ошеломлена, но Пеппер воспринимает это спокойно.
– Что ты собираешься надеть? – спрашивает она небрежно.
– Ты серьезно? Что я надену?
Я качаю головой и никак не приду в себя.
– Мы что же, сами выбираем? На самом деле?
– Да, – она смеется, – выбирай что угодно.
Она уже занята просмотром.
Не верю собственным глазам: это бренды Dior, Yves Saint Laurent, Lanvin, Ungaro, Valentino, Chloé, Nina Ricci и Chanel. Все коллекции couture ручного пошива собраны здесь. Они все подиумного размера и надевались только один раз на показе в Париже. Выбираю длинное, нежное, шелковистое серое платье от Lanvin с узким лифом и тонкими бретелями. И туфли цвета «серебристый металлик» с тонкими ремешками, которые идеально подходят к туалету. Пеппер надевает плотное красное платье, без бретелей разумеется.
Мы поднимаемся по лестнице, чтобы присоединиться к Аднану; Доминик и его жена Инес и двое сыновей Аднана уже сидят за большим круглым обеденным столом, сервированным на палубе. Аднан выдвигает стул рядом с собой для меня. Его юные сыновья сидят справа. Они красивые, с темными волосами и глазами, c кожей цвета оливы.
Официант в белой униформе корабельной команды наливает воду без газа и газированную воду, а другой – шампанское. Нам подают крабов и омаров. Наливают белое вино. Когда мы заканчиваем с морепродуктами, нам дополнительно подают блюдо из замороженных фруктов, увенчанное листиком мяты, в крошечном хрустальном стакане с миниатюрной серебряной ложечкой. Видя мое замешательство, Аднан просвещает меня:
– О, Жиль, это средство для чистки неба, чтобы подготовить свой рот для следующей смены блюд. Смелее, ешь.
Меня озадачивает множество приборов столового серебра. Понятия не имею, какие из них использовать. Еще у меня есть вода без газа, газированная минеральная вода, шампанское и белое вино. Я съедаю морепродукты и мини-«десерт». Теперь настал черед основного блюда – ягненка с овощами, а это, очевидно, означает, что полагается красное вино. У меня уже пять наполненных бокалов, и это только начало. После ягненка следуют салат и десерт из свежих ягод с мороженым и ликером в хрустальных бокалах. Затем подают портвейн, коньяк и кофе эспрессо. Стараюсь держаться естественно.
Аднан энергично и с гордостью говорит о своих мальчиках, старших детях, и о своей новой яхте, которая недавно была освящена. Представляю себе одну из этих огромных бутылок шампанского, которую разбивают о корпус корабля, и большую вечеринку после этого. Я только что познакомилась с этими людьми, но уже чувствую, что пропустила нечто такое, где я тоже непременно должна быть.
Никогда прежде не встречала такого элегантного человека. Аднан, умный, искушенный, смеющийся. От него исходит здоровая сила. Хотела бы я обладать такой силой. Когда мы допиваем эспрессо, приходит няня мальчиков, чтобы забрать их. Аднан наклоняется ко мне:
– Жиль, могу я показать тебе яхту?
– Да, конечно!
Мне все хочется увидеть. Он берет меня за руку и проводит для меня экскурсию. С каблуками я на семь-восемь дюймов выше него. То, что я гораздо выше, отпугнуло бы большинство мужчин, но только не Аднана. Очевидно, его не так легко заставить волноваться. Солнце садится, когда мы гуляем по просторам корабля и палуб. Он показывает мне машинное отделение, расположенное в самом низу корпуса яхты, с массивными блестящими машинами, трубами и датчиками. Затем ведет меня в судовой госпиталь, с гордостью заявляя, что это единственный корабль в мире, где можно проводить операцию на сердце. Понятно, что он участвовал в проектировании и строительстве корабля, потому что он, кажется, знает каждую деталь.
Он показывает мне ходовую рубку, наполненную инструментами и картами. Его заводят эти механические и технологические штучки. Чувствую себя рядом с ним настолько комфортно, что энергия, которая возникает между нами, создает электрический заряд.
Он приводит меня в комнату его дочери Набилы, отделанную красно-белыми полосками, как мятно-конфетный цирковой шатер. Думаю, что это безвкусно и вызывает головокружение. Мы входим в другой лифт, ведущий к спальне хозяина, где у входа на пьедестале стоит скульптура в виде освещенного стеклянного треугольника. (Я не знала, что его компания называется Triad Holding Company, отсюда и треугольник.) Спальня огромная, а его кровать на вид явно больше «королевского» размера. Покрывало сделано из меха шиншиллы, оно мягче воздуха. Он сообщает мне, что его умывальник сделан из чистого золота, а дверные ручки позолочены.
Здесь есть скрытые вращающиеся стены и секретные проходы, как в фильме про Джеймса Бонда (фильм «Никогда не говори никогда» снимался здесь). Общие и развлекательные комнаты уставлены черными лаковыми столиками с золотой отделкой, которые располагаются между современными темно-серыми кожаными диванами. Нажатием кнопки он демонстрирует мне, как столовая превращается в конференц-зал. Есть даже кинотеатр с большим экраном.
Мы возвращаемся на палубу. Уже наступила ночь. Небо сверкает звездами, холмы Канн мерцают, а море переливается в лунном свете. Он указывает наверх:
– Там площадка с вертолетом, и у нас есть три глиссера для водных лыж.
– Водные лыжи? Обожаю кататься на лыжах! Можем ли мы вместе покататься? Это одна из моих любимых вещей на свете.
Неужели это действительно происходит со мной? Отдых на воде с моторными лодками на реке Колорадо в Аризоне был одним из лучших эпизодов моего детства.
– Да, конечно, – отвечает он.
Прогуливаясь вдоль хромированных поручней на боковой палубе, мы видим внизу лодки с камерами для импульсной съемки, и людей, которые машут нам и кричат: «Bonne nuit!» («Спокойной ночи!»). И мы тоже машем им рукой.
– Они приплывают каждую ночь, чтобы посмотреть на яхту. Прекрасная ночь. – Он отвлекает свое внимание от воды внизу. – Расскажи о себе, Джилл. Какова твоя страсть? Что ты любишь больше всего? Кто ты, Джилл? Хочу знать все о тебе, прекрасная девушка. Войдем внутрь? Пойдем, я покажу тебе свою дискотеку.
Он держит меня за руку, мы идем на другую сторону яхты и входим в танцзал, закрыв за собой дверь. Диджей запускает музыку, и цветные огни отражаются в диско-шаре. Металлическая боковая дверь внезапно открывается, и из нее, танцуя, выплывает стайка девушек. Узнаю модель, знакомую по Калифорнии, с которой снималась в комедии положений «Миссионерство Шерифа Лобо» – ситкоме семидесятых годов. Мы здороваемся, и вскоре замечаю, что это не топ-модели. Они больше похожи на тех, что тусуются вокруг «особняка Плейбоя». Я хочу побыть наедине с Аднаном. К счастью, он избавляет меня от них.
– Жиль, могу ли я называть тебя Джилл или ты предпочитаешь Жиль?
– То и другое годится. Во Франции все зовут меня Жиль, но это мужское имя. Вернувшись домой, я становлюсь Джилл. Поэтому зовите, как вам нравится.
– Хорошо, Джилл, пойдем куда-нибудь в тихое место, чтобы мы могли поговорить. Здесь слишком шумно.
Очевидно, что Аднан – могущественный человек. Я имею в виду, у кого еще может быть такой корабль? Часть меня хочет спрятаться от этого, а другая – опьянена роскошью.
Лестно быть объектом его пристального интереса и внимания, и что еще важнее – он заставляет меня смеяться. Трудно описать безграничную безмятежность, которая окутывает нас. Я бодрствую, и в душе царит мир. Как ему удается оказывать на меня такое воздействие?
Он ведет меня в крошечную, тускло освещенную комнату с низким потолком, похожую на пещеру, которая создает ощущение уюта. Мы сидим рядом на маленьком диване, лицом друг к другу, и, прежде чем успеваю сказать что-нибудь, он признается: