кна, чтобы обеспечить нашу безопасность. Мы с Норой смотрим друг на друга в недоумении. Наконец, она говорит по-английски со своим сильным шведским акцентом:
– Я не спать здесь с дикими животными прямо снаружи.
Готова лопнуть от смеха и киваю в знак согласия.
– Я останусь с тобой. Ты видела мою комнату? Это ужасно!
Мы выключаем свет и нервно хихикаем над звуками, доносящимися снаружи, но вскоре погружаюсь в глубокий сон. Я научилась спать где угодно, в любое время.
Утром аромат кофе и свежеиспеченного хлеба выманивает нас в столовую, где повар уже накрыл завтрак. Вид за раздвижными стеклянными дверями невероятен. Прямо за порогом, у бассейна, можно увидеть Средиземное море, Гибралтарский пролив, мыс Гибралтар и даже Марокко. Это настолько красиво, что выглядит нереальным.
Аднан прислал самолетом своего массажиста Тони, чтобы поработать над нами, и его костоправ посещает нас. У меня сломан копчик после падения на занятиях гимнастикой в младших классах, и травма постоянно вызывает боль в нижней части спины. После специального массажа чувствую себя намного лучше. У меня прямая спина и хорошая осанка впервые за многие годы.
Потом мы отправляемся на конюшню в имении и катаемся на арабских лошадях Аднана. Мне не приходит в голову, что скачки могут причинить вред моей спине. Слышу хруст и снова чувствую себя разбитой. Появляется резкая боль. Однако не жалуюсь и стараюсь вести себя как обычно. Массаж Тони помогает снять боль.
Мы путешествуем по городу, покупаем сувениры и обедаем на пристани. Повар ежедневно готовит вкусные, здоровые блюда. Нора и я смотрим через мощный телескоп, установленный в патио. Никогда не видела Луну или Венеру с такими подробностями. Мне не о чем беспокоиться. Обо всем уже позаботились. С каждым днем становлюсь все более расслабленной.
Проходит почти неделя. Как-то среди ночи чувствую, что кто-то трясет меня. Доминик говорит шепотом:
– Вот она. Она здесь.
Аднан шепчет шаловливо: «Я искал тебя повсюду». Он берет меня за руку. «Тсс, иди, иди». Он ведет меня в другое крыло дома.
– Ты должна была находиться в комнате животных. Я даже проверил кровати Доминика и Инес и поднял все одеяла, чтобы найти тебя. Думал, у вас секс втроем. – Он хихикает, но как-то настороженно.
Я еще не проснулась до конца, и его слова не доходят до меня. Он приводит меня в свою спальню, и мы сидим на кровати, пока пытаюсь прийти в себя.
– Я пришел к тебе, как только смог. Только что прилетел.
– О, в самом деле? Это мило, – говорю я неуверенно.
– Я сильно скучал по тебе. А ты скучала? Чем ты занималась, пока мы не виделись?
– Много работала, пока не приехала сюда. Вот так.
– У тебя ведь нет другого парня, не так ли? – поддразнивает он.
– Нет, нет. У меня его нет.
– Я много путешествовал со времени нашей последней встречи, – множество дел во многих странах. Но хватит о работе, позволь мне приготовить тебе ванну.
Он делает прекрасную ванну с ароматической пеной и свечами с запахом ванили. Снимаю просторную майку «оверсайз» и трусики и забираюсь в нее. Аднан сидит на табурете рядом с ванной. Он сосредоточен и внимателен, пристально слушает и задает мне глубокие, сложные вопросы. Никак не могу выйти из сонного состояния.
Он спрашивает:
– Когда ты потеряла свою девственность?
– Боже мой, правда?
– Да, действительно.
– Ну, я никогда никому не говорила об этом. Все произошло в задней части грузовика, на сеансе кино для автомобилистов, с моим парнем, Джеком.
– Сколько тебе было лет?
– Восемнадцать.
– Сколько у тебя было мужчин?
– Только Джек.
Я не упоминаю про свой нежелательный секс с Жеральдом. Мне все еще стыдно за эту историю.
– Слышал, ты каталась на моих арабских лошадях. Тебе понравилось?
– Да, они красивые и такие милые.
Умалчиваю о том, что у меня болит спина.
– А ты встречала Графа? Он герой, мой хороший друг.
– М-м-м, нет, пока нет. Он приедет?
– Да, только не уверен когда. Тебе нравится ванна с пеной? Аромат?
– Да, а что это?
– Мята. Я покупаю ее в Марокко. Это мой любимый аромат.
Затем он спрашивает:
– Хочешь кокаина?
– Нет, не хочу.
Я погружаюсь в пену до подбородка.
– Давай, это будет весело. Прими немного.
Он насыпает кучку на краю ванны и превращает ее в две жирные дорожки лезвием бритвы. Затем скручивает стодолларовую купюру.
– Просто попробуй немного, это не опасно.
Он вдыхает одну дорожку. Я боюсь кокаина и всегда отказываюсь от него.
– Просто прими немного, это разбудит тебя.
Не знаю почему, но в итоге беру свернутую купюру и втягиваю около трети дорожки. Мой нос чувствует холод и горит одновременно, мое сердце начинает бешено биться, а мой ум проясняется. Чувствую себя счастливой и бодрой, как и он. Мы продолжаем беседу, и он говорит:
– Я не делаю это очень часто. Просто иногда ради удовольствия.
– Это хорошо, – говорю я.
Я вытираюсь, и он протягивает мне длинный темно-синий арабский кафтан, тауб, гармонирующий с его одеждой. Мы сидим на его кровати, разговариваем и смеемся.
Постепенно влюбляюсь в него и не перестаю думать о нем со времени пиратской вечеринки, ночи на его яхте, встреч в Париже и колючего фрукта. Все время хочу, чтобы он сделал первый шаг, но его сдержанность только разжигает во мне желание. Мое сексуальное влечение бушует, и мои эмоции жаждут любви. Страсть пузырьками всплывает на поверхность, и впервые с тех пор, как я переехала в Париж, уверена, что хочу заняться любовью.
– Единственное различие между тобой и мной заключается в том, что я мусульманин, а ты христианка.
Смущенно смотрю на него:
– Я не христианка.
– Ты американка, значит, ты христианка.
– Меня не воспитывали в религиозном духе, – говорю я. – Мои родители ненавидят религию.
Мне так стыдно за мое невежество.
– У вас есть братья и сестры? – спрашиваю я, чтобы сменить тему.
– У меня есть два брата и сестра, которые живут в США, и еще сестра в Лондоне.
Позже узнаю, что его сестра Самира Хашогги замужем за бизнесменом Мохаммедом аль-Файедом, владельцем крупнейшего лондонского универмага Harrods и парижского отеля «Ритц», и они являются родителями Доди аль-Файеда, который трагически погиб с принцессой Дианой в Париже.
– Итак, почему вы развелись?
– У моей жены был роман. На самом деле даже не один. Поэтому я нашел десять девушек, чтобы заниматься групповым сексом, – как месть.
У меня округляются глаза.
– Это безумие. Вы это сделали?
– Да, мы, все одиннадцать, в одной постели. В какой-то момент я вышвырнул пару из них.
Он смеется. Для меня очевидно, что он все еще страдает из-за своей жены, Сорайи. Она сильно ранила его.
– Однако я получил ценный урок. Никогда больше не женюсь традиционным способом. У меня есть другое соглашение. Оно не ново. Тысячи лет назад в битве было убито столько воинов, что не хватало мужчин, чтобы позаботиться обо всех женщинах и детях. Уверен, ты читала об этом в Библии.
– Нет, но это звучит знакомо.
Может быть, я слышала об этом на уроке истории?
– Если мужчина убит, его брат должен был взять жену брата как свою собственную и воспитывать детей своего брата. Женщины и дети нуждаются в защите, еде и крове. Для мужчин было необходимо иметь много жен. Сегодня в Саудовской Аравии среди королевских семей и людей высокого положения эта традиция по-прежнему живет. Мужчинам разрешено иметь трех законных жен и одиннадцать «жен для удовольствия». Джилл, я один из таких мужчин.
Мы сидим на кровати в наших таубах, скрестив ноги по-турецки.
Смотрю ему прямо в глаза, пытаясь запомнить все детали. Его соглашение звучит не так уж странно – необычно, но вовсе не странно. Похоже, он пытается оправдать или внушить мне идею быть с ним, чего даже не требуется. Я уже влюбилась в него, и мне не нужны доводы. Заталкиваю его речь в дальний угол сознания и сосредоточиваюсь на умном, кареглазом человеке с длинными ресницами, который сидит передо мной.
– Я хочу, чтобы ты стала моей «женой для удовольствия». Готов заключить с тобой контракт, – говорит он серьезным тоном.
– Мне не нужен контракт, – я качаю головой.
– Пожалуйста, послушай, – говорит он, нежно держа в руках мое лицо. – Я обеспечу тебя. Ты можешь путешествовать со мной куда угодно. Если понадобится, позвони мне. Я всегда перезвоню тебе в течение двадцати четырех часов и отправлю самолет, чтобы забрать тебя. Если ты останешься со мной на десять лет и захочешь иметь от меня ребенка, я заключу юридический брак, и у нас будут совместные дети.
– Вам не нужно давать обещания. Просто хочу быть с вами.
Он продолжает:
– Ты можешь встречаться с другими мужчинами, если они не из Саудовской Аравии. Было бы очень неловко, если бы на обеде с людьми из моей страны узнал, что мы были с одной и той же женщиной.
Он действует нерешительно, не зная, приму ли я его предложение.
– Существует еще одно преимущество в том, чтобы быть со мной. Могу познакомить тебя с молодым герцогом, лордом или принцем. Не влюбляйся в меня. Я слишком стар для тебя. Тебе нужно выйти замуж за молодого принца, Джилл. Я найду для тебя принца или герцога, за которого ты выйдешь замуж.
Даже не знаю точно, что такое герцог или лорд. Разве это мешает нам двигаться дальше?
– Меня не волнуют ни контракт, ни герцог, ни лорд.
– Но меня волнуют. Прежде чем я могу тебя поцеловать, мне нужно заключить с тобой контракт. Хочу, чтобы ты стала моей «временной женой для удовольствия»[5]. Согласна?
– Да.
Мы начинаем целоваться и заниматься сексом на кровати. Хочу заниматься с ним любовью.
Я останавливаюсь и сажусь.
– Подожди, у меня нет противозачаточного.
– Все в порядке, я сделал вазектомию.
– Тогда как у тебя могут быть еще дети?