Валюта любви. Отважное путешествие к счастью, уверенности и гармонии. Автобиография основательницы бренда Roxy — страница 29 из 42

Вегас Аднана – это гедонистический натиск гламура и потребления, закрытые рестораны, частные игровые комнаты, пуленепробиваемые лимузины, частные самолеты, кокаин, банкеты с девятью сменой блюд, бриллианты и, конечно же, Paris Couture.

Оставляю свою машину на автостоянке Международного аэропорта Лос-Анджелеса и через сорок пять минут я уже в Лас-Вегасе. Это странный полет, визуально. Вы взлетаете в Лос-Анджелесе, держите курс в океан, летите над ним и совершаете разворот. Затем пролетаете над заполненным смогом, коричневым, плоским городским конгломератом. Пролетаете полосу зеленых деревьев в горах Сан-Бернардино, а затем земля снова становится плоской; бесплодная пустыня с белыми соляными пластами и ясное синее небо.

Бульвар Лас-Вегас-Стрип возникает посреди огромной песочницы, это ее главная жила, теряющаяся в пустыне. Когда я была маленькой, мы ехали на машине пять часов через горячую пустыню, чтобы добраться сюда. Теперь дорога занимает менее часа.

Аднан остановился в частном комплексе отеля Sands, предоставленном ему Говардом Хьюзом, авиационным миллиардером, который владел отелем (сегодня там стоит отель Venetian). Комплекс Аднана находится за главным отелем и представляет собой ряд одноэтажных коттеджей и апартаментов.

Кто-то на стойке регистрации показывает мне мой номер. Первое, что вижу, это коллекция нарядов couture, свисающих с дверей гардеробной и разложенных на кровати. Я бросаю свои сумки, чтобы разглядеть их. Да, здесь бренды Dior, Chanel, Valentino, Givenchy.

Слышу стук в дверь и открываю волосатому мускулистому мужчине с массажным столом под мышкой.

– Я пришел сделать вам массаж, мисс.

– Но я не просила… ой, ладно, заходите.

Раздеваюсь и влезаю на стол. Когда он закончил, чувствую себя желатиновым десертом «Джелл-О». Звонит телефон. «Алло?»

– Джилл, это ты?

– Да, Аднан. Это я!

Я съезжаю с катушек.

– Значит, мы можем увидеться! Это было так давно!

Он тоже кажется счастливым.

– Боже мой, не могу поверить, что ты здесь, в Лас-Вегасе! Где ты сейчас?

– У себя в номере. Я пошлю Кита за тобой.

Тотчас приходит Кит. Мы обнимаемся и целуем друг друга в щеки. Всегда хочу быть ближе к Киту. Он настоящий профессионал и носит костюм даже в жару.

– Джилл, как ты? Давно не видел.

Он улыбается.

– У меня все в порядке. Рада тебя видеть. Как поживаешь? – спрашиваю я.

– Хорошо, хорошо, ты видела платья, которые я выбрал для тебя?

Он жестом указывает в сторону кровати.

– Боже мой, они прекрасны!

Касаюсь пальцами вышивки бисером, бархата и кружева.

– Не многовато ли? Они все для меня?

Он кивает.

– Они понадобятся для всех званых обедов, на которые тебе придется ходить.

– Ну, хорошо, если ты рассматриваешь это с такой точки зрения.

Я поднимаю брови, глядя на него снизу вверх. Кит очень высокий.

– Пойдем, я отведу тебя к АК.

Комплекс в отеле Sands выглядит не столь впечатляюще, как другие дома Аднана. Он явно устарел, в стиле шестидесятых годов, когда Говард Хьюз останавливался здесь. Это похоже на поместье «Грейсленд» Элвиса Пресли. Его частные апартаменты в отеле Sands – единственная часть, которая была обновлена мраморными полами и современной мебелью.

Аднан входит, улыбаясь, в своем обычном белом таубе, раскинув руки.

– Как ты, дорогая?

Мы обнимаемся и целуемся.

– Я в порядке.

Ах… облегчение, которое чувствую в его руках. И мгновенно расслабляюсь.

– Что ты так долго делаешь в Калифорнии?

– Я работаю, ты же знаешь.

– Бизнес никуда не денется. Почему бы тебе не прерваться и не отправиться со мной путешествовать? Мы могли быть вместе все это время. Я думал, ты вернешься в Париж.

Он ведет меня в соседнюю спальню.

– Я так и сделала. Чуть не поехала в Японию, но интуиция подсказала мне, что не стоит этого делать. Может быть, мне не следовало ехать, потому что я должна была увидеться с тобой.

– Рад, что ты прислушалась к своей интуиции, потому что теперь мы снова вместе. – Он обнимает меня.

Он неоднократно высказывал свои взгляды на работу модели. И хотел, чтобы я отказалась от нее и путешествовала вместе с ним.

Ни при каких обстоятельствах я не могла отпустить свою страховку в виде дохода и карьеры. А вдруг у нас что-то не сложится?

Мне придется начинать все с нуля. Я слишком боялась ставить свою финансовую безопасность в зависимость от мужчины.

– Ты получал мои письма? – спрашиваю я.

– Да, конечно.

– Но ты ни разу не ответил, – хмурюсь я.

– Я не силен в письмах, зато позвонил тебе.

– Почти три месяца спустя! Ты действительно их читал?

– Ты мне не веришь? – улыбается он, чувствуя вызов.

– Нет. Не верю. Тогда о чем в них говорилось?

Я вызывающе задираю голову.

Он пускается в долгий пересказ, излагая в подробностях все, о чем рассказывала, даже описывая канцелярские принадлежности. Я ошеломлена.

– Я прав, не так ли?

Он смеется. Когда оспариваю несколько фактов, он говорит:

– Хочешь поспорить?

Берет трубку, звонит в Париж и запрашивает копии, которые должны быть отправлены по факсу немедленно.

– Вот увидишь. Моя память никогда меня не подводит.

Спустя несколько минут факсы начинают выплевываться из машины и, к моему ужасу, он читает их вслух. Прослушивание собственных любовных писем мучительно. Он прав насчет каждой детали; улыбается и толкает меня на кровать. Мы занимаемся любовью, потому что не могу устоять перед ним.

Когда я прижимаюсь к его шее, он повторяет:

– Зачем тебе работать? Почему ты не можешь быть рядом и путешествовать со мной? Почему не можешь быть похожей на других девушек и использовать свое свободное время, чтобы брать уроки тенниса или танцев?

– Я не могу представить этого! Мне нужно работать! Мне нравится работать. Я бы с ума сошла от такой жизни. Это не для меня.

C подросткового возраста мне хотелось уйти из дома моих родителей и быть свободной. Как я могла отказаться от своей мечты о свободе и независимости? И как буду проводить дни? В безделье на яхте? В дремоте в гостиничном номере? Играя в теннис? Во мне слишком много энергии. Отдохнуть и побаловать себя в отпуске – это одно, но даже представить не могу, как жить в состоянии вечных каникул в двадцать один год.

– Хорошо, тогда почему бы тебе не пойти вздремнуть, чтобы встретиться со мной сегодня перед ужином в восемь?

Возвращаюсь в свой номер и нахожу в ванной комнате пену для ванны с марокканской мятой, свечи с ароматом ванили и любимое мыло Аднана African Black Mango (африканское черное манго). На полке тюбик крема Queen Bee, который он любит, из пчелиного воска и меда. Я вернулась в атмосферу сказочной роскоши.

Зажигаю свечи вокруг мраморной ванны, выливаю сладкую мятную жидкость под теплую струю воды и расслабляюсь в личном раю. Теплая и полностью расслабленная, забираюсь в постель и заказываю звонок-напоминание. После сна делаю макияж и натягиваю чулки и туфли. Для сегодняшнего вечера выбираю черное бархатное платье с кружевом от Dior и снимаю его с вешалки. Оно весит, наверное, пять фунтов. Надеваю его через ноги, застегиваю молнию на спине снизу доверху и переворачиваю, как положено. Оно сидит идеально. Смотрюсь в зеркало в полный рост. Это платье такое красивое – не могу поверить, что оно на мне.

Я встречаю Доминика, Инес и Боба Шахина в салоне АК вместе с несколькими другими новыми людьми. Очень рада снова увидеть Доминика и Инес. Сильно скучала по ним после недель совместного отдыха в Испании и Африке. Доминик представляет меня присутствующим, и мы пьем за здоровье Аднана, когда он входит.

Нас везут в лимузинах к заднему входу гостинично-развлекательного комплекса MGM Grand и проводят в закрытый ресторан. И снова длинный стол светится свечами и сверкает хрусталем. Будучи джентльменом, Аднан усаживает меня на стул и идет к своему месту, чтобы сесть напротив меня, через одно место справа.

Спустя несколько мгновений входит женщина, похожая на молодую королеву. Ее проводят к стулу рядом с моим, прямо напротив Аднана. Ее платье длиной в пол сшито из пурпурного бархата и красного шелка, что делает ее похожей на ожившую диснеевскую принцессу. Длинные черные волосы локонами спадают ей на плечи. Ее голубые глаза сильно подведены по контуру, на губах – красная помада. На вид ей лет тридцать пять. В мой двадцать один год чувствую себя ребенком рядом с ней. (На самом деле ей всего двадцать восемь.)

Аднан представляет нас. «Джилл, это Ламия. Ламия, познакомься с Джил». Мы пожимаем друг другу руки, а потом она любезно игнорирует меня и заставляет изрядно нервничать. Хочу пообщаться с ней, как девушка с девушкой, но она не заинтересована в сближении. Ей известно, зачем я здесь.

И вот я здесь, ощущаю себя частью большой счастливой семьи. Ламия – единственная законная жена Аднана после развода с Сорайей. Инес рассказывала мне о ней, пока мы нхаодились в Испании, и говорила, что ее зовут Лаура. Она итальянка и знает Аднана с семнадцати лет. Инес показала ее старые фотографии во время игры в теннис, в том доме, когда мы находились в Испании. Если у них были отношения с ее семнадцатилетия, то, возможно, именно Аднан стал инициатором развода.

Мне трудно перестать смотреть на нее. Ее массивное кольцо с бриллиантом-солитером изумрудной огранки покрывает всю площадь между суставом ее пальца и рукой. Пытаюсь сосредоточиться на том, чтобы не нарушить правила хорошего тона за столом и не глазеть на ее королевское платье, кольцо и макияж. Она даже пахнет приятно.

После ужина мы с Аднаном в течение нескольких дней укрываемся от людей в его спальне. Его повара периодически приносят еду и шампанское в прелестную, спокойную комнату, где мы занимаемся любовью, смеемся, разговариваем, читаем и спим. Мы вместе прикладываемся к кокаину, и я снова пребываю с ним в раю.

* * *

Доминик и Инес приглашают меня поужинать. «И Аднана тоже?» – спрашиваю я. «Нет, т