На протяжении моего многомесячного поиска дни превращаются в нелепый набор противоречивых действий, а на съемках меня гримируют, чтобы я стала воплощением американской красоты со свежим лицом. Ирония судьбы, да и только.
Позже отправляюсь купить ткани для школы, недалеко от Скид-Роу. Я иду среди бездомных с макияжем для съемки. К полудню пудра начинает осыпаться, поэтому выгляжу как клоун. Ранним вечером занимаюсь боевыми искусствами, участвую в тренировочных поединках, нанося удары руками и ногами. Поздно вечером танцую с друзьями в ресторане «Эль-Пасо-Кантина» и нюхаю кокаин. Читаю линии судьбы по рукам моих друзей, это отличный трюк для вечеринок. Два раза в неделю езжу в Калвер-Сити на занятия французским языком.
А в выходные дни я в бриллиантах и одежде couture ужинаю с послами и шейхами и предаюсь сексу и кокаину с Аднаном.
Я серьезно недооценивала объем работы, связанный с обучением в FIDM. Он увеличивается, и рабочая нагрузка возрастает каждую неделю. В классе конструирования одежды узнаю, как создавать лекала для рубашек, юбок, брюк, платьев и жакетов. В классе драпировки, моем любимом, накалываю ткань на манекене в натуральную величину, как подсказывает мне фантазия. А в классе модной иллюстрации учусь переносить идеи на бумагу. Учусь делать эскизы, тонированные акварелью и тушью, а также осваиваю технические рисунки, используемые при изготовлении одежды.
После возвращения домой с различных мероприятий по ночам сажусь за свою швейную машину, упорно нашиваю ярды и ярды круговых оборок на платье или конструирую различные типы карманов для индивидуального пошива мужских костюмов и нюхаю кокс до четырех утра, чтобы не заснуть и сосредоточиться. Время летит незаметно, потому что я занята любимым делом, но при этом нещадно сжигаю себя. В общем, почти дошла до ручки.
Ума не приложу, как позаботиться о себе или защитить собственное здравомыслие и душу. Принимаю наркотики, читаю по руке, посещаю медиума и гипнотерапевта, изучаю пять разных религий одновременно, обучаюсь боевым искусствам, совершенствую свой французский язык, работаю моделью, посещаю школу дизайна одежды, хожу на танцы по нескольку ночей в неделю, страдаю расстройством пищевого поведения и провожу выходные в гареме одного из самых могущественных людей в мире. Какова вероятность для меня не свихнуться?
Средиземное море, лето 1980 года
Слушая Бога
Октябрь 1981 года
Мне удалось выдержать девять месяцев этого безумия. Постоянно ношу маску. Я появляюсь, одеваюсь, выхожу и исполняю любую роль, какую от меня ждут. И продолжаю жить в сумасшедшем темпе, пока однажды ночью не почувствовала себя настолько ослабленной и растерянной, что просто не могла оторваться от пола в гостиной. Внутри меня оцепенение и полная опустошенность.
Мои силы иссякли, и адреналина больше не осталось. Я выжата до последней капли.
Прямо здесь и сейчас, распластавшись на полу гостиной, я сдаюсь. Поднимаю руку к небу и взываю шепотом: «Помоги мне…» Не знаю, существует ли Бог, но больше мне обратиться не к кому.
Не думаю, что Бог ответит мне.
Снова возвращаюсь к своей обычной жизни со множеством разнообразных ежедневных занятий. Тем не менее, когда еду по автостраде на следующую встречу с гипнотерапевтом, неожиданно слышу голос. Сильный, спокойный голос внутри меня говорит: Джилл, тебе не нужен гипнотерапевт. У тебя есть Я. Ты услышана. Я отменяю сеанс.
Прихожу домой и, словно находясь под гипнозом, беру телефон, чтобы позвонить медиуму. Начинаю нервно набирать номер и слышу, как голос говорит снова. У тебя есть Я. Тебе не нужен медиум. Послушно кладу трубку. Каждый раз, когда это происходит, мое сердце переполняется любовью и невероятным эйфорическим покоем. Знаю, это звучит странно, но так оно и есть.
Проходит три недели, и мой ум обретает спокойствие и умиротворенность. Пройдя через эти страшные месяцы хаоса в сознании, умиротворение кажется потрясающим ощущением. Любовь начинает бить ключом во мне, будто переполняясь через край. Нереальное и прекрасное состояние. Я чувствую связь с источником мира и любви и не хочу, чтобы эйфория закончилась.
Я нахожу другую квартиру в Дауни и уезжаю из дома с привидениями. Собирая вещи, стараюсь облегчить свою жизнь и выбрасываю свои новые духовные книги.
Я свожу свою жизнь к самым простым потребностям и задаюсь вопросом, действительно ли мне нужен модный дом в Париже. Аднан может разочароваться во мне, но я не могу принадлежать миру бизнеса. Отчаянно нуждаюсь в покое, чтобы выжить. Мне нужна личная жизнь. И мне необходимы свобода и время для размышлений. Точно так же, как работа моделью, конструирование одежды в модном доме может поглотить меня без остатка. Похоже, больше не хочу мечтать о Париже. И продолжаю упаковывать и перевозить свои немногочисленные пожитки в новую квартиру в Дауни.
Со смирением и глубокой благодарностью направляюсь в церковь Пенни, чтобы воздать Богу за мое состояние умиротворения. Я так переполнена чувствами, что меня бьет дрожь. Сижу на скамье, опустив голову, и слезы капают на пол. Единственное, что сейчас в состоянии сделать, это снова и снова шептать: «Спасибо, спасибо…». Пастор говорит что-то о том, что мы стали рабами вещей и только Бог может разорвать эти цепи и освободить нас.
Другие прихожане, вероятно, думают, что я выгляжу как проститутка в моей мини-юбке, сапогах выше колена, украшениях с бриллиантами и пушистой шубке из белой лисицы, но мне все равно, потому что мое сердце парит от ощущения свободы и переполняется любовью.
Сохранение внутреннего умиротворения – это мой новый главный приоритет. Школа – второй. Аднану достается третий.
В одежде бренда Marina Rossi, Лос-Анджелес, 1987 год
Шкафчик с выдвижными ящиками
Люди сравнивают FIDM с медицинской школой. По мере обучения нагрузка становится все более интенсивной.
Все труднее и труднее выкроить время для Аднана, и у меня нет никакой возможности путешествовать с ним по миру, как ему хочется. Однако он мне нужен. В его объятиях чувствую себя в безопасности, любимой и защищенной.
У него есть творческие ответы на все мои проблемы, и в нем столько жизненной мудрости. Он успокаивает меня, дает мне опору и побуждает меня следовать за своей мечтой. Он способен проникать в мой мозг и любит меня внутри и снаружи. Я никогда не думаю о том, что меня можно кем-то заменить.
За полтора года наших отношений у меня появилось некое превосходство, как у жены для удовольствия номер один. Больше не встречаю его прежних других жен. Похоже, они удалились.
Всякий раз, когда мы наедине, он повторяет: «Останься со мной навсегда. Ты будешь самой богатой женщиной в мире. Разве ты не хочешь этого?» Однако я тайно жажду находиться с ним в моногамных отношениях, в которых нас только двое. Мне нужно подтверждение того, что я для него важнее гарема. Даже надеюсь, что он сделает мне предложение.
В окружении поговаривают, будто Аднан хочет обзавестись второй законной женой и, естественно, это буду я. Если мы поженимся, задаюсь я вопросом, сможет ли он отказаться от гарема? После окончания школы я могу работать в Париже, конструируя одежду в ателье, которое будет финансировать Аднан. Мы могли бы постоянно жить в Париже, за исключением его деловых поездок, конечно. Только мы двое знаем, что я отвергла кольцо с бриллиантом в двадцать карат, которое он пытался вручить мне в Кении.
Однако теперь, когда привыкла видеть бриллианты на Ламии и Инес, тоже хочу иметь представительное кольцо с крупным бриллиантом, которое отличало бы меня от всех других девушек как публичную декларацию его любви. Поскольку не могу просить его о том, чего действительно хочу в наших отношениях, я сохраняю спокойствие и действую так, будто вполне довольна нынешней ситуацией. Но я не довольна.
В компании из двух десятков человек нас отвозят в гостинично-развлекательный комплекс MGM Grand, где в бальном зале сверкают хрустальные люстры, а оркестр играет классическую музыку. Я сижу прямо напротив Аднана в центре длинного стола. Мы потягиваем шампанское и произносим тосты. Аднан сегодня целиком сосредоточен на мне, больше, чем обычно. Он наклоняется в мою сторону, разговаривает и флиртует со мной. Затем достает из пиджака записную книжку и читает мне стихотворение. Он исчезает на минутку и возвращается со скрипачом. Они подходят к моему стулу, и он берет меня за руку.
– Потанцуй со мной. Я написал для тебя песню.
Мы вальсируем вместе под музыку скрипки, и он поет мне свои стихи. Фотографы безумно щелкают нас своими камерами. Затем покидаем вечеринку и возвращаемся в отель Dunes, где его спальня наполнена тихой музыкой и свечами. Мы предаемся друг другу.
Он направляется к сейфу, что-то достает и прыгает обратно в постель с красной коробочкой для кольца. О боже, это действительно происходит! Он открывает коробку и надевает кольцо на безымянный палец левой руки. Но когда вижу кольцо, мое сердце падает. Это не то кольцо, с которым Аднан сделал бы предложение. Это небольшая композиция с золотым сердечком и стрелой из крошечных алмазов. Стараюсь демонстрировать благодарность, но чувствую полное отчаяние.
Вместо того чтобы сказать: «К черту гарем, Аднан, женись на мне!» – я держу свои эмоции под контролем. Затем нападаю на него.
– Как ты можешь любить всех этих женщин? Как ты можешь уверять, что любишь меня, а потом заниматься с ними любовью?
Я застигла его врасплох. Он нервно улыбается, указывая на свою пушистую обнаженную грудь, и говорит:
– Мое сердце как шкафчик со множеством ящиков. Когда я с тобой, то открываю этот ящик и наслаждаюсь нашей любовью.
Он показывает жестом, как вытаскивает ящик из своей груди.
– Когда я с кем-то другим, открываю другой ящик, – он указывает на другое место.
Это сердце-шкафчик кажется мне смешным.
– Не понимаю, как ты можешь делить свое сердце на ящики! Никогда не могла этого сделать. Это выше моего понимания, и мне это не нравится.