тает мой друг Бенни Вашингтон, и вношу залог за аренду бального зала Pacific в отеле Los Angeles Hilton на 18 декабря. У них есть все, что нам нужно: звуковое оборудование, освещение, пространство за кулисами, чтобы переодеваться, даже имеется длинный подиум.
Наши преподаватели по проектированию коллекции не могут поверить, что я берусь за это дело. Мой учитель, мистер Фуллер, советует мне связаться с Джун ван Дайк, известным продюсером и ведущей модных показов. Она была помощницей Эдит Хэд, знаменитого художника по костюмам в Голливуде. Когда Эдит умерла в 1981 году, Джун унаследовала ее личную коллекцию костюмов. Она разрешает, по ее собственной инициативе, чтобы я продемонстрировала в качестве модели на нашем показе наиболее знаковые костюмы Эдит – платья, которые носили героини Одри Хепберн и Элизабет Тейлор. Она также соглашается выступить в роли нашей ведущей по очень разумной цене. Я в полном восторге.
Когда сообщаю другим студентам, что собираюсь устроить показ для всего выпускного курса, они смотрят на меня как на сумасшедшую и, вероятно, сомневаются, что смогу справиться с этой задачей.
Но им нечего терять, кроме стоимости билетов. Когда в деталях описываю гламурную обстановку бального зала Pacific в отеле Los Angeles Hilton, освещение, подиум и музыку, каждый студент сияет. (Отель был позже назван Wilshire Grand Hotel, в 2013 году здание отеля снесли, и теперь это самое высокое сооружение в силуэте Лос-Анджелеса – Wilshire Grand Center.)
Настроение в школе меняется – уныние переходит в экстатический восторг. Мы трудимся как пчелки, проектируем свои коллекции бессонными ночами, делаем выкройки, драпируем ткань на манекенах и шьем модели. Кроме того, грядут выпускные экзамены, и к моменту выпуска мы на последнем издыхании.
Я так переживаю, нервничаю и волнуюсь перед показом, что решаю поститься и молиться в течение трех дней. Когда испытываю голод, молюсь еще усерднее, чтобы наш большой день стал огромным успехом. Не хочу никого подвести. Это слишком ответственная задача, с которой в одиночку не справиться, поэтому продолжаю свои молитвы.
Поскольку в качестве моделей мы используем наших друзей, я организую их встречу, чтобы научить всех, как двигаться по подиуму. «Идите по прямой линии, подбородок вверх, глядя прямо вперед в конец подиума. Сделайте один или два поворота, не забывайте улыбаться гостям. Если вы споткнулись, вставайте и продолжайте идти. Нет ничего хуже, чем застопорившийся показ».
Я печатаю официальные приглашения, и мы продаем все места в бальном зале Pacific. Мой друг Джон готовит к показу аутентичный саундтрек в стиле восьмидесятых, а самое главное, у нас есть Джун ван Дайк в роли ведущей.
Я очень благодарна Аднану за то, что он оплатил обучение в школе. Хочу, чтобы он пришел на шоу и увидел все, над чем я так много работала. Мне хочется, чтобы он знал: я не растратила впустую деньги, которые он мне дал, и он может гордиться мной. Надеясь, что он придет, посылаю приглашение в его особняк в Париже на 8-й авеню Монтень, но ответа не получила.
За неделю до показа приходят плохие новости. Два наших преподавателя по проектированию коллекции, мистер Фуллер и мистер Костас, сообщают нам, что им запрещено присутствовать в зале. Говорят, администрация грозится сократить их часы, если они ослушаются. Не понимаю, почему администрация так упорно настроена против нашего показа. Они пытаются помешать нам? Думают, что наш показ выставит их в невыгодном свете из-за отмены официального показа?
Они беспокоятся, что им будет стыдно? Похоже, что моя школа работает против меня. Мы чувствуем себя брошенными без поддержки наших учителей. Поскольку мне не разрешено использовать имя FIDM на приглашениях, вместо этого я печатаю: «Выпускники по специальности “дизайн одежды” представляют свои коллекции 1983 года».
Утром в день показа прихожу в отель и направляюсь прямо в бальный зал, чтобы убедиться, что все идет гладко. В отделе ресторанного обслуживания кипит работа, сотрудники вносят столы и стулья и оформляют длинный подиум. Мой друг Джон настраивает музыкальную систему и проверяет качество звучания. Другие заняты проверкой микрофонов на подиуме. Небольшая группа студентов размещает цветочные композиции в центре столов.
Зал начинает взрываться от энергии, когда появляются студенты со своими ватагами моделей. Незадолго до того, как гостей впустят в зал, получаем потрясающий сюрприз! Мистер Фуллер и мистер Костас – те люди, которые помогли нам подготовить наши коллекции, – входят в зал. Рискуя своей зарплатой, эти двое элегантных мужчин спешат за кулисы, чтобы поприветствовать студентов и приступить к работе. Из-за огромного красного занавеса доносятся возгласы радости. Мы боготворим этих двух людей, и у нас вызывает глубокое волнение тот факт, что они пришли поддержать нас несмотря на официальный запрет. Они – ветераны отрасли с многолетним опытом показа мод и сразу же берутся за работу, организуя и выстраивая моделей, проверяя стиль и желая нам удачи!
Прибывает Джун и привозит три знаковых платья Эдит Хэд, чтобы я представила их на показе в качестве модели. Быстро переодеваюсь за сценой в маленькое черное платье Одри Хепберн из фильма «Сабрина». Заполненный от отказа зал, где собрались гордые родители, друзья и профессионалы индустрии моды, гудит от радостного волнения.
Когда свет в зрительном зале гаснет, выхожу на сцену и встаю на подиум. «Добро пожаловать в выпускной класс Института дизайна и мерчендайзинга – 1982!». Раздаются аплодисменты. «Позвольте представить помощницу и продюсера Эдит Хэд, Джун ван Дайк!»
Джун берет микрофон – настоящий профессионал, которая умело сочетает в жизнерадостном приветствии детали и юмор, она «свой человек» в мире моды. Джон врубает музыку, и мы открываем показ моделями Эдит Хэд, причем Джун сообщает исторические подробности о каждом знаменитом платье, в то время как я дефилирую по подиуму. Все идет прекрасно.
Каждый дизайнер отправляет свою группу моделей на подиум, демонстрируя итоги своей напряженной работы и талант. Они выглядят очень хорошо, даже трудно поверить, что они не бывалые дизайнеры и модели. Каждую коллекцию встречают сумасшедшими, возбужденными аплодисментами.
Различные коллекции отражают разнообразие и индивидуальность каждого студента. Один подготовил коллекцию женского делового костюма; другая конструирует шелковые блузки, юбки и платья оттенков нюд (т. е. телесного цвета. – Пер.) с нежной ручной вышивкой бисером и аппликацией. Ее терпение поражает. Моя подруга Дана представляет коллекцию нижнего белья, а Оливия делает ставку на коллекцию одежды для размеров от 14 до 22 (соответствует российским размерам 52–60. – Пер.), столь редких в то время. Так как мне нравятся вечерние платья, я разрабатываю модели платьев в пол из атласа цветов драгоценных камней – сапфирово-синего, рубиново-красного, цвета аметиста, черного и золотого, – украшенные бриллиантами и перьями черного ворона. Фасоны включают такие детали, как рукава кимоно, облегающие бедра и высокие разрезы.
Проходя по подиуму, каждый раз оглядываю аудиторию в поисках Аднана, не теряя надежды, что он придет, чтобы сделать мне сюрприз. Но с каждым проходом по подиуму мои надежды понемногу меркнут. Его здесь нет. Он – это то единственное, чего мне не хватает в этот прекрасный и триумфальный день.
Когда завершается показ последней коллекции и в зрительном зале снова загорается свет, иду в аудиторию, чтобы поприветствовать друзей и семью. Я наэлектризована адреналином. В толпе замечаю двух женщин из офиса администрации школы. Удивлена и немного смущена, тем не менее рада, что они здесь. У них изменилось мнение? Подхожу поприветствовать их и благодарю за то, что они пришли. Они говорят, что им понравился показ. Так или иначе, отчасти чувствую себя бунтарем.
Конструирую одежду для бренда ROXY в Париже, 1989 год
Эпилог
Мой маленький «фиат-500» набит девочками-подростками, одна из них – моя дочь. Меня бесконечно занимают и волнуют проблемы, с которыми они сталкиваются. Каждая из них сидит в своем телефоне, проверяя Instagram, текстовые сообщения и получая видео через сервис Snapchat. Я веду машину и задаюсь вопросом: как этот мгновенный доступ и постоянное быстрое переваривание информации повлияет на их жизнь?
– Хорошо, девочки, замороженный йогурт, только быстро, потому что мне нужно вернуться к работе.
Они знают, что я пишу книгу. Одна из них, на заднем сиденье, спрашивает:
– О чем ваша книга, Джилл?
Мое сердце падает, и я делаю паузу, не зная, как лучше ответить.
– Ты действительно хочешь знать? – нервно спрашиваю я.
– Да, да! Хочу! Хочу! – настаивает она.
Пытаюсь передать суть в двух словах.
– Что ж, речь идет о молодой девушке, обо мне, которая отправляется в Париж, чтобы работать моделью, и оказывается в гареме.
– А что такое гарем? – спрашивают они.
– Это когда богатый мужчина из Саудовской Аравии имеет много жен.
Они схватывают все на лету. Затем одна интересуется:
– Он был один из иллюминатов?
– Откуда вы, девочки, знаете об этом? – смеюсь я.
– Все ребята в школе одержимы иллюминатами!
Ничего себе, я и понятия не имела.
– Во всяком случае, я не умела постоять за себя так, как могу сейчас, поэтому многое пережила с агентами, фотографами и мужчинами. Но меня не удерживали силой, как в фильме «Заложница». Арабский мужчина с самого начала был честен со мной. В действительности у нас были прекрасные отношения, пока мне не надоел гарем. Он заплатил за мое обучение в школе дизайна модной одежды.
– Девочки, а вы знаете, моя мама основала бренд ROXY, верно? – спрашивает Стелла.
Машина подобно вулкану извергается воплями девочек-подростков.
– Что?!
– Вы основали ROXY?
– Это правда, Джилл?
– Да, это правда.
– Как вы это сделали? – кричат они.