Я даже как-то съёжился внутри, 250-граммовый граненый стакан был ужасен…
Все затихли, чтобы не гундеть под руку боевому товарищу.
Коля поправил усы, чтобы не лезли в стакан, буркнул:
– Ну это!
И начал медленно пить это средство «от тараканов и клопов». Выпил, не дрогнув телом и лицом, медленно поставил стакан. На него, не моргая, смотрели шесть пар воспаленных военных глаз и столько же очумевших поварских…
Казалось, Коля прислушивался к богатому внутреннему миру, в который он только что отправил желанную весточку. Как вдруг его передернуло спазмом рвотного позыва, военные ринулись кто куда от стола, сбивая стулья. Но они поспешили, Коля был не прост, ой как не прост, и транжирить водку было не в его характере. Проявив чудовищную силу воли, Воронец задержал рвотные массы в надутых пузырями щеках, их содержимое просачивалось сквозь побледневшие нервные губы, не оставляя сомнений в составе смеси… Коля утробно замычал и, держась за край стола, стал судорожно и мелко глотать содержимое военной ротовой полости. Вы не ослышались – глотал и утрамбовывал то, что организм исторг из себя как стопроцентный яд. Коля справился, секунд за тридцать. Вытер рот рукавом и, выдохнув, обронил:
– Пахабная какая-то водка, не пошла почти…
Стол ахнул в брезгливом отрицании:
– КОЛЯ!!! (дальше матом на разные голоса)
– Ну чо орете, говорю же, паленая, видать, всегда шла, а тут – не пошла… Чудеса! – парировал разомлевший Коля и пытался закурить «импотентную сигаретку» «Прима», что, впрочем, ему не дали сделать поварихи, уже начавшие приходить в себя от увиденного…
ВЫВОД: Сила Воли и военно-патриотическое воспитание масс творило порой чудеса в любом преломлении человеческих сил и действий! Слабохарактерный НАТОвский военный не дотянул бы и до Франкфурта, а заставь его в Бресте махнуть стакан, то и скорая бы не поспела, а наш Коля от этого всего лишь начинал видеть в темноте…
Нет, воистину я вырос в Великой Стране, в которой Героизм прослеживался даже в мелочах суетной жизни и тем более – Службе Родине! Каждый день, каждую секунду! Ну и слава КПСС, и ффсё такое!
Ваня Охлобыстин – no comment
Ванька – самый сумасшедший твой друг, он просто пугает (с).
Поразительно, что многие, с виду не глупые люди, не видят в рабе Божием Иоанне того, что вижу я и видел всегда. Он же юродивый, настоящий Христа ради юродивый. Тот, которого официально сегодня нет в нашей Церкви, как нет в ней официального затвора, а я Милостью Божией знаком с монахом Романом, который до прибытия на Афон провел пять лет в затворе, молясь и смиряясь в закрытой комнате по воле своей, во Славу Божию. Брат мой возлюбленный Ванятка Охлобыстин – как и до него избранные, обнажает грехи мира, да так, что вызывает отторжение к себе, чтобы потом люди вдруг содрогнулись, спросив себя: «А Я ТО ЧЕМ ЛУЧШЕ, ЧЕМ?!» Многие считают его роли пересоленными и наигранными, не зная, каков Иван вне света и камеры, вне сладострастного социума, ждущего от него чего-то вычурного, как от чудаковатого садиста Dr. Bicov from «Interns».
Так вот, возлюбленные мои, я не верю, что сия чудной мой Братец читает кем-то написанный сценарий хотя бы потому, что дома за кухонным столом он его НЕ ЧИТАЕТ, но несет такую пургу, что его не опасаются только бывалые домочадцы. Которым год в его семье заведомо учитывается Небесами за пять и надо бы давать молоко за вредность, но времена СССР безвозвратно канули в лету.
Я наберусь наглости рассказать вам пару поучительных историй, которые в первом прочтении покажутся воспитанному читателю и вульгарными, и даже сомнительными, с точки зрения добродетельности и спасения Души. Но потом я задам вам вопрос, ответив на которой, вы вдруг… станете чуточку лучше, осознав уже не Ванькин, а свой собственный грех, необходимый к покаянию.
Иван Охлобыстин живет своей Любовью к Господу Богу, жене своей Ксении и многочисленным деткам, число которым шесть. Я, грешным делом, хотел начать сбор средств на покупку для Ивана телевизора, чтобы он, наконец, хоть как-то отстал вечерами от Ксюхи, которая, без сомнения, вымоталась с такой оравой. Впрочем, мой Отец, раб Божий Николай был восемнадцатым ребенком в казацкой семье Кочергиных из Кочергино, что под Минусинском.
Иван Охлобыстин
Иван пошел в семинарию не для эксцентрики или за «поповскими заработками», а истинно за Служением во Христе. Чудно, но когда он пришел сдавать документы, Отец Священник увидел его татуированные руки и смутился:
– Куда вам в Семинарию, у вас же наколки…
Ваня глянул на Отца и молвил:
– А я Бога люблю и во Христа верую. Боже милостив, буди мне грешному, (с)
И посрамленный Отец взял документы, а Ваня семинарию закончил. Как и положено истинно юродивому, Служение его было и чудным и испытательным, рукоположился в Средней Азии, иначе бы не рукоположили, послужил там и вернулся в Москву. В это время Святейший Патриарх Алексий II был уже в летах и захотел сделать нечто автобиографическое о своей семье. Он поинтересовался, нет ли на примете Православных режиссеров и сценаристов. Мне не ведомо, что там был за режиссер, а вот в сценаристы кто-то додумался указать на Ваню… Вызывают Ваню к Святейшему, а надо сказать, что, будучи в чудаковатом амплуа, Падре Охлобыстин был более чем раздражителен для Священства и Архипастырей. Он ходил в рясе, сшитой из черного джинса, Крест Священнический изготовил себе сам, поместив на месте тернового венца – шестеренку как символ наступления венца технологических времен. Поэтому его появление у Патриарха было воспринято «душеспасительно».
– НУ НАКОНЕЦ-ТО, В ЗАПРЕТ ЭТОГО КЛОУНА! (с)
Надо сказать, что при вызове на аудиенцию, Ивана попросили взять с собой его фильмы и фильмы по его сценариям. Ванька и взял, а чего ему.
Заходит. Благословляется. Святейший коротко обрисовывает предстоящую задачу и спрашивает:
– А вы, досточтимый Отец, захватили что-то из своих работ?
– Да, как и просили, вот диски.
– Так поставьте, я гляну.
Иван вставляет диск в проигрыватель и включает на «плей», на диске оказывается анонс и потом чемпионат по UFC. Иван обомлел и, давясь языком, начал тараторить:
– Виноват, это ошибка, тут другой надо…
Но Святейший уже увидел анонс и заинтересовался:
– А это, Отче, что такое они делают?
– Это UFC, ну как бы бои без правил.
– Так они взаправду друг друга лупцуют?
– Точно так, смиренно и покаянно.
– А ЕСТЬ У ТЕБЯ ЕЩЕ ТАКИЕ ДИСКИ?
…Ванька вышел от Святейшего чуть не на пять сантиметров ниже, чем входил, вялые колени отказывались разгибаться. Секретариат урезонил:
– В запрет? Допрыгался!
– Да нет, пошел Святейшему за дисками.
После этого непроницаемого визита по Москве пошли слухи, что «картавый модернист» не меньше чем двоюродный племенник «Самого», никак иначе благосклонность Патриарха к этому «пугалу» объяснить было невозможно…
Примерно в то же самое время, Иван, будучи с фитильком в том месте, где у обычных людей вообще ничего, внезапно решил заняться боевыми искусствами и сообразно своему иллюзорному представлению о словах «Боевые Искусства» в итоге сломал себе ногу. Сие событие его не смутило, потому что Иван стал полноприводным и бодро гонял на костылях по тёщиной даче, куда я приехал его навестить, орал на детей, радовался, что орава крайне агрессивных карапузов разорвала ему ноутбук за каких то семь минут, причем разорвала до мелкого пазла, без шансов на реанимацию.
– РАЙТОРЫ! – орал Ваня, сладострастно краснея лицом! – Настоящих рапторов рожаем!
А Ксюха, уже не вникающая в вопли супруга, пожалилась мне историей:
– Спит мало, нога в гипсе, так он подскакивает в семь утра и прямо с кровати на крыльцо, хватает какой-то обрез типа «смерть председателя» и, стреляя в воздух орет: «СЛАВА ПУТИНУ!» И БАХ! БАХ! Соседи к дому подходить опасаются, тут люди интеллигентные, вялые, так заявление пробовали коллективное писать на Ивана, но как до Путина дошли, решили, что подписывать его (заявление) никто не будет… так и засахарилось дело.
Я приехал по делу, мы планировали вместе написать книгу, главу он, главу – я… А еще у меня была идея совместных публичных выступлений. Но Иван сходу ее отверг:
– После Лезгина меня Ксюха не отпустит никуда без нее…
– Какого Лезгина?
…Есть в Москве некий Лезгин, владелец банка и пары нефтяных компаний, «Майбахи», вертолеты, яхты. И он, Лезгин, вроде был мусульманином, но имел тайную страстишку к алкоголю.
Подходит к нему Иван и говорит:
– Слушай, я же Поп, хочу построить Храм с отелем, спортзалом и книжным магазином, ЛЕЗГИН – ДАЙ ДЕНЕГ, А?
– Нет, Ванька, я тебе денег не дам, потому что ты, Ваня, их никогда не отдашь.
– ЧЕСТНОЕ СЛОВО – НЕ ОТДАМ! – согласился Иван и клятвенно прижал руку к сердцу.
– Вот и выходит, что это НЕ БИЗНЕС! А значит, так мы делать не будем, а будем мы тебя брать на работу.
– Кем?
– Э-э-э… Консультантом!
– А что надо будет делать?
– Вести со мной душеспасительные беседы под ведро коньяка, рассуждать о наследии Шопенгауэра, о порочности обвинений Лейбница в эзотерике, о демоническом в творчестве Кафки. Любите Кафку, гражданин Охлобыстин?
– Кафку? Кафку люблю очень, греФФневую, с молоком, по утрам…
На том и порешили.
Приходит Ванятка домой и говорит Ксюхе:
– Меня Лезгин на работу взял, денег на Храм даст.
– Кем это взял?
– Этим, консультантом.
Ксюха давно с Иваном, Ксюху Иван может провести, но недолго, поэтому друзья стали торопиться. Первая «командировка» планировалась как войсковая операция:
1. На рынке взяли по доверенности «Ниву».
2. Выгребли у Лезгина все ружья из дома.
3. Охране наврали, что останутся дома.
4. Лезгиновской жене сказали, что поехали в банк.
…А САМИ НА «НИВУ» И ПОЕХАЛИ В ЧЕЧНЮ НА ОХОТУ!
Ехали, впрочем, не долго, уже в Кисловодске наличные деньги иссякли, а кредиткой пользоваться было никак нельзя, иначе баба лезгинская непременно обломала бы всю затею поимкой беглецов. «Ниву» продали в самом конце, до этого продали ружья, карнавал постепенно иссяк, и вот уже Иван с Лезгином стали спать на улице, благо климат был и мягок, и приветлив, что не скажешь о плотоядных кисловодских ментах, которые схомутали неопрятно одетых друзей вместе с какими-то бомжами. Прямо в «обезьяннике» разодрались с местными маргиналами, одержав убедительную победу по очкам, но и потеряв несколько зубов… И тут Лезгин понял, что сюжет становится слишком радикальным: