в глубь подземелья.
Я спускался все ниже и ниже. В темноте вспыхнули факелы. Когда их пламя стало ярче и сильнее, я различил фрески на стенах, те самые, которые видел здесь, спустившись сюда впервые столько лет назад. Я остановился у входа. Там, в глубине, по-прежнему стоял алтарь. Я вдохнул тяжелый спертый воздух. И вдруг замер. Я почувствовал запах другого вампира. Что подобному существу нужно здесь? Меня охватило волнение. Осторожно я вошел внутрь.
Фигура в черном плаще стояла напротив огня. Она повернулась ко мне и подняла капюшон, закрывавший ее лицо.
— Так, значит, ты убил его, — сказала Гайдэ.
Я, казалось, молчал целую вечность, отрешенно вглядываясь в ее лицо. Оно было сухим и изборожденным морщинами, преждевременно постаревшим. И только глаза сохранили ту живость, которую я помнил. Но это была она. Это была она! Я сделал шаг вперед, протягивая к ней руки. Я рассмеялся с облегчением, радостью и любовью. Но Гайдэ, взглянув на меня, отвернулась.
— Гайдэ!
Она вновь обернулась.
— Пожалуйста, — прошептал я. Она не отвечала. Я замолчал.
— Пожалуйста, — произнес я снова. — Позволь мне обнять тебя. Я думал, что ты умерла
— А разве нет? — спросила она тихим голосом Я покачал головой.
— Мы те, кто мы есть.
— Разве? — возразила она, снова посмотрев на меня. — О Байрон, — прошептала она, — Байрон…
Слезы брызнули из ее глаз. Я никогда раньше не видел, чтобы вампир плакал. Я подошел к ней, и на этот раз она позволила обнять себя. Она начала рыдать и целовать меня, ее пересохшие губы почти с отчаянием прижимались ко мне; все еще всхлипывая, она начала бить меня в грудь кулаками.
— Байрон, Байрон, ты чувствуешь, чувствуешь, что позволил ему победить. Байрон…
Ее тело начало содрогаться от злости и рыданий, затем она вновь поцеловала меня, более настойчиво, чем раньше, и обняла меня так, словно никогда не позволила бы мне покинуть ее. Она все еще дрожала и прижималась ко мне.
Я погладил ее волосы, посеребренные сединой.
— Как ты узнала, что я буду здесь? Гайдэ смахнула слезы.
— Он рассказал мне о своих намерениях.
— Так, значит, он изначально собирался прислать меня сюда?
Гайдэ кивнула.
— Он мертв? Действительно мертв?
— Да.
Гайдэ взглянула мне в глаза.
— О да, я вижу, что это так, — прошептала она. — Ты прекрасен и юн, как и прежде.
— А ты, — спросил я, — он тоже оставил тебе свой Дар?
Она кивнула.
— Ты можешь поступить так же, как я. Ты можешь вернуть…
— Свою прежнюю красоту? — Она горько рассмеялась. — Свою юность?
Я ничего не ответил, лишь склонил голову. Гайдэ отступила
— Я стараюсь не пить человеческую кровь, — сказала она.
Я нахмурился и с недоверием посмотрел на нее. Гайдэ улыбнулась мне. Она распахнула свой плащ. Это было сморщенное, иссохшее тело старухи, местами почерневшее.
— Иногда, — сказала она, — я пила кровь ящериц и других животных. Однажды это был турок, который пытался убить меня. Но других…
Я с ужасом посмотрел на нее.
— Гайдэ…
— Нет! — внезапно выкрикнула она. — Нет! Я не вурдалак! Я не вампир!
Она задрожала и сжала грудь, словно желая разорвать свою плоть. Я попытался прикоснуться к ней, но она отстранилась.
— Нет, нет, нет…
Ее голос затих, но в горящих глазах не было ни слезинки.
— Но паша, — прошептал я, — он был убийцей, он был турок.
Гайдэ расхохоталась ужасным, раздирающим душу смехом.
— Неужели ты так и не понял? — спросила она.
— Что?
— Он был моим отцом. — Она дико посмотрела на меня. — Моим отцом! Плоть от плоти, кровь от крови.
Она посмотрела на меня и снова задрожала. Она отступила назад, и теперь ее голову обрамляла огненная стена.
— Я не могла, — прошептала она, — я не могла! Не имеет значения, что он сделал, я не могла, не могла! Ты понимаешь? Разве я могла пить кровь собственного отца? Человека, который даровал мне жизнь?
Она рассмеялась.
— Ну конечно, я забыла, ты — то самое создание, которое убило собственного ребенка. Я с ужасом посмотрел на нее.
— Я никогда не знал, — произнес я наконец.
— О да.
Она откинула назад волосы.
— Он воспитал меня. Он всегда был отцом для своих крестьян. Но я была другой. По какой-то причине я тронула его сердце. Возможно, он даже по-своему любил меня. Он оставил меня в живых. Конечно, он использовал меня, но оставил в живых. Свою дочь. Свою возлюбленную дочь.
Она улыбнулась.
— Много лет назад он намеревался отдать меня тебе. Не правда ли, как странно? Ты должен был стать его преемником, а я твоей невестой-вампиром. Неудивительно, что он был очень огорчен, когда узнал, что мы упорхнули от него.
Я перевел дух.
— Он сам рассказал тебе это?
— Да. Но прежде он… — Ее голос затих. Она крепко обхватила себя за плечи и начала раскачиваться из стороны в сторону. — Но прежде он сделал меня монстром.
Я взглянул в ее горящие глаза вампира.
— Но после этого? — спросил я и отчаянно замотал головой, не желая верить. — Ты никогда не пыталась преследовать меня?
— Ода.
От ее слов веяло холодом. Он обжигал мое сердце.
— Я никогда не видел тебя.
— Неужели?
— Это правда.
— Тогда, может быть, я не могла выносить твоего присутствия.
Она отвернулась и стала смотреть на огонь. Она долго наблюдала за узорами пламени, затем повернулась ко мне.
— Подумай, — с внезапной страстностью сказала она. — Ты уверен? Думай, Байрон, думай!
— Это ты была в Миссолунги?
— О да, конечно, и в Миссолунги тоже. Гайдэ рассмеялась.
— Как же я могла удержаться, чтоб не взглянуть на тебя? Услышать твое имя после стольких лет, имя мессии, пришедшего с Запада Твое имя было у всех на устах. И я надеялась, почти не имея на то оснований, что ты придешь…
Она умолкла.
— А ты вспоминал обо мне?
Я пристально посмотрел на нее. Ответ был не нужен.
— Байрон…
Она взяла мои руки и крепко сжала их.
— Ты так прекрасен. Даже когда постарел, огрубел, разъезжая верхом по болотам.
Я вспомнил, как она кричала мне у болота.
— Почему ты желала моей смерти? — спросил я.
— Потому что я все еще люблю тебя, — ответила она.
Я поцеловал ее. Она печально улыбнулась мне в ответ.
— Потому что я старая и уродливая, а ты, ты, Байрон, ты тоже вампир, ты был когда-то таким смелым и добрым…
Она умолкла и склонила голову, затем взглянула на меня.
— Но… как я сказала, это был не первый раз, когда я следовала за тобой.
Я пристально посмотрел на нее.
— Когда? — спросил я. Она ниже наклонила голову.
— Гайдэ, скажи мне, когда? Ее глаза встретились с моими.
— В Афинах, — тихо сказала она.
— Вскоре после того…
— Да, ровно через год. Я пошла за тобой и видела, как ты убивал. У меня был жалкий вид. Возможно, я еще несколько раз обнаруживала себя…
Она остановилась.
— И еще когда? — спросил я.
Она улыбнулась в ответ, и внезапно я понял. Я вспомнил улицу, женщину с ребенком на руках, аромат золотистой крови.
— Это была ты, — прошептал я. — Ребенок на твоих руках был нашим ребенком, твоим и моим. Гайдэ молчала.
— Ответь мне, — сказал я. — Скажи мне, что я прав.
— Значит, ты все помнишь, — сказала она наконец. Она сделала шаг вперед, отдаляясь от пламени. Я обнял ее и посмотрел через ее плечо на огонь.
— Ребенок… — прошептал я. — Плод того последнего мгновения, когда мы были вместе.
Нить, хоть и очень тонкая, протянувшаяся от нашего последнего мига смертной любви. Воспоминания, облеченные в человеческую форму, хранившие печать того, кем мы были раньше. Связь, последняя связь со всем тем, что мы потеряли. Ребенок…
Лорд Байрон покачал головой.
Он пристально посмотрел на Ребекку и медленно улыбнулся.
— Это был мальчик. Гайдэ отослала его от себя, потому что не могла вынести его запах. Конечно, я также был опасен для него. Он обучался в школе в Нафплионе. Я не мог приехать и увидеть его собственными глазами, но, покидая Ахерон, мы с Гайдэ решили обеспечить его будущее. Я отправил его в Лондон. Там его воспитывали как истинного англичанина В конце концов он взял себе английскую фамилию, — он вновь улыбнулся, — вы догадываетесь какую?
Ребекка кивнула.
— Конечно, — машинально ответила она.
— Рутвен.
Она сидела, похолодев от ужаса, и слышала шум, который доносился из темноты за ее спиной. Встретившись взглядом с лордом Байроном, она облизала пересохшие губы.
— И вы, — спросила она, — так и продолжали оставаться вдали от Англии и вашего сына?
— От Англии в основном да. Я взял рукописи паши. Вместе с Гайдэ мы продолжали поиски через континенты и скрытые миры. Но Гайдэ вскоре стала слишком старой, чтобы путешествовать, на нее было страшно смотреть.
Ребекка кивнула, напуганная. Она все поняла
— Так, значит, Гайдэ и есть то существо, которое я видела в склепе?
— Да. Она так ни разу и не пила человеческой крови. Она лежит, погребенная в этом склепе. Рядом с ней покоится тело паши, под надгробием в часовне. Два долгих столетия они гниют там вместе — мертвый паша и все еще живая Гайдэ, напрасно ожидая окончания моих поисков.
— Так, значит, — Ребекка перевела дух, — вы все еще не нашли выход?
Лорд Байрон зловеще усмехнулся.
— Нет, как видите.
Ребекка крутила локон своих золотисто-каштановых волос.
— Думаете, вам это в конце концов удастся? — осмелилась она спросить. Он поднял бровь.
— Возможно.
— Вы найдете то, что ищете.
— Благодарю. — Он склонил голову. — Могу я вас спросить, почему вы так думаете?
— Потому что вы все еще существуете. Вы могли прекратить свои поиски, но вы не сделали этого. И как обещал паша — должна существовать надежда.
Лорд Байрон улыбнулся.
— Возможно, вы правы, — сказал он. — Но умереть от руки Полидори для меня невыносимо. Он нахмурился.
— Нет. Быть уничтоженным своим врагом, убившим все, что я любил… Нет.