Сперва ей пришлось долго шлепать по лужам, пока шла лесом, где когда-то проходила железная дорога. По обочинам росли маленькие солнечные цветы Мать-и-мачеха, дневные птицы со своими веселыми и звонкими трелями исчезли, лес наполнился другими звуками: пронзительными, где-то глухими и таинственными.
Огромное поле до деревушки Катя преодолела вихрем, ее ноги едва касались земли, с такой невероятной скоростью она передвигалась. Играл Шуберт «Вечер в лесу» - легкая, точно наполненная волшебством мелодия.
Возле самого первого дома с перекошенным забором девушка спросила у старика нужное направление. И с трудом справившись с желанием отведать его крови, бросилась прочь, подальше от населенного пункта. Ей казалось, она не ела несколько дней. Такого страшного голода ей еще испытывать не приходилось.
Поля, леса, дороги и снова поля, леса. Ночь близилась к концу, когда девушка достигла центра города. Она сама толком не знала, зачем ей центр, почему не пошла сразу в дом братьев, где ее ждала холодная кровь в красивом бокале на ножке.
Но вот впереди показался Краснофлотский мост, ее место встречи с Анжеликой в ту ночь, когда наивно отправилась в Тартарус.
«Пойду сейчас к ней и убью, сожгу дотла эту суку, - гневно размышляла Катя, и в животе поворачивался огненный шар. - И пусть тогда Лайонел достанется кому-то другому, лишь бы не ей!»
Девушка быстро двигалась вдоль Мойки, с плавающим в черной воде отражением желтых фонарей. Под ногами на сухом асфальте хрустел песок. В окнах старинных домов свет нигде не горел, улицы были пустынны - ни одного прохожего.
Что- то заставило девушку обернуться, и она увидела позади четыре гранитных обелиска Поцелуева моста. Мысли о мести и ненависти настолько захватили ее, что она прошла мимо, даже не вспомнив о Лайонеле, их поцелуе и самое главное -о замке с гравировкой.
Девушка вернулась на мост и приблизилась к зеленой решетке, взяв в руки замок - блестящее сердце.
- С тобою рядом и вечности мало… - шепотом прочла она надпись. Немое сердце в груди едва ощутимо, и оттого столь горестно, сжалось. Катя нащупала под кофтой ключ и сняла цепочку с шеи.
«Девочка моя, вечность - это слишком долго. Л. Н.» переливались красивые буквы на ключе.
Когда была тут в прошлый раз, ей очень хотелось знать: приходил ли сюда Лайонел посмотреть на ее подарок? Теперь точно знала - приходил. Доказательство лежало у нее в ладони - ключ, холодный и бесчувственный, совсем как его создатель.
Девушка вставила ключ в замок, повернула три раза и сняла блестящее сердце с перил. Какое-то время она держала замок в одной руке, ключ в другой, а потом размахнулась и швырнула их в канал. Те, подняв брызги, ушли на дно, а гладкая поверхность воды покрылась рябью, и отражение круглых фонарей, покачиваясь, превратилось в один сплошной блеск.
Катя брела по городу, обессиленная от голода и раздавленная могильной плитой собственных чувств.
Ей нравилось прикасаться к холодным шершавым парапетам, фигурным решеткам перил вдоль каналов, любоваться спокойной водой, всматриваться в трещинки на старых зданиях. Девушке впервые казалось, что она все тут знает наизусть: набережные, мосты, переулки, соборы, здания музеев, памятники. «Весну» ей играл на скрипке Вивальди, и в невероятном вихре звуков спящий город оживал. На другой стороне набережной катил экипаж, мимо под зонтиками шли дамы в пышных платьях, длиннобородый господин скакал на коне.
До дома братьев Катя добралась с первыми лучами солнца. В пустой прихожей с одиноко свисающей с потолка лампочкой и ржавыми крючками на стене ее встретила Ксана.
Служанка, одетая в откровенное красное платье до пола, удивилась появлению хозяйки, а Катя учуяла в воздухе знакомый морозный аромат.
- Лайонел тут? - недоверчиво выдохнула она.
Ксана отрицательно мотнула головой.
- Нет.
- Лжешь!
- Его тут нет, - спокойно произнесла служанка.
- А для кого же ты так разоделась? - Не дожидаясь ответа, девушка побежала на второй этаж, проверила каждую комнату, кабинет. Второй этаж оказался пуст, ничего интересного, кроме открытого люка на потолке в своей спальне она не обнаружила. А свежий морозный аромат между тем жил повсюду, в каждом уголке дома.
Катя вернулась на первый этаж, обошла комнаты и остановилась перед дверью в гостиную - последней надеждой.
При нажатии на кнопочку сбоку кирпичная стена отъехала в сторону, девушка толкнула дверь и застыла, не в силах переступить порог. На полу лежала огромная картина-пазл - та самая, которую собирали Кира с Йоро перед путешествием в Тартарус. Та самая, которую Лайонел подарил на память своему оборотню. Та самая, с надписью на белой коробке «Собери любовь».
На картине был изображен прекрасный сад и среди цветущей нежной черемухи под дожем танцевала пара.
Катя закрыла лицо руками.
- Как он мог, как мог… - шептала девушка.
В этой паре она узнала себя, одетую в белое платье, и Вильяма. Он смотрел на нее влюбленными глазами, а она счастливо улыбалась ему, подставляя лицо дождю.
Теперь она поняла, что Лайонел спланировал все заранее и оставить ее Вильяму он решил еще до Тартаруса. Ключ от замка, картина - все встало на свои места.
Девушка подняла ресницы, и картина вспыхнула. Через секунду от нее остался лишь пепел.
Она сидела на стуле возле стены, прижав к себе колени, и смотрела в одну точку. Одетая в белую тонкую майку и шорты, девушка казалась маленькой и совсем хрупкой. Распущенная пушистая грива волос укрывала обнаженные плечи.
Вильям помялся на пороге комнаты, но внимание привлечь не удалось. Поэтому он сказал:
- Сегодня Джонсон устраивает благотворительный прием Памяти погибших в войне две тысячи второго года.
Один лишь взмах ресниц цвета охры.
- Не хочется.
Изо дня в день он получал один и тот же ответ. Она ничего не хотела и, как он догадывался, в особенности видеть его. Несколько утешало лишь одно: с Тане, Кирой, Ксаной, и даже со своим любимчиком Йоро она вела себя точно так же.
Молодой человек присел на край постели и нарочито веселым голосом заметил:
- Ты наверняка и не знаешь, что за война была в две тысячи втором!
Она не повернула к нему даже головы, в голосе проскользнул плохо скрываемый сарказм:
- Все что касается вампирской истории, я страшно невежественна.
Вильям вздохнул, а она отвернулась к стене.
- Я не хотел тебя обидеть… хотел рассказать…
Она усмехнулась.
- О чем?
- О войне, - промямлил молодой человек и, поняв, как по-дурацки все вышло, попытался исправиться: - Петербург воевал с Таллинном! Много вампиров полегло. В Таллинне в тот год вступил в права новый правитель.
Катя все- таки посмотрела на него и без особого интереса спросила:
- А Петербургу что до этого?
Воодушевленный такой маленькой победой, Вильям сразу выложил:
- Таллинном управлял хороший знакомый Лайонела, после завоевания Петербурга мой брат провел еще несколько войн, чтобы окружить себя дружественно настроенными соседями. А новый правитель Таллинна был чужеземным завоевателем и отказался участвовать в каких-то темных делишках Москвы, Петербурга, Хельсинок, Стокгольма и других ближайших сильных соседей. После сражения правитель был убит, на его место Лайонел посадил своего приближенного. Джонсон участвовал в военных действиях и теперь каждый год устраивает прием. Приезжает даже правитель Таллинна.
Когда молодой человек понял, про кого ненароком сболтнул, было слишком поздно, Катя вновь замкнулась и отвернулась к стене.
- Прости, я не хотел напоминать, я…
Она лишь молча кивнула, продолжая смотреть в стену.
Вильям поднялся, понимая, что сегодня он ее уже не разговорит.
- Позови, если что-то понадобится.
Он вышел из комнаты, сбежал по лесенке на второй этаж и, пройдя по коридору, зашел в кабинет брата. Тане не успел встать из-за стола и застыл с бестолковой улыбкой, пойманный врасплох с личной печатью Лайонела в руке.
Щеки юнца порозовели, он отставил печать и деловито поинтересовался:
- Как там бес, все бесится?
Он посмеялся, найдя свою шутку остроумной. Вильям же опустился в кресло и проворчал:
- Почему бы тебе не заняться чем-то полезным вместо того, чтобы изображать из себя моего братца?
- Никого я не… - задохнулся от возмущения Атанасиос и тряхнул серыми волосами. - Если не клеется с девчонкой, так и говори, нечего на меня вымещать свое недовольство!
Молодой человек смерил его сочувственным взглядом.
- Твои попытки походить на Лайонела жалки. Полагаю, тебе стоит побывать в обществе, там ты найдешь единомышленников. В Петербурге таких мечтателей, как ты, мно-о-ого.
Мальчишка насупился, но более не возражал. А когда устал от молчания, поинтересовался:
- Ты собираешься вообще принять дела города у Георгия?
- Мне пока не до этого, - отмахнулся Вильям.
- Ну конечно. - Тане поднялся из-за стола и прошествовал к двери. - Ты ведь должен умасливать одну жутко спесивую девчонку. - Он хмыкнул. - А я, пожалуй, пойду к тебе в комнату, одолжу костюм. Планирую сегодня познакомиться с вашим обществом.
- Давай-давай.
Атанасиос уже вышел из кабинета, но обернулся.
- Как думаешь, Вил, каковы мои шансы затащить в постель Анжелику Тьеполо?
Тот покачал головой.
- Посидеть за письменном столом моего брата, смотрю, тебе недостаточно…
Юнец нахально оскалился.
- И это мне говорит тот, кто не сегодня, завтра, уложит на лопатки главную драгоценность Лайонела!
Молодой человек поморщился от резкого смеха Тане, но когда перед мысленным взором предстала Катя с разметавшимися по подушке волосами, лицо его омрачилось еще больше. Только в самых уголках губ нерешительная улыбка приоткрывала истину.
Глава 19
Анжелика прислушалась к голосам, доносившимся из беседки зимнего сада. По каменной дорожке в бальный зал проходили парочки, а девушка в черно-белом коротком платье стояла возле карликового деревца и делала вид, будто любуется кустовыми розами.