Насквозь промокшие уголовники на чём свет стоял матерились. Их палатки, поставленные на самом берегу, сначала залило водой, бурлящими ручьями ринувшейся с сопки. А потом вышедшая из берегов река заставила их в самый разгар разгулявшейся стихии перетаскиваться, спасая имущество, выше в сопку. Остап сохранял спокойствие, но был зол, он должен был это предусмотреть, но вечером вместе со всеми высматривал и поджидал того мальчишку, который должен был выйти к их костру, если, конечно, хотел выжить. Но к костру он не вышел. «Значит, укрылся где-то здесь, — рассуждал Остап. — Конечно, в пещере, она уже рядом!» — наконец дошло до Остапа.
— Так, хорош зубоскалить, братва, дождь кончается. Один чёрт все мокрые насквозь. Надо идти, здесь совсем рядом должна быть пещера. Палатки надо развесить, чтоб просохли, потом вернёмся, заберём. Наш беглец точно там нас поджидает, больше ему укрыться негде.
— Это ж совсем другой расклад, — ощерился в недоброй ухмылке Хрущ.
— Ну, ты, Танцор, хитрован, гляньте, из воды сухим вышел, — увидев, как тот развешивает свою мокрую одежду, сказал Задвига.
— Вам всё равно в энти штаны не влезть, а мне как раз впору, не зря тащил! — застегивая на себе куртку Владимира, ответил Танцор. — Во, тут в кармане и ксива имеется, — разглядывая документы Владимира, продолжал Танцор, — сгодится при случае, а, Остап?
— Я же сказал, всё, кроме жратвы, утопить, — жёстко ответил Остап, повернувшись к Танцору.
Он исподлобья смотрел в глаза этому молодому бандиту. Наступила тишина. Все остановились и чего-то ждали. Задвига и Хрущ, прошедшие лагерную школу, знали, чем может окончится для Танцора такой прокол, и предвкушали финал. Танцор, не выдержав тяжёлого взгляда Остапа, молча, нервно стал расстёгивать уже застёгнутую куртку.
— Гляди, братва, дым! — прервал тишину Дергач, показывая пальцем по течению реки.
Все обернулись. Точно, километрах в двух, за сопкой поднимался столб дыма. Все посмотрели на Остапа. Промокшая одежда и предвкушение горячей пищи победили, Остап решил повременить с наказанием.
— Ладно, оставь, потом разберёмся.
Танцор, облегчённо вздохнув, как-то по-идиотски улыбнулся и побежал в кусты.
— Пошли. У костра нас явно не ждут. Берём только оружие и жратву. — Остап, вскинув на плечо карабин, бросил небольшой рюкзак Дергачу: — Понесёшь.
Тот без вопросов закинул рюкзак за плечи.
— Танцор, ну ты где там, обделался, что ль? — крикнул Хрущ, выходя на берег следом за Остапом.
— Иду, уже иду я, — отозвался Танцор, появляясь из кустов. — Ни хрена себе зверюга! — громко прошептал Танцор, когда группа приблизилась и все увидели чёрную огромную голову лошади.
— Тихо! — прошипел Остап. — Башку оторву, ещё раз пикнешь! Вон тропа в сопку. Я по тропе, двое справа, двое слева. Надо обойти со всех сторон костёр и по моему сигналу напасть. Нам он живой нужен, а то опять ноги сделает или в воду сиганёт, ищи его потом. Пошли.
Когда грязные и мокрые они подползли к месту стоянки Такдыгана, то увидели двух оленей, привязанных к корявой берёзке, развешанные для просушки у костра вещи. Никого не было. Остап лежал не двигаясь, наблюдал. «Где этот щенок, неужели сорвался!» Медленно и томительно тянулись минуты. Промокшая одежда вводила в дрожь, яркое пламя костра манило и звало к себе.
Ничего не говорило о присутствии здесь кого-нибудь. «Может, спит марфута в пещере», — подумал Остап и, коротко свистнув сквозь зубы, бросился мимо костра к скале, поднимавшейся за большим камнем, перед которым горел костёр. Через несколько минут, обыскав всё и осмотрев, насколько было видно, первый зал пещеры, они собрались у костра.
— Наверное, засёк нас и смылся, гадёныш, — высказался Хрущ.
— Да и чёрт с ним. Остап, ты нас сюда зачем вёл? В пещере полно оружия, на хрена нам оно? — спросил Задвига.
— Да, сюда. Оружие и патроны нам не нужны, забудь про них, в этой пещере тайник с рыжьём. Заберём — и назад. Но здесь кто-то есть, костёр кто-то разжёг, и пока мы его не найдём…
— А чё его искать, вон он сам идёт, — тихо сказал Хрущ, глазами показывая Остапу на тропу.
По тропе поднимался Такдыган. Он нёс берестяное ведро с водой. Увидев людей у костра, он на секунду приостановился и продолжил идти.
— Всем сидеть, не двигаться. — Остап шёпотом, не поворачивая головы в сторону идущего, сказал: — Говорил же, сам придёт, куда ему деваться.
— Не, Остап, это старик, тунгус какой-то, — прошептал Хрущ.
— Оружие у него есть?
— Нет, несёт что-то в ведёрке.
Такдыган подошёл к костру, он заметил присутствие людей у пещеры слишком поздно и слишком поздно понял, что эти люди опасны. Когда он заметил следы на тропе, подумал, что пришёл Владимир. Увидев сидящих у костра, он узнал куртку студента, но в неё был одет другой человек. Когда он приблизился и сидящие у костра встали и повернулись к нему, Такдыган понял, что перед ним плохие люди. У них были волчьи глаза, вернее, в их взглядах он увидел волчью натуру.
Наведя карабин на старика, Остап спросил:
— Где молодой?
Такдыган поставил на землю ведёрко и, медленно осмотрев стоящих перед ним бандитов, ответил:
— Вам это лучше знать.
Остап понял, что одежда на Танцоре всё объяснила старику. Сплюнув с досады сквозь зубы, Остап посмотрел на Танцора. Поиграв желваками, медленно повернул карабин в его сторону. Лицо Танцора вытянулось и побледнело. Несколько минут Остап молча смотрел на бандита. Потом коротко приказал:
— Связать!
Хрущ и Задвига кинулись к Танцору. Дергач непонимающе топтался на месте.
— Старика связать! — рявкнул Остап, уточнив свой приказ. Такдыган спокойно позволил связать себе руки сзади. — Подвесьте его вот на этот сук, может, вспомнит, где наш пловец.
Хрущ и Задвига подволокли Такдыгана к стоявшей рядом сосне. Перекинув веревку через толстый сук, начали подтягивать старика вверх.
— Говори, старый, где прячется парень, что был на реке!
Старый охотник молчал, ничто на его лице не выдавало ни боли, ни страха. Оно было спокойным, его взгляд, устремлённый сквозь людей и время, был чист и ясен. Ноги Такдыгана оторвались от земли, суставы плеч с хрустом вывернулись, и он потерял сознание, безвольно повиснув на верёвке.
— Бросьте его, Хрущ. Займись оленем, надо пожрать и мясом запастись, остальные за мной, — сказал Остап и пошёл в сторону входа в пещеру.
— Это я мигом. Задвига, дай свой нож, — весело сказал Хрущ. Засучив рукава, пошёл к привязанным оленям.
— Надо бы факела сообразить, темно там, как в преисподней, — предложил Задвига, когда они подошли к пещере.
— Вот и займитесь этим, я пока здесь посмотрю, у входа.
Остап вошёл в проход и стал осматривать просторный, уходящий в темноту зал. Ящики с оружием и патронами его особо не заинтересовали, хотя он проверил каждый. Постепенно зрение привыкло к темноте, и он пошёл вглубь пещеры. Поднял предмет, об который споткнулся. Вернувшись ближе к свету, разглядел — это был сапог с костью от ноги человека. Остап внимательно осмотрел находку и отбросил в сторону. Его догадка подтверждалась. Оружие и останки свидетельствовали о том, что он не зря сюда шёл. Нетерпение найти золото достигло апогея.
— Ну, где вы там? Давайте быстрее, — выбежав из пещеры, заорал Остап.
— Так не из чего сделать, Остап, — развёл руками Задвига. — Вот колья нарубили, а чё жечь-то?
Похабно выругавшись, Остап подскочил к Дергачу:
— Вытряхивайся из телогрейки!
— Дык это, а как я…
— Ни хрена с тобой не будет, вон на дереве одежонка тунгусская висит. Сымай ватник, говорю! — заорал Остап.
Разрезав на куски ватник Дергача, прикрутили к кольям.
— Хрущ, чё у тебя там? Шкуру ободрал?
— Да.
— Тащи сюда. Да не мясо, шкуру. Скоблите со шкуры жир в котелок, пропитать надо ватники на факелах.
Через полчаса факела были готовы.
— Жарь мясо, а мы пойдём пошукаем в пещере. Может, что и найдём. — Хитро улыбнувшись, Остап, взяв факел, пошёл к пещере.
Дергач, Танцор и Задвига с факелами пошли следом.
Запах жареной оленины привлёк внимание Вангола ещё на реке. Палатки и часть вещей, небрежно брошенные на берегу группой Остапа, свидетельствовали: произошло что-то, заставившее бандитов спешить. Что именно, Вангол понять не мог, пока не увидел дым костра у сопки. Только теперь, почувствовав запах жареного мяса, он понял: произошло что-то плохое. Никто из орочон не будет бить оленя летом, вдали от стоянки. В этих местах вообще никто, кроме семьи Ошаны, не кочевал. Вангол подумал о Такдыгане и почувствовал острое чувство тревоги. Они причалили и спрятали лодки немного выше по течению. Вангол, хорошо зная это место, повёл Арефьева и Макушева в обход скалы, чтобы подойти к пещере незаметно, с вершины сопки. Подъём был тяжёлый — круто, мокро и скользко, Макушев и Арефьев сильно отставали, задыхаясь и обливаясь потом. Вангол спешил и потому не ждал. Он вышел на вершину и стал спускаться вниз к скале, к пещере. Поднявшиеся на вершину Макушев и Арефьев увидели карабин Вангола, приставленный к сосне. На коре дерева, срезанной ножом, виднелись две стрелы.
— Я так думаю, нам нужно разделиться и спускаться вниз к костру, — прошептал Макушев, отдышавшись.
«Правильно думаешь, капитан, — прозвучало в голове Макушева. — Спускайтесь по склону. Только очень осторожно и медленно. Подберётесь до прямой видимости и наблюдайте. Не стрелять, Остап нам нужен живым».
«Всё понял», — мысленно ответил Макушев.
— Володя, ты левее, я правее осторожно спускаемся вниз. Видишь дымок, там костёр и наверняка Остап со своей кодлой. Наша задача скрытное наблюдение, только наблюдение, это приказ Вангола.
— Я всё понял, Степан, только не пойму, когда это Вангол нам сказал? Я что, проспал инструктаж? — спросил Владимир.
— Всё, действуем. — Оставив вопросы без ответа, Макушев пошёл вниз.
— Почему он карабин оставил? — спросил вслед уходившему капитану Арефьев.
Макушев, остановившись, приложил палец к губам и махнул рукой, из чего Владимир понял: хватит болтать, спускайся.