тся подтянуться в учебе…
— Ну вот, пожалуйста. — Капитолина Николаевна скорбно гнула крашеные брови. — Теперь, надеюсь, поймут, каких трудов мне стоит воспитывать ее.
В четвертом классе Варенька осталась на второй год.
XII
Лето Варенька провела дома. Утром девочка убирала комнату, затем садилась пороть теткино платье, которое раньше было подогнуто повыше, а теперь, в связи с изменившейся модой, его следовало удлинить. Потом Варенька ходила в булочную, клеила конверты, чистила картошку, мыла посуду. День проходил в непрерывных хлопотах. Девочка очень уставала, но держалась стойко и никаких признаков недовольства не проявляла.
Но, когда пришла осень и наступило время учебы, она категорически отказалась идти в школу.
Изумленная и уже всерьез растерявшаяся Капитолина Николаевна обратилась за помощью к соседке.
— Елизавета Васильевна, голубушка, повлияйте хоть вы. У родителей характерец, но у нее похлеще будет!
— Ну, это вы зря, — возразила Елизавета Васильевна и пошла к Вареньке.
— Страшное дело — воспитывать чужого ребенка, — идя следом, жаловалась Амелина. — Была бы моя, я не знаю что сделала бы с нею. А эту пальцем не тронь. Сразу обвинят: не так воспитываешь, не так относишься, не жалеешь!
Варенька лежала на кровати и плакала.
— Ну успокойся. — Подсев к ней, Елизавета Васильевна положила руку на ее голову. — Перестань.
— Я уже тысячу раз ей говорила это. — Капитолина Николаевна со злостью зажгла спичку и поднесла ее к зажатой в зубах папиросе. — Уперлась, хоть кол на голове теши. Нет больше моих сил. Брошу все к черту и уеду. Пусть как хотят. Зачем мне нервничать из-за чужого ребенка? В конце концов и у меня есть нервы!
Елизавета Васильевна с досадой посмотрела на Амелину, ласково повернула голову Вареньки и заглянула ей в глаза:
— Ты чего бастуешь? Почему не хочешь учиться?
— Я хочу, — еще горше заплакала девочка.
— А в школу идти отказываешься. Как это понять?
— Мне стыдно, — после небольшого колебания призналась Варенька, прижавшись мокрой щекой к шее Елизаветы Васильевны.
— Подумаешь, мимоза нашлась! — возмутилась тетя Лина, но ее оборвала Елизавета Васильевна:
— Ни к чему это. — И мягко обратилась к Вареньке: — Насчет стыда ты это правильно.
Девочка насторожилась, а Елизавета Васильевна продолжала:
— Вот у меня недавно подплетина получилась. Ну, брак такой в нашей работе случается, слыхала, чай, от бабушки-то. Я уж краснела, краснела, а потом сказала: давно, мол, у меня брака не бывало, не будет его и теперь. И как пообещала, так сразу на душе легче стало. Вижу, люди мне верят, потому как знают, что словом своим я зря кидаться не стану.
Прислушиваясь к спокойной, рассудительной речи, Варенька начала понемногу затихать.
— После того случая, — говорила пожилая ткачиха, — я, конечно, к работе стала относиться куда внимательнее. Брака нового не появлялось, а старое забылось. А тут вот совсем на днях помощник мастера приводит ко мне одну красавицу и говорит: «Принимай, Васильевна, ученицу. Опыт у тебя большой, так ты расскажи ей, как и что нужно». Вот ведь куда повернуло. Ну, я ему, конечно, отвечаю: не одну, мол, выучила, давай и эту.
Варенька вздохнула и, немного откинувшись назад, положила голову на плечо Елизаветы Васильевны, которая будто и не заметила этого.
— Так и у тебя может случиться, — тем же спокойным голосом продолжала она. — Конечно то, что ты на второй год осталась, — плохо. Но если хорошенько приналяжешь, то своих подружек догонишь, а там, может, и перегонишь. А учиться надо, время теперь такое. Я вот старуха — и то при Советской власти грамоту одолела, теперь газеты читаю, книжки разные. Пойдем, я провожу тебя до школы, — предложила она вдруг. — Мне как раз в ту сторону.
— Как бабушка? — встрепенулась девочка.
— Можно и как бабушка, — улыбнулась Елизавета Васильевна.
— Я сейчас. — Девочка соскочила с кровати. — Вы подождите меня.
— Слава богу, — облегченно передохнула Капитолина Николаевна. — Я уже боялась, что нам не удастся сломить ее.
— А ее ломать не надо, — возразила Елизавета Васильевна. — Бывает, ласка кулак пересиливает.
— Я так и знала. — Капитолина Николаевна капризно вздернула подбородок. — Виноватой во всем сделают меня. Что за народ, право? Нет чтобы посочувствовать. Ведь с чужим ребенком вожусь! Нет, обязательно осудят.
— А ты бы не бралась за то, к чему не лежит душа, — резонно заметила ей Елизавета Васильевна.
К школе Варенька и Елизавета Васильевна шли той же дорогой, по которой четыре года назад Ульяна Гавриловна вела свою внучку на первый урок. И как тогда, Варенька остановилась возле старой, покосившейся набок липы.
— Елизавета Васильевна, — заговорила она несмело, — можно, я буду вас называть… бабушкой?
— Называй, если есть охота, — согласилась та.
— Спасибо… бабушка, — тихо прошептала Варенька, но не ушла.
Поняв девочку, Елизавета Васильевна поцеловала ее в лоб.
— Спасибо, бабушка, — счастливо сверкнув глазами, еще раз прошептала Варенька и побежала к крыльцу.
Следя за ней взглядом, Елизавета Васильевна с грустью подумала: «По ласке-то как стосковалась…».
С этого дня между пожилой ткачихой и школьницей завязалась крепкая дружба. К урокам Варенька готовилась в комнате своей новой бабушки. Здесь же она проводила и то время, когда в квартире появлялся Левкоев. Это обстоятельство особенно устраивало Капитолину Николаевну. Едва ее гость появлялся на пороге, она тут же обращалась к своей воспитаннице:
— Варенька, миленькая, побудь у бабушки, пока мы тут поговорим.
— Верно, — поддерживал ее Левкоев, извлекая из карманов бутылки. — Разговор у нас серьезный будет. Ты крой отсюда…
Девочка стала лучше учиться.
Нина Алексеевна вела теперь первый класс, но за своей бывшей ученицей продолжала следить и радовалась ее успехам. Она постаралась поближе узнать Елизавету Васильевну, которая стала подписывать даже Варенькин дневник.
— В прошлом году нам не удалось помочь ей, — сокрушалась учительница, — но в этом году, благодаря вам, все идет благополучно.
— А я вовремя не догадалась, — призналась Елизавета Васильевна. — Вижу, девочка в школу ходит, ну и ладно. Конечно, с теткой ей нелегко, знаю, но так мать распорядилась.
— Я пробовала писать Екатерине Ивановне, но ответа не получила.
— Я тоже ей писала. А толк какой? Она мои письма Капитолине переслала, та надулась на меня, с месяц не разговаривали. Вот и все.
— Это хорошо, что вы девочку приветили.
— Да мне и самой веселее с ней, — призналась Елизавета Васильевна…
Электрическая лампочка под матовым абажуром мягко освещает комнату.
Только изредка заглядывая в книгу, Варенька читает стихи:
Буря мглою небо кроет,
Вихри снежные крутя…
За окном шумит дождь, злится осенний ветер. Елизавета Васильевна прислушивается к ветру, дождю, к Вареньке и в это же время думает о своих сыновьях, в уме перебирает строки их писем. И причин будто нет, а материнское сердце тревожится.
Из коридора вдруг доносится шум.
Елизавета Васильевна встает с дивана и выглядывает за дверь.
Там Капитолина Николаевна провожает пьяного Левкоева.
— Елизавета Васильевна, золотко, мы тихо, — хихикает она.
— Ш-ш! — Левкоев прикладывает палец к губам и, довольный собой, смеется.
Елизавета Васильевна сердито закрывает дверь…
— Бабушка, а правда, что от меня мама отказалась? — спросила как-то Варенька.
— Кто же от родного дитя отказывается? — возразила Елизавета Васильевна. — К тому ж у тебя, окромя матери, отец есть.
— Папа? А где он живет?
— Вот этого я не знаю.
— Поехать бы к нему, — мечтательно вздохнула девочка и нерешительно спросила: — Ты как думаешь, бабушка, он бы от меня не отказался?
— С чего б это? — Делая удивленное, лицо, Елизавета Васильевна дернула правым плечом и для пущей убедительности добавила: — Отец обрадовался бы, увидев тебя.
— Правда? — зарделась Варенька.
В эту ночь ей снился чудесный сон. Она снова была в пионерском лагере и собирала цветы на лужайке, но не для бабушки, как раньше, а для папы. Его Варенька не видела, однако знала, что он где-то совсем рядом. Достаточно было оглянуться, чтобы его увидеть. Но девочка не оглядывалась, этого требовало условие новой, очень интересной игры, которую она придумала с папой.
Когда цветов набралось столько, что Варенька едва могла удержать их в руках, она побежала по мягкой зеленой траве. Ноги оторвались от земли, и Варенька начала парить в воздухе, потом удобно уселась на ветке мощного дуба и засмеялась.
— Это мой папа! — обрадованно закричала она.
Дерево ласково зашумело листьями, а Варенька, вдруг очутившись на качелях, взлетела на облако, которое ее нежно окутало. Девочке очень хорошо.
— Это мой папа! — от избытка нахлынувших чувств громко вскрикнула она, оглянулась, чтобы увидеть папу, но совсем неожиданно услышала голос тети Лины:
— Кого это черти притащили в такую рань?
Варенька удивленно открыла глаза и увидела Капитолину Николаевну, которая, натягивая на себя халат, шла в коридор, чтобы там открыть кому-то входную дверь. Девочка повернулась к стене, плотно закрыв глаза, натянула на плечо одеяло, но сон не вернулся.
— Получите деньги, — донеслось из коридора.
«Почтальон пришел», — в полудремоте отметила Варенька.
Голос тети Лины сразу подобрел.
— Входите, пожалуйста. Сюда. Здесь еще не все в порядке, извините, но сегодня выходной, и я позволила себе лишний часок вздремнуть.
— Распишитесь вот тут, — уже в комнате заговорил почтальон. — Сумму прописью и дату.
На столе звякнула консервная банка о пустую бутылку. Капитолина Николаевна не успела убрать их после вчерашней встречи с Левкоевым, и теперь они мешали.
Пока тетя Лина шелестела деньгами, почтальон спросил: