— К отцу едет, — невозмутимо произнес Моховой и показал билет. — На юг.
— Так нам по дороге, — взглянув на билет, воскликнул мужчина.
— И мне туда же, — вставила женщина.
— Так я и говорю, нам по дороге. Мы можем присмотреть. — Мужчина быстро достал из кармана паспорт. — Пожалуйста. Абахидзе Константин Ираклиевич.
— О, и документ нашелся, — улыбнулся Моховой.
Абахидзе вскинул руку с широко разведенными пальцами.
— Такой случай, товарищ старший лейтенант.
Он участливо повел черными глазами в сторону пригорюнившейся Вареньки.
— А я правду говорю, не взяла документы, — сокрушалась женщина. — Но вот конверты, тут написано. Я — Вера Михайловна Буданова.
— Не надо волноваться, товарищ Вера Михайловна, — улыбнулся вдруг ей Абахидзе. — Одного паспорта на этот случай хватит.
Степан Васильевич Моховой даже бровью не повел. Хорошо он знал людей.
«Ну что ж, — думал он, пусть девочка едет к отцу. Может, так-то к лучшему для нее повернется».
XIV
Южный город с ярким солнцем и густыми зарослями удивительных растений произвел на Вареньку ошеломляющее впечатление. Она сидела рядом с шофером такси, быстро несущегося по асфальту широкого проспекта, и вертела во все стороны головой. Все было ново, интересно, необычно. Запах бензина, которым тянуло от мотора, не мог забить аромата ранних цветов. Пахло морем.
Сзади в машине помещались Константин Ираклиевич и Вера Михайловна. Забыв о прежних распрях, оба, влюбленные в свой город, наперебой давали пояснения.
— Нравится? — указав на прозрачную струю высоко бьющего фонтана, спросил Абахидзе.
— Очень! — захлопала в ладоши Варенька. — У нас холодно, снег, а здесь, будто лето, пальмы. А кусты! Смотрите, они совсем как кубики. Это настоящие?
— Здесь фальшивых не бывает. — Щелкнув языком, Абахидзе крутнул растопыренными пальцами над своим ухом.
— А вот школа. — Вера Михайловна указала в окно налево.
— Институт! — Константин Ираклиевич ткнул большим пальцем вправо.
— Дом отдыха, — проехав немного дальше, заметила она.
— Санаторий! — почти тотчас сообщил он.
— Спортплощадка.
— За угол повернешь, три квартала пройдешь — стадион!..
Такси остановилось возле подъезда большого многоквартирного дома.
— Подожди нас, пожалуйста, — выходя первым на тротуар, попросил шофера Абахидзе.
За ним из машины вышли Варенька и Вера Михайловна.
— Ты, помнится, говорила — четырнадцатая квартира? — спросила она девочку.
— Да, — подтвердила Варенька.
Втроем они поднялись по широкой лестнице на просторную площадку, покрытую крупной метлахской плиткой, и остановились перед дверью, к которой была прикреплена небольшая эмалевая табличка с голубенькой цифрой «14».
— Ну, вот она. — Вера Михайловна заботливо поправила на Вареньке платье, откинула спустившиеся на лоб волосы, взяла ее пальто и, чтобы подбодрить девочку, улыбнулась. Заметно волновался и Абахидзе.
— Ну как, можно? — понизив голос до шепота, спросил он и, когда Буданова, выпрямившись, вздохнула, нажал кнопку электрического звонка. — Все будет хорошо, Варенька, вот увидишь.
Дверь открыла молодая, очень миловидная женщина с немного загорелым лицом.
— Товарищ Заречный Александр Константинович здесь живет? — спросил Абахидзе.
— Здесь, — подтвердила женщина. — Входите, — отступая от порога, пригласила она и, оглянувшись, позвала: — Шура, к тебе.
Абахидзе и Буданова переглянулись, но с места не двинулись.
— Здравствуйте. — В дверях появился одетый в пижаму большой, широкоплечий мужчина с небрежно зачесанными назад светлыми вьющимися волосами. — Извините за мой наряд. Чем могу служить?
— Мы привезли вашу дочку, — кладя руку на плечо Вареньки, сказала Вера Михайловна.
Холеное лицо Заречного вытянулось от изумления. В сильном замешательстве он удивленно посмотрел на Вареньку, которая, затаив дыхание, не моргая, глядела ему в глаза.
— Варя, — едва выдавил он.
Девочка не ответила. Совсем не такой представлялась ей первая встреча с отцом.
— Благодарю вас, — будто очнувшись, растерянно поклонился он Вере Михайловне и оглянулся на жену, словно хотел узнать у нее, что ему следует дальше делать. — Входи, — наконец сказал он дочке и, спохватившись, натянуто улыбнулся ее спутникам: — Пожалуйста, прошу.
— Домой торопимся, — отказалась Вера Михайловна. Она отдала Заречному Варенькино пальто и подвела ее к двери: — Ну, будь счастлива, девочка.
Варенька нерешительно переступила порог отцовского дома.
— Привет, — попрощался Абахидзе.
— Всего хорошего, — поклонился Заречный, для приличия подождал, пока нежданные посетители спустятся с первой лестницы, и закрыл дверь.
— Принял, — усаживаясь на свое место в машине, облегченно перевела дух Вера Михайловна.
Повесив Варенькино пальто на вешалку в передней, Александр Константинович ввел дочку в большую, со вкусом обставленную комнату.
— Как же ты нашла меня? — прежде всего поинтересовался он.
Девочка достала из портфельчика отрезной талон и застенчиво показала его.
— Ясно. А дома знают, куда ты уехала?
Варенька виновато опустила голову.
— Тоже ясно, — улыбнулся он.
Присев на край кресла, Александр Константинович взял дочку за руки и с ласковым любопытством посмотрел на нее.
— Выросла как! Боже, совсем большая! Варька, моя Варька! — Он вдруг громко засмеялся, порывисто обнял дочку и поцеловал ее. — Что скажешь, Танюша? — обратился он к жене.
Очевидно, еще не зная, как отнестись к непредвиденному приезду Вареньки, Татьяна Дмитриевна довольно сдержанно, если не сказать холодно, смотрела на мужа и его дочь. Однако простота, непосредственность и, пожалуй, больше всего, беззащитность хрупкой, будто просвечивающей насквозь, девочки тронули ее. И не злая по натуре женщина неуверенно улыбнулась.
Неожиданно в комнату вбежали сыновья. Увидев в объятиях отца незнакомую девочку, они оба изумленно остановились. На добром лице матери сразу появилась тень беспокойства.
А отец вел себя уже так, словно ничего особенного не случилось.
— А, братья-разбойники! — увидев сыновей, зарокотал он своим зычным голосом. — Идите-ка сюда. Знакомьтесь. Это — Коля и Вова. А это… ваша сестра Варенька!
Мальчики с недоумением поглядели друг на друга, на девочку, затем на мать. Они никогда не слышали, что у них где-то есть сестра.
Чтобы разрядить обстановку и хоть немного ослабить общее возбуждение от внезапного появления Вареньки в доме, Татьяна Дмитриевна быстро подошла к ней и взяла за руку.
— Прежде всего с дороги ей нужно помыться, — заявила она и увела с собой девочку.
Таким образом, отцу была предоставлена возможность, не торопясь, объяснить сыновьям, откуда вдруг появилась у них сестра и почему она к ним приехала.
Александру Константиновичу пришлось мобилизовать все свои дипломатические способности, чтобы, не задев острых углов весьма щекотливого вопроса, удовлетворить любопытство сыновей.
А в это время Варенька с удовольствием мылась в ванне. Татьяна Дмитриевна заботливо помогала ей и командовала:
— Еще раз намыль голову. Потри хорошенько коленки. Полощи волосы лучше. — И, не выдержав, засучила рукава: — Ну-ка, давай я смою.
Когда купанье закончилось, она принесла свой новый халат, в котором, очень довольная, но еще не смело улыбающаяся Варенька снова появилась перед отцом и братьями.
Они уже завтракали.
— Ты опоздаешь, Шура, — сказала мужу Татьяна Дмитриевна и приказала сыновьям: — Ребята, скорее, пора в школу.
Мальчики энергичнее задвигали челюстями.
— Мне к десяти, — пояснил Александр Константинович и обратился к старшему сыну: — Коля, пересядь дальше. — Когда тот передвинулся на соседний стул, освободившееся рядом с собой место он предложил Вареньке: — Садись, дочка.
Татьяна Дмитриевна слегка нахмурилась и, будто защищая сына, нежно прикрыла его голову ладонями, но ничего не сказала.
Девочка села на стул и, наконец почувствовав себя по-настоящему дома, негромко засмеялась.
Насупившись, мальчики украдкой наблюдали за сестрой, перед которой мама поставила тарелку с пухлыми сосисками.
— В каком классе учишься? — осведомился отец.
— В… в четвертом, — смутившись, ответила дочка.
— А Колька в третьем, — ломая ледок отчуждения, заявил вдруг Вова.
— Не Колька, а Коля, — поправила мать.
— А я так и говорю, что он в третьем, — схитрил сын.
— И очень хорошо, вместе в школу будете ходить, — решил отец.
— А по арифметике умножение многозначных чисел проходила? — строго спросил Коля.
— Разговаривать будете после завтрака, — прервала беседу мать, в душе довольная тем, что ребята заговорили между собой. — Сейчас кушайте. Вова, ты как вилку держишь?
Позавтракав, Александр Константинович первым поднялся из-за стола. За ним хотела встать и Варенька, но он удержал ее на стуле.
— Ты кушай.
В прихожей Татьяна Дмитриевна подошла к мужу и будто вскользь спросила:
— Она к нам надолго?
Заречный удивленно посмотрел на жену.
— Куда ж ей?
— Ну да, конечно, — неопределенно произнесла она и поторопила: — Иди. Опоздаешь.
Он улыбнулся.
— Мне ведь к десяти. До работы я хочу заглянуть к Леониду Петровичу. Что-то у него здоровье пошаливает.
Оставшись за столом одни, дети быстро познакомились. Вначале они отвернулись в разные стороны, затем, поглядев друга на друга, хихикнули раз, второй, и это послужило достаточным основанием для сближения. Когда мать, проводив Александра Константиновича, возвратилась, братья уже показывали Вареньке свою комнату.
— Здесь мы спим, — пояснил Вова.
— И уроки делаем, — добавил Коля.
Варенька с изумлением подошла к стене, возле которой на разостланный ковер было навалено множество игрушек. Столько их девочка видела лишь в детском саду. Став на колени, она подняла слона, тронула пальцем зеленого крокодила.