— Не хочешь по-хорошему? — проревел бандит, наступая на нее и заставляя пятиться к живой изгороди.
— А ты, кроме золота, ничего не хочешь? — кокетливо моргнула Динка, сбрасывая плащ на спину, оголяя грудь и открывая голову. — М? — она потянулась рукой к волосам, незаметно выдергивая кинжал. Волосы водопадом рассыпались по плечам.
— Даже так? — хрипло отозвался бандит, завороженно пожирая взглядом ее обнаженную грудь.
— Ну же, милый… — томно протянула Динка, протягивая ладонь со спрятанным в ней ножом к шее бандита. Тот гордо вздернул подбородок, подставляя ей под ласку беззащитную шею.
Разрез получился тонкий и очень глубокий. Бандит тихо булькнул и замер напротив нее выпучив глаза. Динка что есть силы толкнула его в грудь, и он начал заваливаться на спину, откидывая назад голову все дальше и дальше.
— Эй, Хант, ты чего? — оторопели остальные, увидев, что их предводитель рухнул, но еще не замечая в темноте зияющую рану на горле.
Динка, воспользовавшись их замешательством, юркнула между ними и рванула в конюшню. Она бежала между денниками, на ходу вытаскивая из рюкзака веревку и высматривая серую в яблоках лошадь, и слышала приближающийся топот и ругательства. Вот она! Динка распахнула дверцу денника, влетела внутрь, удавкой закинула на шею лошади веревку и, уцепившись за гриву, прыгнула ей на спину, прямо без седла.
— Пошла! — рявкнула она лошади, всаживая в бока шпоры.
Лошадь истошно заржала и вылетела из денника. В коридоре конюшни уже бежали трое оставшихся бандитов. Они кинулись на лошадь, пытаясь ухватить ее за гриву или за хвост. Но Динка снова всадила шпоры в бока, и напуганная лошадь заскакала по конюшне, высоко вскидывая то задние, то передние копыта. Бандиты разлетелись по углам, словно рюхи в игре «городки». Динка, выровняла лошадь, затянув на ее шее веревку, и галопом выскочила из конюшни. С топотом промчалась по темной улице и покинула негостеприимный поселок навсегда.
Ночь она скакала без остановок. А с восходом солнца, она сдернула лошадь с дороги и свалилась с нее в кусты. Наскоро обмотав веревку вокруг ствола дерева, Динка прямо под этим же кустом провалилась в сон. Проснулась она, когда солнце стояло в зените. Запихала в рот кусок своего сухого пайка, накинула на лошадь запасную уздечку, оставшуюся еще от безвременно погибшего коня Дайма. И снова отправилась в путь.
Дня три... Ночь она уже проскакала. Значит осталось дня два. К рассвету следующего дня Динка рассчитывала добраться до столицы.
Она снова скакала без остановки остаток дня и ночь. Лошадь хрипела от надсады, но шла. Никаких диких зверей и разбойников по пути не попадалось. Человеческого жилья, впрочем, тоже. Над дорогой смыкались ветви вековых деревьев, образуя мрачный коридор, сквозь щели в потолке которого на пыльную дорогу полосами падал лунный свет. Луна уже превратилась в остророгий месяц, который вскоре грозился исчезнуть совсем.
Когда рассвело, Динка выехала в довольно большое поселение. Уже не деревню, но еще и не город. Лес отступил, уступив место желто-зеленым пологим холмам, на склонах которых широко и привольно раскинулся поселок.
Динка проскакала по центральной улице, направляясь прямиком к постоялому двору. Каждый уважающий себя поселок, стоящий на тракте, имел постоялый двор. Вот только в большинстве из них — это была обычный двухэтажный дом, передняя часть которого была отдана гостям, а задняя была жилая. Здесь же постоялый двор представлял собой целый городок, состоящий из небольших домиков, соединенных между собой тропинками. В центре стояла харчевня. А вокруг нее расположились домики для гостей. Видимо, здесь часто останавливались гости большими группами или отрядами. И, чтобы они не мешали друг другу, их расселяли в разные домики.
Динка бросила повод подбежавшему с конюшни мальчику и зашла в харчевню. Несмотря на раннее утро, в харчевне было оживленно. Завтракали перед дорогой путники. Опохмелялись местные завсегдатаи. Отдыхали после ночного дежурства королевские стражники.
Динка огляделась и, не найдя свободного столика, присела на высокий табурет у стойки.
— Чем могу помочь? — тут же подбежал к ней невысокий и лысоватый мужчина, в переднике и с подносом грязной посуды в руках.
— Далеко ли до столицы? — задала Динка волновавший ее вопрос. Она снова едва держалась на ногах от усталости, но усилием воли держала спину ровно.
— Близко. Всего в версте от столицы мы живем, — проговорил трактирщик, убирая грязную посуду под стойку, протирая поднос тряпкой и ставя перед Динкой чистый стакан.
— Что пить будешь, красавица? — трактирщик вопросительно уставился на нее. Динка тряхнула распущенными волосами и подумала о том, что давно ее никто не называет «девочка», как будто повзрослела она за эти несколько дней.
— Молока, пожалуйста. И поесть чего-нибудь сытного, — сделала она заказ и осмотрелась по сторонам.
— С какой целью в столицу пожаловала? — продолжал поддерживать вежливый разговор трактирщик, выставляя перед ней еду.
— Слыхала, что демонов поймали. Посмотреть вот хочу, — как можно беспечнее отозвалась Динка. — Только показывают ли их?
— Показывать не показывают, да через три дня все их увидим, — захохотал трактирщик.
— А что будет через три дня? — полюбопытствовала Динка, сдерживая участившееся дыхание.
— Ан вон эшафот возводят, казнить их собираются на площади всем нам на потеху, — ухмыльнулся трактирщик.
Глава 10
— А ты их видел? — Динка склонилась к трактирщику, заговорщически понизив голос до шепота.
— А то! — гордо надулся трактирщик. — Как раз мимо моего трактира и везли. Всех четверых видел. У-у-у, твари рогатые!
— Всех четверых до столицы довезли? — с сомнением в голосе переспросила она. — И ни один в дороге не издох даже?
— Да что им будет! Живучие гады, — хмыкнул трактирщик.
— И где их теперь держат? До казни-то? — поинтересовалась она у разговорчивого хозяина заведения.
— Известно где! В тюрьме, конечно. Там такие казематы в подвалах, что оттуда не то, что демон — сам дьявол не выберется, — с гордостью за отчество отозвался трактирщик.
Динка обессиленно уткнулась лбом в столешницу. Опоздала... Так опоздала! Теперь вытаскивать их либо из тюрьмы, либо прямо с эшафота на глазах у сотен людей.
— Что ты, красавица? Испугалась что ли? — неправильно понял ее жест трактирщик. — Не боись! В тюрьме решетки крепкие, еще никому не удавалось сбежать оттуда.
— Ты так говоришь, будто сам там бывал, — буркнула Динка, теряя интерес к разговору и утыкаясь в тарелку с едой.
— А вот и бывал! — хвастливо заявил трактирщик. — У меня там зять охранником работает, он и сводил меня на просмотр. Все там показал!
Динка насторожилась и подняла на трактирщика цепкий взгляд.
— Зять, говоришь? — она тряхнула плечами, отбрасывая плащ за спину и обнажая глубокий разрез рубахи на груди.
— Зя-я-ять, — проблеял трактирщик, утонув взглядом в ее декольте.
— А твой зять может и мне экскурсию провести? — прошептала Динка, ложась грудью на стойку прямо перед носом мужчины.
— Зачем тебе, красавица? — хрипло проговорил хозяин, протирая стойку тряпкой все ближе и ближе к женским округлостям, так бесстыдно выставленным напоказ перед ним.
— Затем, что страсть как хочется этих демонов поближе увидеть, — интимным шепотом выдохнула Динка, хватая его руку и прижимая к своей груди. — Пожалуйста!
Трактирщик судорожно сглотнул, пару раз сжал рукой мягкую округлость, а затем с сожалением отнял руку.
— Я черкну тебе записочку для зятя, если тебе так хочется, — проговорил он, все еще тяжело вздыхая.
— Я щедро отблагодарю, — прошептала Динка и положила на стойку ладошку, из-под которой призывно поблескивала золотая монета. Глаза трактирщика загорелись уже другим блеском.
— С тобой приятно иметь дело, милая, — промурлыкал он, пряча монету под фартук, доставая оттуда скомканный кусок бумаги и выводя угольком на нем закорючки.
— Пиши, что и ему достанется награда, если не обманет и покажет демонов по чести, — подсказала Динка, вцепившись в стакан с молоком, чтобы скрыть, как дрожат пальцы рук.
В крови плескало радостное возбуждение, усталость словно бы улетучилась.
— Пойдешь в трактир «Седая корова», — наставлял трактирщик. — Спросишь там Мутного Ряху, зятя моего так кличут. Он там завсегдатай. После каждого дежурства заходит пропустить стаканчик-другой. Как увидишь, ему и передай записочку.
— Седая корова, Мутный Ряха, — застолбила в своей памяти Динка. Жаль, что Хоегард не успел научить ее читать. Что там в записке накорябал трактирщик?
— Да, все верно, — закивал головой мужчина. Но тут его окликнули, и он поспешно покинул стойку.
— Привет.
Динка вздрогнула и оторвалась от созерцания бумажки, испещренной неизвестными ей символами. Рядом с ней за стойкой устроился на высоком табурете симпатичный молодой мужчина. Динка поспешно спрятала записку во внутренний карман куртки и запахнула поплотнее плащ.
— А имя есть у такой красивой девушки? — не отставал незнакомец.
— Динка, — буркнула Динка, выскребая с миски остатки подливы куском хлеба.
— Дина, Диночка, — мечтательно протянул парень. — В первый раз в столице?
«Диночка», — хмыкнула про себя Динка. Никто ее так не называл, словно и не к ней это относилось.
— В первый, — тем не менее, ответила она. Может этот паренек тоже окажется чем-то полезен?
— А я с рождения тут живу, каждую улицу в столице знаю, — похвастался незнакомец. — Ты хоть представляешь, сколько там домов, улиц и людей?
Динка отрицательно покачала головой. Она как-то не подумала, как будет искать трактир «Седая корова» в таком огромном городе.
— Ты читать умеешь? — поинтересовалась она, разглядывая соседа из-под полуопущенных ресниц.
— Конечно! Кто ж в наше время читать не умеет? — подмигнул он ей. Мужчина был высок и хорошо сложен. Средней длины светлые волосы были уложены в щегольскую прическу. Из-под длинных темных ресниц на Динку смотрели лукавые ярко-голубые глаза.