Даже лишенная привычных удобств: теплой постели, сытной еды, жаркой бани — Динка чувствовала себя счастливой только от того, что варрэны рядом. Что они разговаривают с ней, прикасаются к ней, и от каждого взгляда любого из них заходится сердце от радостного волнения. Неужели это и есть любовь?
О любви Динка знала до обидного мало. В ее семье любви не было. Ливей и Агнесс были женаты много лет, вели супружескую жизнь за занавеской, но Динка ни разу не видела, чтобы они смотрели друг на друга с нежностью, испытывали желание прикоснуться друг к другу или поцеловаться. Скорее их союз был выгодной сделкой для обоих. Ливей купил себе хозяйку в дом, а Агнесс — статус замужней женщины. Родителей Динка помнила слабо, но что-то подсказывало ей, что и между ними любви не было.
О любви пели девушки на свадьбах. Но песни эти были грустные, и любовь по этим песням выходила какая-то болезненная, мучительная, быстротечная. Еще о любви пел заезжий менестрель после нескольких кружек пива. Он пел о несчастной любви, когда возлюбленные не могут быть вместе и переживают от этого. Послушаешь и думаешь: а нужна ли она вообще такая любовь, которая причиняет лишь страдания?
Тогда как же назвать то чувство, такое большое и теплое, заполняющее все ее существо? Может это и есть сила, о которой все время говорят варрэны и которую она никак не может в себе ощутить?
Насидевшись в одиночестве и проголодавшись, Динка оглянулась на костер, прикидывая, чем там можно поживиться. Тошнота прошла, и теперь желудок настойчиво требовал еды.
У костра сидел Шторос и что-то жевал. Хоегард ушел на разведку, Тирсвад играл с ножами, а Дайм сидел на месте дозорного и опять что-то строгал.
Динка подошла к Шторосу и выхватила у него из рук палочку с поджаренным мясом и хлебом.
— Эй! — возмутился варрэн, но отбирать обратно не стал, а нанизал себе новую палочку и укрепил ее у огня.
Динка уселась рядом с ним, ожидая очередной колкости. Но он почему-то молчал, глядя на огонь.
— Ты говорил, что Тирсвад младше вас всех, — проговорила она, чтобы как-то начать разговор.
— Угу.
— А как это определить? По внешнему виду вы выглядите так, как будто все одного возраста примерно, — ей действительно очень хотелось узнать о них побольше.
— У варрэнов внешний вид не так сильно зависит от возраста, как у людей. Только совсем новорожденные и очень старые варрэны отличаются внешне. Остальные все примерно одинаково выглядят, — проговорил он. — К тому же, попав в ваш мир, мы изменились внешне почти до неузнаваемости, подстраиваясь под вашу действительность.
— Сложно это, наверное, — понимающе кивнула Динка. — Рыжая грива — это то немногое, что осталось здесь от твоей настоящей внешности?
Варрэн кивнул.
— А как тогда вы определяете возраст друг друга, если не по внешности? — продолжала она расспрашивать, удовлетворяя свое любопытство.
— По длине рогов, обычно, — пожал он плечами. — Чем длиннее, тем старше. Смотри…
Он склонил к ней голову так, чтобы рога оказались у нее на уровне груди.
— Видишь на рогах кольца?
Динка осторожно обхватила витой рог руками и с любопытством провела по нему кончиками пальцев. Несмотря на уже довольно близкие отношения, ей все еще не удавалось рассмотреть рога как следует. Варрэны обычно не предлагали, а самой ей просить было неудобно.
— Каждое кольцо — это шегард. Шегарды появляются на рогах через равные промежутки времени. В нашем мире, где нет солнца, отмеряющего дни и ночи, мы определяем время по шегардам.
Динка с интересом ощупывала шершавые утолщения на рогах Штороса, охватывающие каждый рог одинаковыми кольцами. У Штороса она насчитала их девятнадцать с половинкой у самого основания, отходящего прямо от черепа и сросшегося с кожей головы.
— Тогда… — Динка озадаченно припоминала форму и длину рогов каждого из них. — Получается, ты старше всех?
— Ага. Удивлена? — усмехнулся Шторос, высвобождая рог из Динкиных рук и выпрямляясь.
— Ну да. Я бы подумала, что старше всех Дайм, — задумчиво проговорила она. У Дайма рога были мощные, круто извитые кольцом, но не настолько длинные, как у Штороса или Хоегарда.
— Потому что он Вожак? — усмехнулся Шторос.
— Нет, потому что он самый серьезный и рассудительный, — покачала головой Динка.
— Особенности характера, — философски заметил Шторос. — Поэтому Вожак Дайм, а не я.
— А ты… — Динка запнулась, пытаясь подобрать слова.
— Что я? — варрэн наклонил голову, заглядывая Динке в глаза. Но Динка потупилась, смущенная заинтересованным взглядом его зеленых глаз.
— Я хотела сказать тебе… — она снова осеклась.
— Ну говори уже! — фыркнул он, обхватывая ее шею сгибом локтя и притягивая ее голову к своей. — Опять меня хочешь?
— Да ну тебя! — хихикнула Динка, и напряжение сразу рассеялось. Шторос все тот же: пошляк и болтун. — Там в лесу… Я хотела сказать, что я так не думаю. То есть, я думаю, что знаю как ты на самом деле ко мне относишься.
— А-а, ты еще не забыла? — зевнул он. — Этот эпизод не стоит твоего внимания. Сам не знаю, что на меня нашло.
— Нет стоит! — упрямо вернула его к теме Динка. Ей хотелось раз и навсегда прояснить эту ситуацию. — Я бы не хотела, чтобы ты думал, что Дайм мне дороже, чем ты.
— А разве нет? — заинтересовался он.
— Нет, — твердо ответила Динка, заглядывая в темно-зеленую глубину его глаз. — Я… — она осеклась, не зная, стоит ли говорить то, в чем сама не была уверена. Но Шторос продолжал смотреть на нее, и нужно было как-то закончить предложение. Слова, которые она хотела сказать ему застряли на языке, и снова стало стыдно. В этот раз за свою глупость и наивность. На что она рассчитывала, собираясь признаться в любви Шторосу? На очередную насмешку? На снисходительное замечание? На равнодушное пожимание плечами?
Но он смотрел на нее серьезно и задумчиво, и Динка решилась. Подумаешь, посмеется. Как будто в первый раз.
— Я люблю тебя! — выпалила она и замерла на выдохе с колотящимся сердцем, забыв снова вдохнуть.
Он отвел глаза и отвернулся.
— И что это значит? — лениво отозвался Шторос, растягиваясь на траве с упором на локти и устремляя взгляд вдаль.
— Это значит, что ты мне очень дорог, и я счастлива, что ты есть в моей жизни, — вздохнув с облегчением, объяснила Динка, не зная наверняка, действительно ли он не понимает значение этих слов или просто не желает принимать ее признание.
— Это все слишком сложно для нас с тобой, моя козочка, — Шторос вдруг перекатился, подминая Динку под себя и нависая над ней, упираясь на вытянутые руки.
— Да, это очень сложно, — согласилась Динка, приподнимаясь на локтях и смело глядя ему в лицо. — Но я вижу, как ты сильно ревнуешь и мне больно оттого, что больно тебе. Но пойми, я не смогу иначе, и тебе придется смириться с этим.
Шторос вдруг оскалился и по телу его прошла дрожь.
— Да, я ревную, — прорычал он неожиданно агрессивно. — Я готов убить каждого, кто к тебе прикасается. Даже если это мои единственные друзья в этом мире.
Он часто дышал, словно воздуха не хватало. Динка смотрела на него и ждала, когда вспышка ярости пройдет и он способен будет на уступки.
— Я хочу, чтобы ты выбирала только меня. Чтобы принадлежала только мне. Чтобы я один мог к тебе прикасаться. А ты… Ты никогда не приходишь ко мне сама. Я всегда для тебя среди запасных. Даже с Хоегардом ты была наедине, а со мной ни разу, — выпалил он на одном дыхании и сразу после своей тирады, не давая ей возразить, впился губами в ее губы.
Но Динка не собиралась сдаваться, ответив ему на поцелуй столь же яростно, кусая его губы и сплетая свой язык с его языком в противоборстве за ведущую роль в этом поцелуе.
Наконец, от оторвался от ее губ, часто дыша.
— Зато я единственный из всех, кто поимел тебя во все отверстия, — прошептал он, сверкая глазами и улыбаясь уголком рта.
Динка смотрела на него молча, пытаясь понять: он всерьез этим гордится или опять пытается ее смутить.
— Отсосешь мне еще разок, моя козочка? Мне так понравилось… — промурлыкал он ей в губы.
— А ты хорошо помыл свое… хм… орудие после вчерашнего? — Динка скептически приподняла бровь.
Шторос расхохотался и скатился с нее на траву.
— И хватит уже называть меня козочкой. Какая я тебе коза? — возмутилась Динка, садясь на земле и глядя на него сверху вниз.
— Разве не коза? — ухмыльнулся Шторос.
— Нет, — фыркнула Динка. — У меня даже рогов нет. Хотя жаль… Если бы были, я смогла бы узнать младше я вас или старше.
— А сколько тебе лет? — поинтересовался он.
— Девятнадцать.
— Если мы здесь уже полгода, то девятнадцать — это тридцать восемь раз по столько… — принялся он подсчитывать вслух, пытаясь перевести годы этого мира в привычную себе систему исчисления возраста.
Динка с удивлением смотрела на него.
— Тогда получается, я примерно в два раза старше тебя, — озвучил он свой вывод. — Ближе всех по возрасту к тебе Тирсвад. Он старше тебя буквально на один шегард. Это примерно два года.
— У-у-у, — шутливо протянула Динка. — Пойду-ка я. О чем мне с таким стариком разговаривать?
— А ну стой! — Шторос стремительно выбросил руку, пытаясь ухватить ее за лодыжку, но Динка с визгом и хохотом увернулась и отскочила в сторону. Шторос тоже рассмеялся, но догонять ее не стал, а лениво рухнул обратно в траву.
Глава 16
Динка приблизилась к Тирсваду и некоторое время смотрела на его тренировки. Он вырезал в коре дерева мишень и метал в нее кинжалы. Варрэн отходил от дерева на двадцать шагов, прицеливался, затем закрывал глаза и делал два-три шага назад или в сторону, а затем посылал нож, который, со свистом рассекая воздух, втыкался острием прямо в центр мишени.
— Поучишь меня метать ножи? — робко спросила Динка. Тирсвад поднял на нее удивленный взгляд, как будто только что заметил ее присутствие. А затем развернулся и зашагал к мишени, выдернул из нее все три ножа и протянул их Динке.