И остановилась, позволяя нагнать себя сначала Дайму, затем Шторосу. Ее разрывали противоречивые чувства, но приказ Дайма она восприняла с облегчением. И с радостью подчинилась. Не только потому, что обещала ему беспрекословное подчинение. Но и потому, что он буквально спас ее от смущающей беседы с Гуртугом.
Когда Хоегард поравнялся с ней, она возобновила свой бег. Шторос занял свое место перед ее носом, окончательно отгораживая ее от Гуртуга и его ухаживаний.
— Мы вернемся к этому разговору позже, маленькая Варрэн-Лин, — с достоинством обратился к ней Гуртуг, не замедляя шага. Динка решила ничего не отвечать, уткнувшись взглядом в пушистый рыжий хвост, покачивающийся у самой ее морды.
Некоторое время они бежали молча, но мысли Динки все время возвращались к словам и ощущениям, которые всколыхнул в ней Серый Вожак. Это было нечто совершенно новое, неизведанное и оттого волнительное. Она не сомневалась в том, что выбранные ею мужчины любят ее, но обстоятельства, в которых они встретились, не способствовали тому, чтобы ее вот так пытались очаровать. Лишь однажды Шторос устроил для нее свидание, на котором она почувствовала себя настоящей принцессой. В словах и чувствах Гуртуга сквозило обещание того, что с ним она будет чувствовать себя принцессой все время.
— Дальше внимательнее смотрите под ноги. Мы вступаем в пещеру светящихся камней, а их грани очень острые. Берегите лапы, — предупредил Гуртуг, как ни в чем не бывало. Словно и не было недавнего разговора.
Пещера начала меняться. Сначала на стенах, а после и на полу появились вкрапления светящейся породы, по мере дальнейшего продвижения увеличивающиеся в размерах до тех пор, пока стены полностью не стали состоять из розовых светящихся кристаллов. Свет, который излучали кристаллы, был таким ярким, что напоминал дневной свет.
Динка уже видела ранее такую пещеру. Там, в подземельях под долиной красного племени, ей недосуг было любоваться красотами природы. Но сейчас она удивленно вертела головой, с восхищением разглядывая, как свет, излучаемый кристаллами, разбивается в гранях на сотни оттенков и отражается радужными бликами на полу и потолке.
— Кайра сказала, что эти камни сокращают расстояние, — припомнил Шторос. — Это верно? — спросил он у Гуртуга.
— Да, верно. Это один из секретов нашего племени, — ответил Гуртуг. — Мы используем такие пещеры, чтобы быстро перемещаться между разными точками нашего мира. Совсем скоро мы прибудем к долине белых. Путь в десятки эреше сократится для нас до нескольких сотен шагов.
— Вот почему мы миновали территорию белого племени, когда бежали от красных и попали сразу к границе черного племени! — обрадовалась Динка и с удвоенным интересом принялась разглядывать необычное явление мира Варра, к тому же еще и невероятно красивое.
Тогда, когда она впервые увидела карту этого мира, она очень удивилась тому, что они обогнули по кругу половину мира всего за пять эреше. Теперь все встало на свои места.
Динка на бегу зубами подобрала с пола отломанный камешек взамен того, который они подарили когда-то Ириэйту. Возможно, именно благодаря этому камешку ему удалось так быстро вывести черных Варрэн-Лин из места их пленения. Если бы она раньше знала о свойствах этого камня!
— Ты знал? — обратилась она к Хоегарду. Ведь он тоже долгое время был членом серого племени.
Хоегард помрачнел и отрицательно покачал головой.
— Почему? — удивилась Динка. Зная тягу Хоегарда ко всему необычному, было странно, что такое важное явление природы прошло мимо него. Но Хоегард молча бежал рядом, глядя в пол перед собой.
— Потому что, чтобы стать членом племени, достойным знания секретов, надо быть полезным, — снисходительно ответил вместо него Гуртуг. — Твой Хоегард, к сожалению, не мог этим похвастаться. Я удивлен, что ты сочла его подходящим для себя варрэном.
У Динки от возмущения аж дыхание в груди сперло.
— Замолчи! — выкрикнула она мысленно, напрочь забыв, с кем она разговаривает. — Как ты можешь так говорить? Разве ценность живого существа измеряется полезностью?
— Динка, — попытался отвлечь ее Дайм, но она проигнорировала его.
— Не сердись, маленькая Варрэн-Лин. Это суровая правда нашего мира. Всю жизнь мы проводим в борьбе: с дичью, с хищниками, с сородичами. Если варрэн бесполезен в этой борьбе, то ему нет места в нашем мире.
— Значит… — прошептала Динка, пораженная новой догадкой, — Ты лгал на празднике, когда говорил, что произошла ошибка! Ты намеренно избавился от Хоегарда? Потому, что считал его бесполезным для своего племени?
— Динка, полегче, — предостерегающе шикнул на нее Шторос, но ее уже было не остановить.
— А мой отец? Динэйр. Его тоже сбросили в ущелье за то, что он был бесполезен? — завопила она, что было сил.
— У Динэйра, которого ты называешь отцом, до того, как он был казнен… — Гуртуг называл вещи своими именами, — не было детей. Ни одна Варрэн-Лин не пожелала его, он исчез в ущелье, не познав ни одной женщины. Я не понимаю, как это произошло, но твое появление на свет явилось результатом именно этой казни. Я не прав? Ему не было места в этом мире, но, погибнув и воскреснув, он нашел свое место и принес миру свою пользу — зачал Варрэн-Лин. Тебя.
— Да, но… — Динка подавилась своими обвинениями. С этой точки зрения она о казни путем сбрасывания в ущелье еще не думала.
— И твой варрэн Хоегард. Попал бы он в другой мир и встретил бы там тебя, если бы не сочли его лишним в нашем мире? Возможно, именно встреча с тобой позволит ему принести пользу этому миру, — спокойно продолжал Гуртуг.
— И все-таки это неправильно! Так не должно быть! Каждое живое существо ценно само по себе, а не потому, что приносит кому-то какую-то пользу, — не сдавалась Динка, понимая в глубине души, что Гуртуг жестоко и несправедливо прав в своих рассуждениях.
— Твое упрямство, маленькая Варрэн-Лин, не дает тебе согласиться со мной. Но ты не хуже меня знаешь, что мир устроен именно так, и никак иначе, — мягко ответил ей Гуртуг.
— То есть ты сейчас поддерживаешь нас только потому, что считаешь нас полезными для своих целей? И мне ты говоришь приятные слова, так как я лично или я со своей стаей могу быть тебе полезна? — прорычала Динка, и от ярости огонь заплясал по ее шерсти, отражаясь в гранях кристаллов и делая их сияние ослепительным, режущим глаз. Эта мысль вдруг причинила ей боль. Ведь она получала удовольствие от его внимания, а оказалось, что…
— Гуртуг, оставь ее! — зарычал Дайм, останавливаясь и, наставив на Серого Вожака рога, оттесняя его дальше от Динки, в то время, как Тирсвад, Шторос и Хоегард окружили ее.
— Да, маленькая Варрэн-Лин. Все именно так, — не стал спорить Гуртуг, тоже остановившись, но не пытаясь приблизиться.
— Гуртуг, не вынуждай меня драться с тобой! — рявкнул Дайм. — Иди дальше, оставь нас.
— Ты мне отвратителен! — выкрикнула Динка, и с ее лап заструился огонь. Идущие позади серые варрэны отпрянули назад, а Хоегард, наоборот, прыгнул к ней, обхватив за шею лапами, и повалил на пол, сжимая в своих объятиях и помогая совладать с вышедшей из-под контроля силой. Шторос и Тирсвад тут же окружили их, закрывая Динку своими огромными телами с обоих сторон и отгораживая от любопытных взглядов. А Дайм наступал на Гуртуга, оттесняя его дальше. Но в узкой пещере он не имел возможности удалить Серого настолько, чтобы они с Динкой не слышали друг друга.
— Грязный похотливый ублюдок! Кем ты себя возомнил? Думаешь, что тебе позволено решать, кому есть место в этом мире, а кому нет? — Динка рычала и извивалась в объятиях Хоегарда, но он придавил ее к полу своим телом и положил на затылок лапу, прижимая к земле ее голову.
— Тише, Динка. Тише, моя хорошая, — ласковый шепот Хоегарда прорывался сквозь пелену ярости, ослепившую ее. Как этот Гуртуг смеет говорить, что ее дорогой Хоегард недостоин жить лишь потому, что он кому-то там показался бесполезен? Как будто он не живое существо, а какая-то вещь, ценность которой измеряется лишь пользой, которую она приносит.
— И, тем не менее, ты сейчас прекратишь истерику и больше не будешь оскорблять меня, — холодно проговорил Гуртуг, игнорируя опасно приблизившиеся к нему рога Дайма, — Потому, что я тебе полезен. Без моей помощи тебе не спасти свою мать, находящуюся в белом племени.
Его слова подействовали на нее, словно ушат холодной воды. Динка, в последний раз всхлипнув, затихла. Огонь свернулся клубочком и спрятался в глубине ее тела. О произошедшей вспышке напоминала лишь нервная дрожь, все еще пробегающая по ее телу от ушей до кончика хвоста.
Отпущенная Хоегардом, Динка поднялась на лапы и встряхнулась, ни на кого не глядя. Ей стало стыдно за такую несвоевременную эмоциональную вспышку. Но зато теперь она поняла причины странной подавленности Хоегарда в последние эреше. Кто-то из племени напомнил ему насколько он бесполезен… Ах да! Это была его родная мать!
— Ну, если вопрос исчерпан, то предлагаю двигаться дальше. Как мы помним, у нас мало времени, — произнес Гуртуг и, развернувшись, потрусил дальше.
— Динка? Все в порядке? Что ему от тебя надо? — прошептал Тирсвад, заглядывая ей в глаза.
— А он не так прост, как кажется, — прокомментировал Шторос, задумчиво глядя в потолок.
— Мы окружены его войсками, и обратного хода нам нет, — хмуро проговорил Дайм. — Мы идем вслед за ним и попытаемся в дальнейшем избежать конфликтов. Он обещал нам защиту.
— Я не думаю, что он предаст нас. Вероятнее всего, он просто прощупывал Динку, пытаясь понять, что она из себя представляет. Она действительно заинтересовала его, — тихо проговорил Хоегард, успокаивающе почесывая Динку за ухом.
— Без тебя ясно, что у него встает на нашу Динку. Вот только пусть приберет свои причиндалы для другого случая, — взъярился Шторос. — Каким бы полезным он не был, я больше не намерен терпеть того, как он подкатывает свои яйца к моей Варрэн-Лин.
Динка стояла молча, свесив голову до самой земли и чувствуя себя ужасно. Опять от нее одни неприятности. Лучше бы она вообще помалкивала и не пыталась поддержать разговор с Серым.