— Мама, мамочка, — рыдала Динка в голос. — Мама, я вернулась.
— Ну все-все, моя хорошая. Не плачь, моя деточка. Все уже позади, — Кори улеглась на пол, притягивая лапами Динку к себе и укладывая ее на свою теплую и пушистую грудь, не переставая гладить ее своим нежным языком. — Теперь все будет хорошо. Все будет хорошо…
Динка не запомнила, сколько времени она рыдала в объятиях мамы, но в конце концов слезы иссякли, рыдания постепенно прекратились и она смогла сделать глубокий вдох, не заикаясь и не всхлипывая.
— Иди сюда, садись скорее. Отдохни с дороги, — ворковала Кори, подводя ее к лежанке из мягкой травы. — Сейчас отцы принесут мяса, покормим тебя. Развести для тебя костер?
В пещере никого больше не было. Щенки наверняка подросли с тех пор, как Динка их видела, и бегали где-то на открытом воздухе. Мужья Кори были на охоте.
— Мы? — Кори растерянно обвела взглядом стены пещеры, украшенные засушенными цветами и шкурами кураут. — Мы теперь живем, как в самой лучшей сказке.
— С тех пор, как купол над нами разрушился, силы вокруг стало меньше. Но мужчинам все равно хватает. Зато вода в реках больше не обжигает, и ее можно спокойно пить, в ней можно купаться, и даже можно вброд или вплавь пересечь реку.
Под солнцем на земле стала расти трава, а на этой траве кураут растут очень быстро, и рождается их теперь очень много. Мы все еще охотимся на них, но мужчины, по примеру людей, перестали убивать детенышей кураут. Они приносят их сюда, и мы их выхаживаем. Мы теперь держим за рекой свое собственное стадо кураут. Это наш живой запас на случай голода.
— А как же руоги? Они вам больше не докучают? — Динка с облегчением выдохнула, когда услышала, что Кори рассказывает о текущей жизни с гордостью и удовольствием. Значит, все это было не зря.
— Руоги не перенесли уменьшения количества силы в окружающем мире. Сначала они ослабели, стали вялыми, неповоротливыми, и варрэны легко истребляли их целыми стаями. А потом они и вовсе исчезли. Последнего руога видели около эшегара назад. Зато на наших землях появилось множество других существ. Думаю, они забрели к нам с земли людей. Среди них есть и дичь, как кураут, и охотники, как мы. Сейчас мужчины днями и ночами пропадают на равнине, изучая их повадки.
— А люди? Молодой варрэн, который проводил меня сюда, рассказал, что с людьми наладились очень хорошие отношения. Как же так? Раньше люди называли вас демонами и ненавидели, — продолжала расспрашивать Динка. За время, пока ее не было, здесь все так поменялось. И ей столько хотелось узнать об этом новом мире.
— Мы действительно в очень хороших отношениях с людьми, — ответила Кори охотно. — Нам повезло. Когда Ущелье исчезло и первые смельчаки рискнули выйти за его границу, они обнаружили, что наша территория окружена страной дружественно настроенных людей. Эта страна называется Бопчал. Все то время, пока варрэны жили в заточении, жители Бопчала помнили о нас только самое хорошее, строили храмы и молили своих богов о том, чтобы освободить нас из заточения.
— Бопчал? — переспросила Динка. Это название было смутно знакомо ей. — Ах да! Это страна, где поклонялись рогатым демонам. Мы плыли на корабле именно в Бопчал, чтобы найти себе пристанище в мире людей!
Динка, мысленно вернувшись в прошлое, одеревенела от приступа боли в груди. Надо спросить… Кори наверняка знает, что с ними произошло. Динка подняла глаза и взглянула на Кори. Но та тоже застыла в растерянности. Ее взгляд тревожно забегал. Она подумала о том же, что и Динка. Но почему-то ничего не говорила. Может ждала вопроса, а может…
Возникшую неловкость прервал шум от входа в пещеру.
— Мам, есть у вас нормальная еда? Представляешь, этот недотепа… — Лири как вихрь влетела в пещеру, возмущаясь на ходу. — Этот идиот приволок с охоты одного лишь сирха! А у меня два голодных щенка. Как он себе это представляет? Я буду делить сирха на четыре части, чтобы всем досталось поровну?
Лири осеклась, остановившись посреди пещеры и глядя на Динку во все глаза.
— Садись доченька, — мягко сказала Кори. — И давай сюда своего сирха. Видишь, у нас гостья. И сирх будет очень кстати. Его мясо нежнее и больше подходит для человеческого живота. Отцы скоро принесут кураут, и никто не останется голодным.
— Ты кто такая? — с подозрением спросила Лири, издалека принюхиваясь к Динке.
Но на Динку вдруг навалилась такая усталость, что сил объясняться с Лири не было совершенно. Она свернулась клубочком на лежанке и спрятала лицо под скрещенными руками. Заметив ее состояние, Кори встала и мягко оттеснила Лири к выходу.
— Иди, дочка, пока домой. Сейчас Динке нужно отдохнуть с дороги. А вечером приходите все вместе со своим мужчиной и малышами. Устроим небольшой праздник.
— Динке? — услышала Динка удивленный возглас Лири уже издалека. И потом они вышли из пещеры и разговор их перестал доноситься до ее головы.
Тихо вернулась Кори, затрещали ломаемые зубами ветки и до Динки донесся теплый запах костра.
— Лири… Как она поживает? — тихо спросила Динка со своего места.
— Ах эта Лири! — рассмеялась Кори, обдирая шкурку с маленького зверька. — Наша Лири поживает лучше всех! После того, как разрушился купол, с неба пошел дождь из мелкого песка. Он сыпал и сыпал. И больше всего досталось именно нам, тем кто прятался в пещере. Нас буквально погребло под этим песком. И тогда черные и красные варрэны забыли свою вражду и бросились откапывать нас из-под этих завалов. Там то они и нашли Лири. И обнаружили, что Белый Вожак не лгал. Что у нас действительно День Выбора.
Литал, Гуртуг, Райост и старейшины трех племен собрались на Плато Вожака и долго совещались. Через эреше к ним присоединилась Вожак черного племени Ринэйра и два ее мужчины Килейн и Йоруг.
— А Ириэйт? Он тоже пришел? — перебила ее Динка, вспомнив отважного юного варрэна.
— Ириэйт? — озадаченно проговорила Кори. — Нет, такого не было. Но… кажется Ринэйра спрашивала у Райоста про предводителя своей армии.
— И что сказал ей Райост? — с замиранием сердца спросила Динка.
— Он очень винился и сказал, что юный варрэн был слишком прост и доверчив. Райост убил его, чтобы самому встать во главе черной армии. К сожалению… — добавила Кори, увидев, что Динка погрустнела. — Он очень извинялся перед Ринэйрой, и было видно, что он и в самом деле сожалеет. Но времена были такие… смутные. Никто не знал, что правильно, а что нет.
Некоторое время они сидели молча, и Динка с печалью вспоминала славного парня, который, рискуя своей жизнью, спасал женщин своего племени из плена. Он очень привязался тогда к Шторосу и, видимо решил, что все красные такие, как он. Но Райост оказался совсем не таким. Подло воспользовавшись его доверием, Райост избавился от него в угоду своим амбициям. Динка судорожно вздохнула, навсегда прощаясь с Ириэйтом. Она не забудет взгляд его желто-оранжевых глаз и смешные короткие рожки.
— И что решили Вожаки? — спросила она у Кори, продолжая прерванный разговор.
— Вожаки постановили, что День Выбора Варрэн-Лин совпавший с Днем Освобождения — это знак. Знак того, что пора оставить вражду и вернуть древнюю традицию выбора, — с гордостью сообщила Кори. — Через пять эреше они объявили всеобщий День Выбора для всех четырех племен.
Что это был за праздник! На площадке мира собрались все варрэны от мала до велика. Загнали целое стадо кураут. И, так как единственная девушка, у которой в тот день все еще продолжался оогъяри, была наша Лири, то она стала просто центром того праздника. К ней сватались все свободные мужчины из всех четырех племен. Еще ни одна Варрэн-Лин в день своего Выбора не получала столько внимания и любви.
— И кого она выбрала? — не сдержала любопытства Динка, тут же вспомнив, как Лири нелицеприятно отозвалась о своем мужчине только что.
— Кого-кого! — засмеялась Кори. — Ирустока, конечно. В День Освобождения, когда вокруг царило безумие и смерть, он один не оставлял ее ни на миг, и ходил за ней по пятам. Кого еще она могла выбрать? Мне кажется, она выбрала его уже за несколько эреше до самого праздника. Но это уже не имело значения.
— Ирустока? Серого? — изумилась Динка. Она хорошо помнила, как пренебрежительно отзывалась Лири о связях с мужчинами из других племен.
— Ох, Динка! — улыбнулась Кори. — После того, как вы… — она неловко осеклась. — С тех самых пор, даже самые упертые постепенно становятся мягче и терпимее. Ведь мы действительно одна большая семья и негоже нам искать различия, когда общего между нами гораздо больше.
— Понятно, — вздохнула Динка, задумавшись о своем. Но вдруг подскочила на месте вспомнив еще одну важную деталь: — А как же больные варрэны? Ведь их было очень много. И почти все сражавшиеся были искусаны.
— Болезни не стало. Они все разом выздоровели. Когда вспыхнула Звезда Варра, удар силы на нашему миру был настолько велик, что нас всех просто вдавило в землю. А когда мы выбрались из завалов песка, среди нас не было ни единого больного! И все-все выжили. Не погиб ни один самый древний старик, и ни один самый маленький щенок. Все раны постепенно затянулись, и на следующий эреше мы скорбели лишь по тем, кто погиб в бою. Вернулся домой мой мужчина Сирокс, и мои сыновья Лэйден и Урдорк. Все вернулись живые и невредимые.
— Какое счастье, — выдохнула Динка, старательно игнорируя пульсирующую боль, заполняющую всю грудную клетку. — Значит, Гуртуг выжил?
— Еще как выжил! Он в День Выбора познакомился с молодой черной Варрэн-Лин и привел ее в свое племя. Сейчас они ждут уже третьего малыша. И говорят, что тоже будет девочка, как и первые две. Они взяли в свою пещеру серую Варрэн-Лин лекарку, которой, как говорят, уже больше ста шегардов, чтобы она помогала молодой матери присматривать за малышней, — радостно сообщила ей Кори. Но потом посерьезнела и, положив перед Динкой зажаренного целиком на костре сирха, заглянула ей в глаза и тихо спросила: — Почему ты не спрашиваешь про Тирсвада, Дайма, Штороса и Хоегарда?