— Берите в зубы по самому маленькому малышу, — распорядился Хоегард, оглядывая жмущихся к нему детишек. — Эй, мелкотня, кто хочет прокатиться на моей спине? Только надо очень крепко держаться зубами и когтями, чтобы не упасть.
Посадив себе на спину троих, взяв в зубы одного младенца-сосунка и велев пятерым подросткам с младенцами в зубах идти за ним, Хоегард повел свой маленький отряд обратно к опасному выходу из долины.
Если повезет, то за десять-двенадцать ходок он сможет вынести отсюда всех. Скоро Дайм начнет свою месть, и в долине может развернуться нешуточное сражение. Детям не стоит оставаться в столь опасном месте.
У стены, отделяющей долину от ущелья, Хоегард по очереди подсадил пятерых юных смельчаков на ее вершину. Взобрался сам и, стараясь не глядеть вниз, сполз на уступ под стеной. Дальше дело только в твердости лап.
Несложные участки, где уступы превращались в узкую тропку над пропастью, или были друг от друга на небольшом расстоянии, мальчишки преодолевали сами, и Хоегард двигался быстро. Но временами, где требовалось далеко прыгать, он спускал со своей спины троих седоков, клал между ними младенца и возвращался за подростками. Раз, другой, третий, четвертый, пятый — проходил он над опасным участком перенося на своей спине старшего мальчишку и в своих зубах малыша, которого он нес. На очередном уступе они собирались с силами, брали малышей в зубы и снова двигались дальше.
И вот опасный путь был преодолен и первая группа детей оказались на свободе. В общей сложности пятеро подростков, шестеро младенцев и трое детишек в возрасте одного-двух шегардов. И еще порядка четырех десятков малышей ждали своей очереди. Хоегард перевел дух, оглядывая жмущихся друг к другу на открытом пространстве детишек.
— За мной! Я покажу вам укрытие, — скомандовал он, подхватывая малыша и рысью припуская по плато по направлению к виденным им на пути сюда укромным кавернам, с сосудами и небольшими родниками.
Когда дети были устроены в безопасном месте, Хоегард вернулся к Ущелью и с тоской посмотрел вперед. После двух проходов по этому пути лапы ныли от напряжения, но цель была важнее, чем физический дискомфорт. И, коротко выдохнув, он нырнул на первый уступ над Ущельем.
На чьей стороне
Тирсвад промолчал в ответ на обидные слова соперника. Разговаривать с врагом перед боем — показывать свои слабые стороны. Пусть себе болтает, если ему хочется. Тирсвад внимательно изучал тело предводителя патруля, выискивая уязвимые точки и прикидывая, куда нанести первый удар, чтобы он стал последним.
— Это территория черных, — продолжал предводитель, пока четверо его подручных окружали Тирсвада. — Признавайся, где прячутся остальные?
Тирсвад попятился, но не от страха, а чтобы прислониться задом к стене и прикрыть себе спину.
— Молчишь, полукровка? — издевательски ухмыльнулся предводитель, неверно истолковав его маневр. — Мы не потерпим присутствия здесь чужаков! Убить лазутчика!
Они бросились все одновременно. Тирсвад пригнулся, пропуская правого кувыркнуться через его голову и сбить с ног левого. Еще двое вцепились в обе передние лапы, стремясь обездвижить его, в то время, как предводитель целился прямиком в горло. Тирсвад, опираясь на скованные передние лапы, направил силу по телу вниз, пробежал задними лапами вверх по стене, к которой прижимался задом, подставляя под зубы предводителя твердый затылок и толстую кожную складку на холке вместо уязвимого горла. А затем, оттолкнувшись задними лапами от стены, кувыркнулся через спину и, вывернувшись из захватов, снова встал на все четыре конечности за спинами своих противников.
Не ожидавшие такого маневра нападающие на долю мгновения потеряли его из вида и встали, растеряно озираясь. Но Тирсвад знал, что даже такая короткая заминка может решить исход боя, и, едва коснувшись лапами земли, оттолкнулся и прыгнул на спину предводителю, всаживая глубоко в поясницу мощные задние когти и хватаясь лапами за раскидистые рога. Предводитель шайки завыл и заметался по равнине. Но положение у него было проигрышное — он не мог дотянуться до своего противника ни лапами, ни рогами, в которые Тирсвад вцепился зубами и передними когтями. А рухнуть спиной на землю не догадался, хотя сам Тирсвад именно так бы и поступил.
Надо было попробовать свернуть ему шею, но противник был физически гораздо сильнее Тирсвада, и мощные мышцы на шее не давали повернуть ее больше, чем допустимо. Тогда Тирсвад круто повернул его голову, не давая ему увидеть куда он бежит и поворачивая его в сторону видневшейся невдалеке реке. Когтями задних лап он пришпоривал своего противника, как норовистую лошадь, не давая ему остановиться. Другие четверо не прекращали попыток атаковать Тирсвада, взгромоздившегося на спину предводителю, но достать его не могли. Перепрыгнув через одного из своих воинов, попытавшегося преградить ему путь, предводитель отряда с воем влетел в огненную реку, оказавшуюся неожиданно глубокой.
За миг до того, как его лапы коснулись воды, Тирсвад оттолкнулся от его спины и хищной птицей взвился в воздух. Предводитель с головой нырнул в реку и, ослепительно вспыхнув, бесследно исчез на ее дне. Тирсвад приземлился на берегу и стремительно развернулся. На него смотрели четыре оскаленные морды и тоже теснили его к воде.
— Ах ты ублюдок! — прорычал один из оставшихся черных варрэнов. Они были взбешены тем, как нелепо погиб предводитель, и какими они оказались бесполезными. Шерсть у всех четверых стояла дыбом, а с оскаленных клыков капала на землю слюна.
Тирсвад припал к земле, готовя очередной неожиданный маневр, как сзади раздался громогласный рык. Со стороны входа в долину к ним бежал Килейн — варрэн, который первый встретил их на воротах и поклонился Дайму.
— Что здесь происходит? — взревел он, и четверо нападавших варрэнов испуганно присели, поджав уши и хвосты.
— Килейн, этот белый ублюдок… Он разгуливал здесь, словно у себя дома. А потом убил Ройна! — отрапортовал самый ближний к подходящему Килейну. — Белые добрались уже сюда! Это их лазутчик!
— Если это лазутчик, то убивать его нельзя, — властно кивнул Килейн. — Я должен его допросить, прежде, чем он сдохнет.
Тирсвад удивленно смотрел на него. У ворот, когда он кланялся Дайму, он не выглядел таким. А сейчас было заметно, что статус его среди черных варрэнов достаточно высок.
— Вы четверо продолжайте обход, а я разберусь с этим, — проговорил он, изучающе глядя на Тирсвада.
— Килейн, этот ублюдок очень силен, — недоверчиво проворчал один из черных варрэнов. — Ты собираешься допрашивать его один?
— Как ты смеешь сомневаться в моей силе, трусливый недоносок? — рявкнул Килейн, мгновенно преображаясь. В ярости он казался почти в два раза крупнее, чем был. — Я покажу тебе, кто здесь отдает приказы!
Оплеуха, которой Килейн наградил строптивого варрэна отшвырнула того к скалам. Остальные присели на задние лапы, поджимая к животам хвосты. Тирсвад, пользуясь тем, что черные варрэны спорят между собой, попытался боком ускользнуть, но был пригвожден к месту тяжелым взглядом Килейна.
— Кто еще считает, что я не справлюсь с лазутчиком? — Килейн пристально посмотрел на каждого из черных, но они под его взглядом опускали глаза.
— Ты! — Килейн ткнул носом одного из черных, стоявшего чуть позади остальных. — Сообщишь Вожаку про то, что случилось с Ройном.
— Не-ет, прошу тебя Килейн, — заскулил вдруг тот варрэн, к которому обратился Килейн. — Пощади! Не посылай меня к Вожаку! Ройн был его любимчиком! Он убьет меня, если узнает о его смерти.
— Что ж… — задумчиво проговорил Килейн. — Ты прав. Тогда отправляйтесь в дозор, все четверо. И подальше. Пройдитесь до границы с белыми. И чтобы до конца эреше я вас в долине не видел. Я сообщу Вожаку о гибели Ройна после того, как допрошу лазутчика.
Упрашивать их не пришлось. Черные варрэны, поджав хвосты, как побитые щенки, бросились бежать.
Тирсвад и Килейн остались одни, настороженно глядя друг на друга.
— Я предупреждал вас, что тут делать нечего! — мысленно зарычал на него Килейн, прожигая взглядом желто-оранжевых глаз. — Почему вы до сих пор ошиваетесь здесь? И где Дайм?
Тирсвад настороженно смотрел на него, но благоразумно молчал. Значит Килейн помнит, что он был с Даймом, и узнал его. Вот только хорошо это или плохо, Тирсвад понять не мог, поэтому молчал, ожидая дальнейших действий Килейна и внутренне готовясь к атаке.
— Вам кто-то помогает! — догадался, тем временем, Килейн, обходя Тирсвада по кругу и не спуская с него цепкого взгляда. — И я даже знаю кто…
Тирсвад молчал. Ринэйра привела его сюда. Пыталась ли она помочь ему или специально привела его прямиком в лапы патруля? Если она заодно с варрэнами Вожака, то почему спряталась? Если она пыталась помочь, то почему не выйдет сейчас, когда вдвоем они могли бы одолеть Килейна. В этом племени все было очень сложно, каждый вел какую-то одному ему известную игру, и Тирсвад совершенно запутался в том, кто друг, а кто враг.
— Ринэйра! Выходи, я знаю, что ты здесь! — мысленно позвал Килейн, и Тирсвад затаил дыхание в ожидании. Ринэйра была его единственной надеждой попасть в долину, и если она окажется на стороне врага, то шансов выжить и остаться на свободе у Тирсвада практически не было. Если с Килейном он мог побороться, то против Варрэн-Лин ему не выстоять.
— Ринэйра! — повторил Килейн, бросая искоса взгляды по сторонам, но не упуская Тирсвада из поля зрения. — Я просто хочу поговорить! Выйди, пожалуйста.
— Мне не о чем говорить с таким трусливым ублюдком, как ты, Килейн, — послышался в мыслях холодный голос Ринэйры, и ее грациозная фигура показалась на скалах.
— Ты несправедлива ко мне, — мысленно усмехнулся Килейн, и Тирсвад обратил внимание, что он заметно расслабился при ее появлении. Сейчас было самое подходящее время для атаки, когда внимание противника было рассеяно. Но Тирсвад отчего-то медлил.
— Ты не скажешь мне ничего нового, — ответила Ринэйра, но со скал спрыгнула и приблизилась. На Тирсвада она не смотрела. Все ее внимание было направлено на Килейна.