Подкравшись к мирно пасущимся на склонах травоядным, Хоегард улегся за большим камнем и принялся наблюдать. Кураут периодически косились в его сторону, но особого беспокойства не выказывали. В стаде было больше сотни крупных матерых самцов, и всего десяток самочек с детенышами, которые держались в середине. За спиной светилось синим Ущелье, отбрасывая на спины кураут подвижные фиолетовые тени. Но, в отличие от варрэнов, кураут совершенно не беспокоила его близость. Некоторые из них совершенно невозмутимо бродили по самому краю Ущелья.
И тут Хоегарда посетила невероятная по своей безрассудности мысль. Он отполз к Ущелью и сосредоточился на ощущениях своего тела. Под кожу словно впились тысячи иголок. И как только Динка терпит превращения? Для Хоегарда этот процесс каждый раз сопровождался сильнейшей болью. Скрипнув зубами, он упорно представлял себя человеком — странным лысым существом на двух ногах. Зато у человеческого облика были руки, и способность убивать на расстоянии. Ощутив, что превращение прошло успешно, Хоегард поднялся на ноги и руками распутал завязки на своей сумке. Заглянул внутрь и взвыл от разочарования. В спешке он подхватил чужой мешок, и верного арбалета, который он взял с корабля, там не оказалось. Хоегард поворошил содержимое и обнаружил там замотанные в кусок шкуры метательные кинжалы. Их осталось всего два.
Конечно, он тоже упражнялся в метании кинжалов в человеческом мире. Чтобы выжить там необходимо было уметь владеть любым оружием. Но лук или арбалет были ему все-таки ближе. Зажав в обеих ладонях по кинжалу Хоегард встал в полный рост и пошел в сторону стада. Кураут даже жевать перестали, с удивлением глядя на незнакомое существо. Как и рассчитывал Хоегард, дичь его не боялась, и он в человеческом облике смог подойти к крайним самцам почти вплотную.
Будь он в облике варрэна, кураут бы так близко его не подпустили — наставили бы рога, попытались отогнать. Схватка один на один с огромным самцом могла закончится для варрэна плачевно. А от целого стада пришлось бы бежать со всех ног. Но сейчас они с любопытством разглядывали его, наклонив набок тяжелые рогатые головы.
Хоегард не стал испытывать судьбу и остановился в десятке шагов от ближайшей особи. С такого расстояния он не промахнется даже кинжалами. Выбрав двух самочек поближе к себе, он прицелился. Самцы стояли совсем рядом, они были крупнее, но мясо у них жесткое. Для маленьких щенков нужно что-то понежнее. Хоегард взмахнул обеими руками и кинжалы со свистом влетели в толпу тесно стоящих кураут. Стадо вмиг сорвалось с места и, подняв в воздух тучу пыли, со звонким топотом понеслось прочь.
Хоегард моргнул, прикрывая глаза рукой от летящего песка, а когда смог осмотреться, увидел лежащих на земле двух самок кураут. Одна еще бессильно скребла по земле копытами, а другая уже смотрела в небо остекленевшими глазами. Рядом стоял детеныш-сосунок и испуганно таращил глазенки.
Хоегард вынул из своей добычи кинжалы, бережно обтер их и убрал обратно в сумку. Только после этого обернулся назад варрэном. Человеком ему было не дотащить эти туши до укрытия. Да и в облике варрэна пришлось волочить их по очереди.
— Ты один убил кураут? — изумился Сирилл, увидев, как Хоегард, пыхтя, тащит тушу в убежище.
— Двух, — переводя дух ответил Хоегард. — А этого убьете сами. Надеюсь, что справитесь.
Следом за мертвой самкой, которую тащил Хоегард, на небольшом отдалении жалобно плача плелся на тонких непослушных ножках совсем маленький детеныш.
Восторженные мальчишки окружили Хоегарда, наперебой спрашивая, как ему это удалось. В другой раз он бы присел и рассказал детишкам пару небылиц, чтобы посмотреть на их удивленные мордашки. Но не сейчас.
— Не знаю, чем вы кормили младенцев до этого, но в вымени этой кураут должно быть молоко, — устало вздохнул Хоегард, прикидывая, как ему дотащить еще одну тушу.
— Мы жевали мясо и вкладывали им в рот, но они давятся и не могут глотать, — тут же просветил его один из ребят.
Когда обе кураут лежали поперек у входа в большую пещеру, в которой он спрятал черных детенышей, Хоегард смог, наконец, вернуться в долину. Он больше не боялся ползти над Ущельем — слишком устал, чтобы бояться.
— Осторожнее будь в долине, — напутствовал его Сирилл перед уходом. — Там на каждом шагу ловушки.
— Уж в ловушку, расставленную на малышей, я не попаду. Можешь не переживать, — усмехнулся в ответ Хоегард.
— Возвращайся! — Сирилл серьезно посмотрел ему в глаза, словно прощаясь с ним навсегда. И Хоегард подумал о том, что дети не должны так смотреть. Дети должны расти в любви и заботе. Надо найти такое место, где Динкины дети будут расти в безопасности. Уже становилось очевидным, что в долине черных в ближайшее время безопасно не будет.
Даже если им удастся убить Вожака, племя еще не скоро оправится от свалившихся на него потрясений. Другие племена не переминут воспользоваться их слабостью. Будет чудо, если черные смогут выжить. Вероятно, ближайшие несколько поколений им придется скрываться в горах и жить впроголодь до тех пор, пока они не наберутся сил, чтобы снова противостоять сородичам.
Почти не глядя, Хоегард прыгал с уступа на уступ, пока не добрался до входа в долину. В этот раз, окинув взглядом открывшийся ему вид на поселение черных, он увидел Дайма. Тот шел в окружении четверых самцов, ничуть не уступающих ему в мощи. Однако, это не выглядело, как конвой. Каждый раз, как Дайм бросал взгляд на своих спутников, те испуганно припадали к земле.
Хоегард вздохнул с облегчением и припустил вниз по тропинке наперерез идущим. Значит, Дайм нашел союзников среди соплеменников. Хоегард торопился догнать его, пока он не скрылся в одной из пещер, где искать его будет сложнее. Надо непременно рассказать ему, что щенки сыты и спрятаны в безопасном месте.
Правая лапа на бегу провалилась в расщелину между камнями, и когда Хоегард, опираясь на задние лапы, попытался ее вытащить, земля под ним вдруг начала осыпаться. Он извернулся, пытаясь ухватиться за края, но опора под ним вдруг превратилась в зыбучий песок, быстро засасывающий его в свои недра.
Он полетел вниз и рухнул на кучу песка, чихая и отфыркиваясь.
— Проклятье! — Хоегард зло топнул лапой, издав рассерженный рык. Попался, как детеныш! А его же предупреждали о ловушках!
Когда песок немного улегся и воздух очистился, Хоегард смог осмотреться. Он сидел на дне каменного «мешка». Внизу площадка пять на пять шагов, округлые стены, переходящие в высокий потолок, и в центре потолка круглая дыра, пропускающая вниз немного света. Хоегард подпрыгнул, но до потолка было слишком далеко. Попытался взобраться по стене, но едва стена начала уклоняться, переходя в потолок, сорвался и упал, больно ударившись спиной. Варрэны хорошо ползали по отвесным скалам, но по потолку над головой, как насекомые в человеческом мире, они ползать не умели.
Хоегард заметался по своей тюрьме, но выхода из нее не было. Можно было до умопомрачения злиться на свою глупость и невнимательность. Но горькая правда была в том, что даже если Дайм победит Вожака, Хоегарду отсюда никогда не выбраться. Он издал душераздирающий вопль, но стены поймали звук в ловушку, не выпуская его наружу.
Он обессилено опустился на пол, не сводя глаз с круглой дыры в потолке. Гораздо больше, чем перспектива смерти от жажды и голода, его пугала мысль о том, что он больше никогда не увидит Динку, Дайма, Штороса, Тирсвада. Что они победят, а в этом он не сомневался, а его не будет рядом. Да, он был самым старшим из них, он много повидал в этой жизни. Но самого главного он так и не испытал. Впервые он жалел не о том, что не достроил портал. И даже не о том, что не разгадал письмена на стенах пещеры. Он жалел о том, что не увидит детеныша, которого родит Динка. Не посмотрит, как она будет кормить его грудью. Не сможет поиграть с ним. Не научит его читать и убивать кураут.
Глаза защипало, и он почувствовал, что плачет, как самка или совсем маленький щенок. Слезы катились из глаз, и шерсть на щеках промокла. Ну и плевать! Здесь все равно никто его не увидит и не найдет. А если и найдет, то будет уже поздно. Измученный физически и душевно, Хоегард сам не заметил, как уснул.
Когда он проснулся, дыра в потолке светила все также, как и луна на неподвижном небосводе мира Варра. Неожиданная мысль промелькнула в его не до конца проснувшемся сознании, заставляя вскочить на ноги и вновь заметаться по своей тюрьме. Точно же! Их мир — это такая же ловушка! Такой же каменный мешок с двумя дырами в потолке. А стены… Стены это то самое Ущелье, через которое не перебраться! А небо — это потолок, до которого не допрыгнуть. Как он раньше не дошел до такого очевидного умозаключения?
Если допустить, что некие Яхве и Ариман воевали. Причем Ариман воевал за варрэнов, а Яхве за людей. Яхве, должно быть, был очень умен, раз смог заманить варрэнов в такую ловушку.
И Яхве этот запер их здесь, в каменном мешке, не имеющем выхода. Оставив лишь две дыры на поверхность для доступа воздуха и света. А Ариман либо погиб, либо… Он не смог применить свою силу огня, чтобы не спалить внутри каменного мешка все живое. Но он пытался! Не зря же по их миру текут реки силы!
Хоегард выпустил когти и принялся ползать по полу, выцарапывая на поверхности камня карту своего мира. Вот так по кругу идет ущелье. Вот так вдоль ущелья расположены племена. Он раньше никогда не задумывался — почему каждое племя имеет свой выход к ущелью, и при этом все соседствуют со всеми. Теперь картина сложилась. Их мир поразительно мал в сравнении с миром людей. Потому что это и не мир вовсе! А ловушка, в которой они выжили, несмотря ни на что. Варрэны же очень живучие!
Хоегард начертил территорию серых, покрытую неприступными горами, территорию черных, где горы идут вдоль Ущелья, а остальное занимает равнина, территорию красных с горной грядой посредине, и территорию белых почти полностью равнинную.
Если Ущелье — это некая магическая стена, то что есть порталы? Уж не слабые ли места этой неприступной стены? Те тонкие места, через которые можно выйти из тюрьмы в настоящий мир.