С двумя кусками мяса в зубах она взобралась по крутой стене к Шторосу на его наблюдательный пост, и устроилась у его лап, сложив рядом еду.
— Что, моя козочка, на тебя впервые никто не обращает внимания? — мурлыкнул Шторос, положив ей на спину передние лапы и принимаясь поочередно выпускать на них когти, перебирая ее длинную шерсть и разминая уставшие мышцы.
Динка ничего не ответила, расслабившись от его близости. Как хорошо, что хотя бы у него на душе царил мир. Впереди опять было столько тревог.
Как их встретит Красный Вожак? Война с белыми варрэнами — можно ли ее избежать? Состояние Тирсвада ее очень тревожило. Стоило ему недолго пообщаться с сородичами, он снова вернулся в то душевное состояние, как тогда, когда они только познакомились. Он снова рычал на нее и отворачивался, когда она пыталась помочь ему. Умом она понимала, что ее нежный и любящий Тирсвад спрятался где-то внутри, но сердце все равно болезненно щемило от того, что он оттолкнул ее.
— Прекрати тревожиться. Поспи немного, — услышала она мысль Штороса. — Хочешь, я пошлю тебе самый сладкий сон?
— Тебе вроде поручили караулить, — про себя улыбнулась Динка, вспоминая, как на корабле он рассказывал ей страшные сказки и гладил по спине, чтобы она скорее уснула.
— Мне это не помешает, — шепнул он, и в своих мыслях Динка увидела его улыбающийся образ.
Крилла
— Я скучаю по тебе-человеку, — пожаловалась Динка.
— Давай не будем возвращаться к черным после того, как остановим войну, — сказал вдруг Шторос.
— А куда пойдем? — удивилась Динка. Она уже смирилась с мыслью, что в племени черных для них самое подходящее место. Мысленно она уже представляла темную пещеру под горой, как свой дом. — А как же Дайм?
— Давай уговорим его послушать Хоегарда. Он… я верю, что он сможет открыть нам портал и вернуть нас в мир людей. Сейчас он мечтает только об этом, и только это занимает все его мысли.
— Ты хочешь вернуться? — еще больше изумилась Динка. Шторос задумчиво смотрел вдаль, продолжая перебирать Динкину гриву и пропуская пряди между когтей.
— Дайм не бросит свое племя в беде, но когда будет заключен мир, и у них все наладится, он пойдет за тобой. Я уверен, что он тоже скучает по человеческому миру не меньше, чем ты или Хоегард.
— А ты? — тихо спросила Динка. — Как же Сибилла, Диройс, Тилгайн, Элгрин? Если ты уйдешь в другой мир, то больше никогда их не увидишь.
Шторос опять тяжело вздохнул.
— Мне все равно не дадут с ними общаться. В своем племени я навсегда останусь ненавистным преступником. Сейчас мальчишки еще малы, но скоро и они поймут, что их отец не заслуживает того, чтобы иметь с ним что-то общее. К тому же, у них есть другие отцы, которые воспитывали их, которые были рядом, которые ближе и роднее, чем я...
— Не говори так, — прошептала Динка, у которой от подступивших слез сдавило горло.
— Ну и ладно! — вдруг фыркнул он. — Ты же родишь мне еще детей! Наших с тобой детей.
— Вот еще! — пробубнила Динка.
— Что-то не так? — напряженно проговорил он.
— Все нормально, — Динка отвернулась, не желая встречаться с ним взглядом. На самом деле она сама не знала, что не так. Но в последнее время они со Шторосом очень отдалились друг от друга. Словно призрак Криллы стоял между ними, мешая им вновь быть вместе.
— Думаешь я слепой? — горько проговорил Шторос. — Думаешь я не вижу? Ты больше не испытываешь ко мне влечения. Ты не зовешь меня к себе с тех пор, как мы покинули человеческий мир.
Он прервался, чтобы услышать ответ Динки, но она молчала.
— И я бы подумал, что дело в зверином облике, если бы не… С остальными у тебя все нормально. А как же я? А я… я все еще твой и хочу тебя… Каждый раз, когда ты отталкиваешь меня… — он осекся, и в возникшей тишине Динка слышала его шумное дыхание.
— А ты и не настаиваешь, — тихо проговорила она, открывая глаза и глядя снизу вверх на его задумчивую морду.
— Я боюсь, что… — он тряхнул гривой, не глядя на нее. — Я жду, когда ты сама вспомнишь обо мне. Я могу долго ждать, хоть целую жизнь. Но знай, мне не все равно.
Динка опустила голову на лапы и задумалась. Он изменился. Как же он изменился! Где тот Шторос, который даже и не думал спрашивать ее согласия? Скучает ли она по тем временам? Немного. Но то, что он, наконец-то, начал уважать ее слова и ее желания, это было так непривычно и так приятно.
И он прав. С тех пор, как он стал таким сдержанным, она почти не замечала его, предпочитая проводить время с Даймом и Тирсвадом. Почему? Она боялась его? Нет. Но недосказанность между ними тяготила ее.
— Ты обещал мне сон, — проговорила она.
— Что ты хочешь увидеть во сне? У меня яркое воображение, я могу ненадолго вернуть тебя домой, в твой мир. Хочешь? — прошептал он, снова принимаясь приминать ее лапами.
— Я хочу увидеть тот эреше твоими глазами, — проговорила Динка. — Все, что ты помнишь, все в мельчайших подробностях. Вместе с твоими мыслями, чувствами и желаниями в тот момент.
— Я… Динка, ты просишь слишком много, — он вскочил на лапы и нервно заметался по уступу, вмиг догадавшись, что именно она имеет ввиду. — Я так долго пытался забыть, стереть из своей памяти этот эреше. И ты хочешь, чтобы я пережил это вновь?
— Да, я хочу все увидеть твоими глазами. Только после этого мы сможем понять друг друга и снова быть близки, — твердо ответила Динка. — Ты не будешь там один, я буду рядом с тобой.
— Я не уверен, стоит ли тебе все это знать, — с сомнением покачал он головой, снова укладываясь рядом с Динкой.
Она, толкнув его лапой, повалила его на бок, вытянулась рядом, прижалась животом к его животу, обхватила его тело передними и задними лапами и зажмурила глаза, открывшись для его мыслей и его чувств.
Шторос шел по дороге ведущей в долину, за его спиной шли его боевые товарищи. Он не был здесь долгих два шегарда, и сердце его переполнял восторг. Казалось, каждая голубая травинка, каждый камешек, радуется его возвращению. Красное племя сегодня встречало победителей. Два шегарда назад черные заняли часть охотничьих угодий красных, и с тех пор яростно обороняли их, не позволяя ни одному красному проникнуть на эту территорию. Милостью черных они оказались отрезаны не только от самых населенных дичью гор, но и от площадки мира, испокон веков не принадлежащей никому и служащей для встречи и переговоров. И вот теперь, спустя два шегарда, им удалось освободить не только свои территории, но и захватить прилегающие территории черных и белых.
Сегодня был их день, и их чествовали, как защитников и победителей. Каждая Варрэн-Лин теперь захочет видеть его или кого-то из его товарищей в своей пещере. Шторос плотоядно облизнулся, представляя, как схватит податливое женское тело своими лапами и погрузит свой член в горячее влажное женское нутро. Ох! Как же давно он не знал женских ласк! Все тело охватило возбужденное предвкушение, и внизу живота появилась тянущая боль неудовлетворенного желания.
Шторос скользнул взглядом по встречающим его отряд женщинам и детям. Многие Варрэн-Лин смотрели на него благосклонно, призывно помахивали хвостами, приседая на задние лапы. И Шторос нервно сглатывал слюну от предвкушения грядущих удовольствий. Как жаль, что нельзя поиметь одновременно двух или даже трех Варрэн-Лин! Все они такие соблазнительные, что он даже не знал, кого сегодня хочет больше.
Вот Рейла посмотрела на него лукаво из-под золотой челки. Ее лоно такое узкое, и она так восхитительно стонет, когда он ее берет. Вот Вийнис, с ней он расстался не очень хорошо. Она хотела оставить его в своей стае, а он снова ушел на границу. Но кажется, она все еще надеется. Вот Раннет… И…
Взгляд Штороса застыл, выхватив из толпы знакомую фигуру. Все мысли разом вылетели из головы и он, пошатнувшись, остановился от обрушившихся на него чувств. Его Варрэн-Лин! Его женщина! Она тоже здесь, она посмотрела на него. Грудь сдавило и резко стало трудно дышать, по телу прошла волнующая дрожь, не имеющая ничего общего с прежним похотливым возбуждением при виде остальных женщин.
Шторос смотрел в любимые, знакомые до последней золотой крапинки на изумрудном фоне, глаза, и чувствовал, что в груди само собой зарождается счастливое урчание. Он не первый раз возвращается домой с победой. Но никогда, с тех пор как она прогнала его, никогда она не выходила его встречать. И вот она здесь, смотрит на него своими прекрасными глазами и… Шторос почувствовал, что задыхается. Воздух вокруг стал густым и тяжелым, не позволяя вдохнуть. А Крилла все смотрела, не делая шаг навстречу, но и не уходя прочь.
Где-то на дне сознания ожил и зашевелился противный червячок обиды. «Она прогнала тебя! Она вышвырнула тебя, как ненужную использованную вещь! Ты не нужен ей, и никогда не был нужен по-настоящему!» Шторос, в неосознанном порыве шагнувший к Крилле, запнулся и едва не упал. Вокруг послышались сдержанные смешки, но ему не было до них дела. Как будто все разом исчезли из его поля зрения. Во всем мире не существовало никого, кроме ее и его. Как когда-то… Когда они были молоды и счастливы друг с другом. Когда ничто не могло поколебать его веру в ее вечную любовь.
Все боевые достижения, все почести, все другие Варрэн-Лин мгновенно отошли в его сознании на другой план, стали лишними, ненужными, словно жесткая шкура кураут. Пусть она отвергла его, пусть выкинула, но сейчас она стоит напротив и смотрит на него своими сияющими глазами. И он вновь, как когда-то, готов положить к ее ногам целый мир.
Крилла сделала шаг ему навстречу, и ледяная корка, сковавшая грудь, вдруг обрушилась с него водопадом. Сразу вернулся весь мир: звуки, запахи, краски. Как он жил все это время без ее ласкового взгляда? Без прикосновений ее теплого языка? Без ее нежного мурчания перед сном? Шторос жадно втянул в себя воздух раз, другой, третий… Ее запах окутал его сладким шлейфом. О, как она пахла! Ее запах, запах его женщины, запах ее влечения… Шторос едва устоял от накатившего головокружения. Он вдыхал и вдыхал, захлебывался этим ароматом, тонул в нем, пил его, как пьет воду измученный жаждой путник.