— Вы собираетесь уничтожить целое племя? — ужаснулась Динка.
Дайм молча бежал рядом.
— Вы с ума сошли! — мысленно закричала Динка. — Там же женщины и дети. И вы их всех убьете?
— Оттуда распространяется бешенство, больные варрэны бегут во все стороны и заражают остальных. Их надо всех убить, пока мы все не заболели и не перегрызли друг друга, — пояснил Шторос, видя, что Дайм не желает вступать в спор.
— Но там есть и здоровые. Наверняка есть! Не может же быть, чтобы все племя были больными! — вскричала Динка. — Это неправильно! Неправильно!
— Динка, это суровый закон жизни. Либо мы их, либо они нас, — отрезал Дайм, прекращая спор.
Но Динка уже думала о том, что, как только они вылечат Тирсвада, нужно будет непременно остановить эту войну. Ведь, если найдется способ вылечить Тирсвада, то можно будет вылечить и всех остальных. Только бы узнать как!
Убаюканный Динкиным приказом и мерным покачиванием, Тирсвад не беспокоил их всю дорогу. Он, вытянувшись во весь свой немаленький рост, мирно спал на носилках, и лишь тяжелое дыхание, с хрипом вырывающееся из его горла, да тошнотворный чужеродный запах, примешивающийся к его природному запаху, напоминали о тяжелой болезни, поразившей его.
Членам стаи хотелось бы бежать без остановок до самого жилища старой лекарки, но силы их были ограниченны. Некоторое время носилки несли Динка с Хоегардом, давая Дайму и Шторосу отдых, но их надолго не хватило. Они бежали по равнине вдоль скальной гряды, отмечающей начало территории серых. Нападения руогов они не боялись, так как укрытие всегда было рядом, но и в горы не лезли, так как перемещаться по ровной поверхности с ношей было быстрее и легче.
В конце концов, Дайм выбрал небольшую нишу в скалах, находящуюся на небольшом возвышении, и объявил ночлег. Вчетвером они занесли носилки в выбранное углубление в скале и обессиленно повалились рядом.
— Я иногда скучаю по лошадям и кораблям, — пробормотала Динка, устраиваясь под боком у Дайма и зарываясь носом в его гриву.
— Да, это было удобно, — усмехнулся Дайм, сжимая ее в объятиях. Шторос и Хоегард уже спали рядом, свернувшись одним пестрым клубком.
Динке казалось, что она только закрыла глаза, но дурное предчувствие толчком подняло ее с земли. Тирсвад стоял напротив и скалился. Остальные спали мертвым сном.
Динка смотрела на него без страха, пытаясь разглядеть за искаженной судорогой мордой своего любимого мужчину. Он исхудал, глаза ввалились и лопнувшие сосуды окрасили в красный даже белки. Некогда роскошная белоснежная шерсть свалялась грязными неопрятными колтунами. Слюна больше не текла из его рта, приоткрытая пасть была суха, вся покрытая трещинами и язвами. Изо рта с хрипом вырывалось смрадное дыхание.
— Тирсвад, — шепнула нежно Динка. — Тирсвад, ты слышишь меня?
Он оскалился и зарычал. Тут же на звук рычания вскочили остальные варрэны. Дайм и Шторос попытались оттеснить Динку назад, но она вырвалась и выскочила навстречу Тирсваду.
— Тирсвад, ты хочешь пить? Давай попробуем попить воды? — ласково, будто маленькому ребенку, промурлыкала она. Но от одного только упоминания воды, все его тело вновь свело жестокой судорогой. Он не мог больше бросаться, а скорчился на полу бессильно рыча и подвывая.
— Шторос, мы с тобой держим его с двух сторон. Динка усыпляй его обратно, — велел Дайм. И они вдвоем со Шторосом подскочили к Тирсваду и прижали его к полу. Динка опустилась перед ним на колени и, заливаясь слезами, вновь приказала ему спать, сопроводив приказ толчком силы.
— Надо бежать дальше, он совсем уже обессилел без воды, — всхлипнула она. Но пояснение не требовалось, все и так это видели. Вчетвером они уложили спящего товарища на носилки, подхватили их с земли и снова бросились бежать, что есть мочи.
Наставница Хоегарда жила не на самой границе, вдоль которой они бежали. Отметив одному ему известные признаки, Хоегард направил их маленький отряд по узкой извилистой тропке, круто взбирающейся по склону. Носилки пришлось разобрать, скрутив шкуры тугими узлами и подвязав к ним сложенные стволы деревьев. И теперь Тирсвада по очереди несли на спинах остальные мужчины. Динка, сцепив зубы, карабкалась следом за ними. Ей нелегко давались крутые подъемы по скалам, но она не жаловалась, понимая, что мужчинам сейчас еще тяжелее. Хоегард шел впереди, показывая дорогу и периодически помогая втянуть бессознательного Тирсвада на особо крутые уступы, Дайм шел следом и большую часть времени нес Тирсвада на своих плечах. Шторос карабкался снизу, страховал Дайма и Тирсвада, чтобы они не упали. А Динка старалась от них не отстать.
Наконец вдалеке показалось поселение серых варрэнов. Как Хоегард и говорил, это не была единая долина. А все поселение состояло из разбросанных по скалам тут и там пещер. Но жителей было довольно много и они деловито сновали между скалами.
Патруль появился внезапно. Только что они были одни среди неровных стен и острых скальных обломков, как вдруг, словно из воздуха, на расстоянии прыжка от них оказались четверо суровых серых варрэна. Они не пытались вступить в разговор, лишь многозначительно скалились, сообщая, что дальше дороги чужакам нет.
— Это я, Хоегард. Вы не узнаете меня? — Хоегард выступил вперед, решительно переводя взгляд с одного охранника на другого. — Ройл, Дэстин, Шурт, Хартэйл. Я вернулся!
— Ты?! — один из серых соизволил вступить в беседу, но тон его был настолько враждебный, что у Динки волоски на спине встали дыбом.
— Я, я, — дружелюбно усмехнулся Хоегард. — Вы сбросили меня в ущелье. А я нашел путь в другой мир и вернулся. Дай мне пройти. Мне нужно повидать Кайру.
— Вернулся? — патрульные попятились и в глазах их мелькнул суеверный ужас. Динка прекрасно их понимала. Это выглядело так, словно тот, кто умер и кого похоронили, вдруг заявился бы домой.
Серые еще колебались, и Хоегард неловко топтался на месте, не понимая, чего ожидать от сородичей, как вдруг Дайм приоткрыл пасть и издал свой устрашающий рык Вожака. Серые, словно того и ждали, испуганно мяукнув, бросились врассыпную.
— Показывай дорогу скорее, — проговорил Дайм оторопевшему Хоегарду, возвращая его к действительности. — Тирсвад уже едва дышит.
— Да, скорее, — Хоегард сорвался с места и огромными прыжками понесся вперед между скалами к пещере своей наставницы. Динка с сумками и шкурами, заброшенными на плечи, Шторос с котелком в зубах и Дайм с Тирсвадом на спине двинулись следом.
Кайра
Пещера Кайры находилась немного в стороне от основного поселения серых, и по пути к ней они больше не сталкивались с другими варрэнами. Однако Динка шкурой чувствовала настороженные взгляды, провожавшие их из-за скал. Но нападать на них больше никто не пытался, серые действительно оказались менее воинственны, нежели красные или черные.
Пещера наставницы выглядела заброшенной, тропинка к ней заросла жесткой колючей фиолетовой «травкой», больше похожей на щетину или хвойные иголки. Площадка перед пещерой пустовала, а из самой пещеры тянуло холодом и сыростью.
— Ждите здесь, — велел Хоегард и скрылся под каменным сводом.
— Кайра! Кайра, ты здесь? Я вернулся, — услышала Динка отголоски его мыслей. Как встретит его двухсотлетняя наставница? Узнает ли его после целого шегарда отсутствия? Захочет ли им помогать? И сможет ли вылечить Тирсвада? Вопросы роились в голове, усиливая тревогу.
Словно чувствуя ее неспокойное состояние, Дайм и Шторос, бережно уложив Тирсвада на землю, встали по обе стороны от нее, прислонившись боками. Динка с радостью и облегчением прижалась к обоим. От их тел исходило спокойствие и тепло. Чтобы поддержать друг друга, им были не нужны слова, достаточно было просто чувствовать рядом тепло близкого.
— Хоегард? — послышался в головах незнакомый старческий голос. — Хоегард, мальчик мой! Где ты был? Как тебе удалось вернуться?
— Она его узнала, — шепнула Динка с восторгом.
— Кайра! — в голосе Хоегарда прорезалось столько облегчения и нежности, что Динка почувствовала — он действительно любил свою наставницу, и скучал по ней.
— Кайра, мне нужна твоя помощь! Мой близкий друг умирает…
— Что же ты! Где он? Показывай скорее! — заохала Кайра, и Динка явственно представила пожилую опрятную женщину с сухонькими морщинистыми ручками, аккуратно убранными под платок седыми волосами и добрым участливым лицом.
Из пещеры показался Хоегард, а следом за ним медленно ковыляла маленькая Варрэн-Лин, едва достававшая ему макушкой до груди. Ее шерсть была короткая, пепельно-серого цвета, без явно выраженной гривы. Мордочка была заострившаяся, с ввалившимися щеками, обозначившими отсутствие зубов. А глубоко-посаженные блекло-голубые глаза смотрели ласково и озабоченно.
— Вот он, — Хоегард провел Кайру мимо расступившихся членов стаи к лежащему на земле Тирсваду. — Его укусил сородич. После этого он не мог пить, изо рта у него шла пена, он не узнавал нас, членов своей стаи, и бросался на всех вокруг. Сейчас он спит. Но, когда он просыпается, то все признаки болезни возвращаются.
— Ох, Варр! Ох… — старушка по кругу обходила Тирсвада, то принюхиваясь к нему с закрытыми глазами, то наоборот внимательно вглядываясь в его тело так, как будто смотрела насквозь. Динка узнавала этот взгляд. Так они с Хоегардом «видели» потоки силы в телах друг друга. Она тоже перестроила свое зрение и попыталась «увидеть» то, что рассматривала старушка.
Дайм и Шторос отошли в сторонку и сидели там тихо-тихо, не сводя глаз с пожилой Варрэн-Лин. Хоегард ходил за ней по пятам, провожая взглядом каждый ее взгляд. А Динка не знала куда деваться от волнения. Отойти и оставить Тирсвада одного она не могла заставить себя, но и помешать Кайре боялась.
— Отойди-ка, маленькая Варрэн-Лин, — ласково проговорила старушка, когда Динка оказалась на ее пути. Динка поспешно отступила.
— Это твой мужчина? — спросила Кайра, не прекращая обнюхивать больного. Динка, сглотнув, кивнула.
Кайра огорченно покачала головой и двинулась дальше, обходя Тирсвада уже в третий раз.