Дайм сидел в окружении матерых варрэнов и рассказывал о политической ситуации, сложившейся между черным и красным племенем.
И лишь Шторос неотступно сидел рядом с ней, прижимаясь к ней боком и держась настороже. Динка одарила его нежным взглядом и снова повернулась к своему собеседнику.
— Если никто из мужчин не отправлялся в другой мир по своей воле, то быть может кого-то сбросили в ущелье, как Хоегарда? — с надеждой спросила Динка. — Примерно десять-двенадцать шегардов назад.
— Постой-постой, — старый варрэн задумчиво почесал задней лапой себе шею. — Кажется было и такое.
— Кто это был? — загорелась Динка. — За что его сбросили? Остались ли у него здесь родные?
— Это был пришлый варрэн, кажется полукровка из других племен, — проговорил ее собеседник, постукивая когтями по полу. — Его звали… Да! Его звали Динэйр. Его родители сбежали из своих племен и жили на Голой Скале. Кажется это была красная Варрэн-Лин и черный варрэн. Динэйр был бурого цвета. Когда он вошел в зрелый возраст, он решил попытать счастья и явился к нам в День Выбора одной из Варрэн-Лин. Естественно, его не выбрали, но он так и остался здесь. Как видите, уважаемая Динка, у нас терпимо относятся к цвету шерсти.
Динка поспешно кивнула, ожидая продолжения рассказа про загадочного варрэна-полукровку, который мог быть ее отцом. Но старый варрэн вдруг потерял интерес к разговору и принялся за кусок мяса, лежащий перед Динкой.
— И что с ним было дальше? — нетерпеливо спросила Динка. — За что его сбросили в Ущелье?
— Динка, покушай что-нибудь, — к ним подошел Хоегард. — Давай я поджарю тебе мяса.
— Что-то не хочется, — отмахнулась Динка, ожидая, когда ее собеседник наестся.
— Так не пойдет! Ты должна хорошо кушать. Нашей малышке нужно питание, — строго проговорил Хоегард, принимаясь за приготовление пищи для нее.
— Ты не напугаешь своих соплеменников? — с сомнением проговорила Динка, глядя, как кусок мяса покрывается зажаристой корочкой. Многие все еще с опаской поглядывали на Хоегарда, словно он вернулся из мертвых.
— Вряд ли их можно напугать еще больше, — проговорил он, и мысль его прозвучала тихо-тихо. — Даже Вожак нас боится.
— Я тут узнала, — Динка оглянулась в поисках своего собеседника, но он уже растворился в толпе. — Что десять-двенадцать шегардов назад в ущелье сбросили варрэна по имени Динэйр. Может это и есть мой отец?
— Может да, а может и нет, — вздохнул Хоегард. — Все-таки большинство сброшенных в ущелье варрэнов погибают. Да и откуда тогда взялась в том мире Варрэн-Лин, которая стала твоей матерью?
— А разве не могла быть моей матерью человеческая женщина? — робко спросила Динка, вызывая в своей памяти образ матери, который она помнила. В отличие от образа отца, ее образ не дробился на осколки, а был целостным, пусть и размытым временем.
— Вряд ли, — покачал головой Хоегард. — Разве может обычная женщина выносить в своем чреве наделенную силой Варрэн-Лин? Сама подумай, совладала бы она с твоей силой, будь она просто человеком?
— А разве у плода в чреве есть своя сила? — удивилась Динка и прислушалась к своему животу, шевеления которого она теперь периодически ощущала.
— А как же! Конечно есть, особенно если это Варрэн-Лин. Именно по наличию собственной силы нашего ребенка Кайра поняла, что в твоем животе именно девочка, — ответил Хоегард.
Внезапно их внимание привлекло слишком бурное обсуждение вокруг Дайма. Шторос и Тирсвад уже сидели рядом с Даймом, и шерсть на их загривках приподнялась.
Динка, переглянувшись с Хоегардом, поспешили к своим.
— … можно поверить во что угодно, но это уже слишком! — возмущался кто-то из серых варрэнов.
— Мы видели это собственными глазами, — спокойно отвечал ему Дайм.
— Мы тоже многое видим собственными глазами, — парировал серый. — Это вы, черные, думаете, что мы тут сидим в своих пещерах и не знаем, что происходит в мире. Мы в курсе всего, и даже чуточку больше.
— Тише! — завидев жаркий спор, Серый Вожак спустился со своего возвышения и тоже подошел к Дайму и его собеседнику.
— Да что вы понимаете? У нас самые лучшие соглядатаи, и мы иногда знаем о том, что происходит в других племенах лучше, чем сами члены племени, — в запале прорычал собеседник Дайма.
— И как же ваши лазутчики успели вам все донести быстрее, чем мы явились сюда? — насмешливо спросил Шторос. — Мы пересекли полмира за пять эреше.
— Это секрет нашего племени, — самодовольно заявил серый, а потом испуганно скосил взгляд на стоящего рядом Вожака, понимая, что сболтнул лишнего.
— Давайте оставим секреты в покое и перейдем к самой приятной части вечера, — примирительно проговорил Гуртуг. — Хоегард, взбирайся на возвышение и расскажи всем, что было с тобой после того, как мы сбросили тебя в Ущелье.
— Да, Вожак, — поклонился Хоегард. Но, вместо того, чтобы сразу выполнять, он посмотрел на Дайма долгим пронзительным взглядом.
Заслужить признание
Дайм ободряюще кивнул ему, и лишь после этого Хоегард медленными неуверенными шагами приблизился к возвышению. Динка посмотрела ему вслед, и ей отчаянно захотелось закрыть его своим телом от всех направленных на него взглядов. Серый Вожак приказал ему рассказывать. Но она видела, как неуверенно он чувствует себя в окружении соплеменников. Никогда раньше она не видела спокойного и рассудительного Хоегарда таким растерянным.
Варрэн-Лин с красивым именем Иррийлинг спустилась с возвышения, освобождая Хоегарду место, и устроилась на расстеленных внизу шкурах. Дайм, Шторос и Тирсвад тоже подошли поближе и улеглись на шкуре у подножия плоского камня. А Динка, подумав, обошла их и вскарабкалась на возвышение вслед за Хоегардом и уселась рядом с ним. Если Вожак восседал здесь рядом со своей Варрэн-Лин, то почему бы и ей не посидеть рядом со своим мужчиной? Направленные на нее взгляды по-прежнему заствляли себя чувствовать неловко, но состояние Хоегарда для нее сейчас было важнее.
Коснувшись носом его шеи, она с удивлением поняла, что он снова дрожит всем телом, а глаза его тревожно перескакивают с морды одного соплеменника на морду другого.
— Хоегард? С тобой все в порядке? — шепотом спросила она, с тревогой заглядывая в его морду. В голову лезли всякие ужасы про отравленное мясо, про бешенство, которое могло передаться от Тирсвада, и которое они вовремя не распознали, про коварные местные травы, которые непредсказуемо воздействовали на варрэнов.
— Динка! — Хоегард уткнулся ей в шею мордой, обвившись вокруг нее всем телом. — Динка, как хорошо, что ты здесь. Мне так страшно!
— Страшно? — потрясенно прошептала Динка, оглядывая помещение, полное варрэнов. Все взгляды были направлены на них. Но во взглядах серых не было злости, ненависти, все они горели любопытством, жаждой нового, волнительным ожиданием. — Кажется, нам здесь ничего не угрожает. Чего ты боишься?
— В прошлый раз… — выдавил он. — В прошлый раз все начиналось также.
И Динка увидела, как в ее сознание проникают образы из его воспоминаний.
Хоегард стоял на возвышении в пещере Вожака и дрожал от робости и радостного возбуждения. Вот сейчас, наконец-то, в его жизни наступил тот самый момент. Вокруг собрались самые почетные члены племени, мудрые старики, сильные воины, самые уважаемые Варрэн-Лин.
— Ну, давай, парень. Рассказывай, — сам Вожак ободряюще положил лапу ему на голову и обвел взглядом гомонящее собрание, призывая старейшин к тишине.
Это было очень волнительно и очень почетно вот так предстать перед всем племенем со своим изобретением. И Хоегард всем своим существом чувствовал, что сейчас решается его дальнейшая судьба. Остаться ли ему презираемым изгнанником, спутниками которому были лишь насмешки соплеменников, или стать уважаемым членом общества, принесшим пользу своему народу. А в том, что его изобретение принесет варрэнам огромную пользу, он не сомневался ни минуты.
От волнения вся его никчемная жизнь пронеслась перед глазами.
Мальчишки-сверстники, от побоев которых он удирал, словно трусливый сирх, забиваясь в самые непролазные щели.
Испытание на право называться мужчиной и претендовать на внимание Варрэн-Лин, которое он с позором провалил.
Смеющиеся ему в лицо девушки, внимания которых он робко искал.
Плачущая мать, говорящая о том, что он позор всей стаи.
Отцы, пытавшиеся научить его сражаться, но так и не преуспевшие в этом.
Постоянные проигрыши в состязаниях молодых самцов, которые вскоре он стал избегать.
Позорное бегство с поля боя в первом своем походе на границу.
Потеря сознания при виде кровавой раны соплеменника.
Укоризненный взгляд Вожака, определившего его в обучение к старой целительнице в надежде на то, что хоть так он сможет приносить племени пользу, и обнаружившего, что за шегард обучения он так и не научился врачевать простейшие раны.
Рассерженная Варрэн-Лин, воспылавшая любопытством к бесталанному изгнаннику и пригласившая его к себе в пещеру, но оставшаяся разочарованной.
И красной нитью через все это шли таинственные пещеры, стены которых испещрены неизвестными символами, поиски волшебных камней, исчерченных линиями силы, тщетные попытки сложить эти линии в единый рисунок.
И вот она дверь в другой мир, лежит, собранная, прямо у основания возвышения. Чтобы открыться порталу не хватает только одного камня. И этот камень сейчас лежит у его лап и ждет своего часа. Он мог бы поставить этот камень давно. Но он так хотел, чтобы соплеменники разделили с ним его открытие! Чтобы увидели, что он тоже на что-то способен.
Соплеменники ждали, нетерпеливо перешептываясь, и Хоегард начал рассказывать. Он говорил о других мирах, где единственная луна на небе светит пронзительно ярко, где по бескрайним полям бродит непуганая дичь, где через реки можно перебираться вброд и вплавь, где трава растет до самых небес. Там их племя, наконец-то, заживет счастливой и безбедной жизнью. Не придется больше сражаться с другими племенами, обороняя границы, ходить стаями на охоту, вступая в опасное противостояние со стадами кураут, прятаться в горах, спасаясь от стай руогов. Другой мир в его рассказе оживал, представляясь зачарованным слушателям сказочным краем, где все и всегда будут счастливы, где отступят болезни, войны и голод, где малыши будут привольно резвиться среди высокой травы, мужчины будут ловить беззащитную дичь, а женщины заниматься своими женскими делами, обустраивать уютные жилища и вынашивать детей.