Уже тогда будучи прекрасным рассказчиком, Хоегард завладевал вниманием соплеменников настолько, что варрэны и Варрэн-Лин затихли с приоткрытыми ртами, восхищенные картиной, которую он рисовал в их воображении.
По рядам прокатился недовольный ропот. Динка обнаружила, что они уже давно сидят под прицелом сотен пар глаз обнявшись, но долгожданного рассказа о своих приключениях так и начали.
— Хоегард, они ждут. Расскажи им про человеческий мир, — прошептала она, успокаивающе почесывая его зубами за ухом.
— Я не могу, — выдавил Хоегард, оглядывая направленные на него морды с нарастающим ужасом. — Я… хочу уйти отсюда.
Динка тоже посмотрела на притихшую толпу у их лап, и страх Хоегарда передался ей.
— Они убьют нас всех, — прошептал Хоегард. — И я не смогу защитить тебя. Зачем я притащил вас сюда?
Неожиданно на возвышение легко и грациозно вспрыгнул Дайм и уселся так, что закрыл своим большим телом Хоегарда от направленных на него взглядов. Следом за ним взобрались Шторос и Тирсвад, закрывая от толпы Динку. Камень был рассчитан не более, чем на двоих варрэнов, но прижавшись друг к другу очень тесно, они разместились на нем впятером.
— Открывай скорее свою дверь!
— Покажи нам вход в новый мир!
— Давай, Хоегард! — гул голосов нарастал, соплеменникам не терпелось вкусить той жизни, про которую он так красочно рассказывал. И Хоегард не стал их томить. Взяв в зубы последний камень, он, на трясущихся лапах, кое-как сполз с возвышения и подошел к порталу. Внешне портал казался просто сложенными друг с другом камнями, и лишь приглядевшись, можно было увидеть расцвечивающий его узор силы, в котором недоставало лишь одного фрагмента. Сколько раз Хоегард представлял себе этот миг! Подносил последний камень к мозаике и не решался вставить его на место.
— Ну же! — подбадривали его со всех сторон. И Хоегард, задержав дыхание, склонился над порталом и осторожно положил в пустующую середину недостающий камень.
Он ожидал чего угодно — вырвавшегося на свободу огня, мгновенно открывшегося провала в неизвестный мир, фиолетового свечения, какое исходило из Ущелья, но только не этого!
Ничего не произошло! Совсем! Камни продолжали лежать перед ним мертвой кучей, и даже ясно видимый им ранее узор силы как будто поблек и стал едва заметным. Хоегард обошел свое изобретение с одной стороны, с другой, потрогал его лапой. Но ничего не изменилось. Это были просто камни, и ничего более. Потрясенный своей неудачей, он не сразу заметил перемену в настроении толпы, а зря…
— Обманщик!
— Мошенник!
— Лгун!
— Он пытался обманом заполучить признание! — возмущенные мысли соплеменников становились все громче, цепляясь друг за друга, как при обвале в горах катящиеся камни цепляют и увлекают с собой все новые и новые валуны.
— Тихо всем! Он сейчас все исправит! — звучал среди бурлящих возмущением мыслей голос Вожака, но множество голосов заглушали его.
— В Ущелье его! В Ущелье лгуна и обманщика! — зазвенела чья-то мысль, тут же подхваченная множеством голосов.
Хоегард поднял голову от своего изобретения и попятился, затравленно озираясь. Но они не шутили! Со всех сторон на него смотрели оскаленные пасти.
— Почему он молчит?
— Рассказывай уже!
— Ему нечего рассказать, поэтому он и молчит! Опять решил обмануть нас! — волнение среди серых варрэнов нарастало. А Хоегард по-прежнему не мог выдавить ни слова в свое оправдание.
— Я встретил Хоегарда в другом мире! — вдруг над залом разнеслась сильная вибрирующая мысль Дайма. И недовольные вмиг притихли, обратившись в слух. — В черном племени меня коварно обманул соперник и сбросил в Ущелье. Я падал бесконечное время, и сгорал в нестерпимо жгучем пламени. Я кричал, но никто не мог спасти меня. Мне суждено было погибнуть, — продолжал, тем временем, Дайм, убедившись, что все внимание окружающих теперь приковано к нему.
— Я пришел в себя на поляне, покрытой густой ярко-зеленой травой. На светлом, как ваши глаза, небе нестерпимо ярко светила луна, которая там называется солнцем. А вокруг меня росли деревья со стволом, который невозможно охватить лапами. Да и лап у меня вдруг не оказалось. В другом мире я принял облик живущих там существ под названием «люди». Я брел куда глаза глядят, не понимая, явь это или сон. Не помню ел ли я, спал ли… Просто шел, не понимая где я и кто я теперь, когда встретил Хоегарда. Он показал мне, как поймать в том мире дичь, разжечь костер, приготовить из дичи еду, доступную слабым человеческим челюстям и желудку.
Динка, как и серые варрэны, затаив дыхание слушала. Ее мужчины никогда не рассказывали ей о том, как они попали в человеческий мир. А Дайм, тем временем, глубоко вздохнул и… обернулся человеком. Маленьким хрупким существом, с гибким, лишенным шерсти телом и длинной черной гривой, окутывающей его, словно плащ.
По рядам варрэнов пронесся изумленный вздох. А Дайм так и остался стоять, загораживая собой Хоегарда.
— Меня сбросили в ущелье в день моего вступления в зрелость, — продолжил речь Дайма своим рассказом Тирсвад. — Я был всего-лишь беспомощным напуганным мальчишкой. Я лежал на земле и плакал, не зная, что мне делать дальше, когда ко мне подошли Дайм и Хоегард. Они подняли меня с земли, заставили поесть и взяли с собой. Природа в том мире совсем не такая, как у нас. Ночами мы страдали от жестокого холода, но выжили, прижимаясь друг к другу и согреваясь теплом наших тел. А днем мы пытались поймать хоть какую-нибудь дичь, но все многочисленные зверьки того мира разбегались, едва завидев нас. Человеческие тела, в которых мы оказались, были не приспособлены к долгому быстрому бегу, у нас не было когтей и длинных острых зубов. Мы искали способы выжить, и только Хоегард всегда находил выход из самой тупиковой ситуации.
Тирсвад поднялся на задние лапы и тоже обернулся человеком, вызвав среди собравшихся возбужденный шепот.
— Но люди оказались не настолько беспомощными, как мы думали, — продолжил историю Шторос. — И совсем не такими миролюбивыми, как мы ожидали. Как и варрэны, они жестоко сражаются с теми, кто не похож на них. После падения в Ущелье я очнулся неподалеку от человеческого жилья и пришел туда, привлеченный запахом еды. Люди вооружились орудиями, которые острее и смертоноснее наших рогов и когтей, и напали на меня. Я был слишком слаб, плохо владел своим новым телом. Меня жестоко изранили так, что я едва мог дышать. Дайм, Тирсвад и Хоегард подобрали меня едва живого, спрятали в лесу. И несколько решегов Хоегард самоотверженно выхаживал меня, врачуя раны, которые никак не желали заживать. А Тирсвад и Дайм добывали для нас еду и питье.
Шторос обернулся человеком, жестом фокусника извлек из своей сумки длинный двадцатидюймовый кинжал и крутанул его на ладони. Острая сталь заплясала в его руках, рассыпая по стенам разноцветные блики отраженного света кристаллов. В толпе кто-то мявкнул от восхищения. А Шторос замолчал, и Динка поняла, что теперь ее очередь.
— В младенчестве я попала в мир людей, приспособилась, да так среди них и выросла, — начала она с опаской, ощущая обратившиеся на нее взгляды. — Люди были жестоки ко мне. Меня каждый день били, обзывали злыми словами, попрекали едой, а временами забывали покормить. Я была слаба и беспомощна, оторванная от своих сородичей и не умеющая владеть своей силой. Когда мои мужчины ворвались в поселение людей, я очень испугалась. Но, как оказалось, они явились лишь за тем, чтобы спасти меня и наказать моих обидчиков, — Динка умышленно опускала подробности ее встречи с варрэнами и приукрашивала действительность. Незачем всем знать о том, что принадлежало только ей и ее стае.
— Хоегард первый распознал во мне Варрэн-Лин. Много решегов он осторожно и внимательно учил меня распоряжаться своей силой, рассказывал о нашем мире и о моей истинной природе. Мы долго искали дорогу домой, в наш мир. И лишь Хоегард обладал нужными знаниями, чтобы найти эту дверь, через которую мы смогли вернуться. А сейчас, благодаря его изобретению, мы можем показать вам облик людей, — Динка потянулась к знакомому ощущению покалывающего жара, притаившегося в глубине ее тела, и тоже обернулась. А после этого обвила руками шею сидящего рядом с ней серого зверя и с вызовом посмотрела в глаза Серого Вожака, сидящего у подножия возвышения.
— Я… — хрипло подумал Хоегард для всех собравшихся. — Я хотел бы проводить вас в другой мир и показать вам все, чему я стал свидетелем. Но мой портал по-прежнему не пропускает сквозь себя. Я чего-то не учел при его создании. Но сейчас я с уверенностью могу сказать, что переходы между мирами возможны, и однажды я открою выход из нашего мира.
По рядам серых варрэнов пронесся недоверчивый гомон, и они заколотили по полу лапами и хвостами. По тому, как выдохнули с облегчением ее мужчины, Динка поняла, это был такой жест одобрения, как и хлопки в ладоши у людей. Хоегард потупился, остальные Динкины мужчины вернули себе истинный облик. Динка, чувствуя, что от пережитого волнения трясутся коленки, ухватилась за гриву Дайма и вскарабкалась ему на спину, обхватив его бока руками и ногами и с головой зарывшись в длинную черную шерсть.
Категоричный отказ
Дайм спустился с возвышения, а вслед за ним и все остальные мужчины Динкиной стаи. Праздник продолжался, но у Динки не было больше сил. Она лежала у Дайма на спине, лениво вслушиваясь в мысли восторженно переговаривающихся варрэнов. Дайма, Тирсвада, Штороса и Хоегарда снова окружили серые, предлагая им лучшие куски, разглядывая принесенные из другого мира сокровища и выражая свое восхищение их смелостью. Временами кто-нибудь из серых подходил и пытался коснуться ее тела холодным влажным носом, но Дайм ловко уворачивался, оберегая свою Варрэн-Лин от нежелательного внимания.
К Дайму подсел Серый Вожак.
— Я слышал, что вы излечили своего белого варрэна от новой болезни, — проговорил Серый, с интересом поглядывая на Динку в человеческом облике, устроившуюся на спине Дайма. — Насколько мне известно, ранее никому это не удавалось. Как вы это сделали?