— Но они там умирают! — вскричала Динка. — Мы не должны медлить, если мы хотим помочь им! Надо отправляться прямо сейчас!
— Прямо сейчас мы идем отдыхать, — устало проговорил Дайм, трогая лапой Хоегарда, вновь улегшегося в пыль. Хоегард поспешно вскочил, и они вместе двинулись в сторону пещеры Кайры.
— Пошли тоже Динка, — потерся о ее шею Тирсвад.
— Полезай на меня, упрямая козочка, я донесу тебя, если ты устала, — подошел с другой стороны Шторос.
Но Динка, упрямо тряхнув гривой, зашагала вслед за Даймом.
Бесплодная попытка
Потом, правда, она пожалела о своем упрямстве. Пещера Кайры оказалась дальше, чем ей запомнилось. И лапы уже еле несли ее, когда они, наконец, добрались до заросшего мхом и фиолетовой травкой жилища.
— Кайра, это опять мы. Можно нам провести в твоем жилище еще один эреше? — приветствовал хозяйку Хоегард, пробираясь внутрь пещеры. Дайм, а затем и остальные последовали за ним. Динка со стыдом подумала, что они совсем забыли о пожилой женщине и даже не прихватили для нее угощения с праздника. Но оказалось, что она переживала зря.
Серые заботились о своих пожилых, и в пещере Кайры было полно очищенного и разделанного на куски мяса.
— Ох, мальчик мой! Я рада, что твоя встреча с соплеменниками прошла благополучно. Но как же ты переволновался! — заохала Кайра, едва увидев Хоегарда. В отличие от Динки, она сразу заметила его состояние. — Садись давай, садись. Сейчас я тебя немного успокою, и все тревоги уйдут. Будешь спать, как младенец.
Динка подошла поближе, наблюдая, как Кайра поправляет потоки силы в теле Хоегарда, что-то ласково воркуя над ним. Оказывается, лекарь варрэнов лечил не только телесные раны и хвори. Кайра снимала у Хоегарда страхи и переживания, с которыми он сам не смог справиться.
Все были заняты своими делами, и в пещере пожилой Варрэн-Лин вновь воцарилось спокойствие и умиротворение. Тирсвад сбегал за дровами, Шторос разжег огонь, а Дайм, обернувшись человеком, нарезал ножом мясо на кусочки и нанизывал их на прутики. Вскоре они все вшестером лежали, растянувшись у уютно потрескивающего костра, и жевали жареное мясо.
Хоегард, заметно взбодрившийся после лечения, рассказывал о том, как прошел праздник. Тирсвад дремал в истинном обличье, вытянувшись во весь свой немаленький рост. Шторос следил за костром и мясом. А Динка не спускала глаз с Дайма, выжидая удобный момент, чтобы вернуться к разговору о белом племени. Но Дайм избегал ее взгляда, следя глазами за пляшущими языками пламени.
— Малышка, — позвала Динку Кайра, когда Хоегард закончил свой рассказ. — Завтра, как проснешься, приходи ко мне. Я подготовлю все необходимое, и мы с тобой оживим твои воспоминания. Ты все еще хочешь узнать про своих родителей?
— Да, конечно! — отозвалась Динка без особого энтузиазма. — Я сразу же подойду к тебе.
Кайра удовлетворенно кивнула и, с трудом поднявшись, ушла в угол на свою лежанку. А варрэны устало потянулись в дальнюю комнату пещеры, где по прежнему светился теплым оранжевым светом портал.
Но, едва они зашли в помещение, Динка обернулась человеком и, скрестив руки на груди, обвела взглядом устраивающихся на ночлег мужчин.
— Дайм, ты обещал мне продолжить разговор о белом племени, — напомнила она. После отдыха у костра и нормальной жареной еды, усталость брала свое. И возникали малодушные мысли отложить трудный разговор на завтра. Но нежная смущенная улыбка Тирсвада, вспоминавшего о своей маме, не давала ей покоя.
— Тут нечего обсуждать, — проговорил Дайм, укладываясь в человеческом обличье на расстеленных шкурах. — Мы остаемся в сером племени и больше никуда не идем. Завтра, пока вы с Кайрой будете вспоминать твоих родителей, мы посмотрим свободные пещеры и выберем самую уютную для всех нас и будущей малышки. Мы заберем с собой этот портал, чтобы ты у себя дома в любой момент могла менять облик. И заживем тихо и спокойно. Как и мечтали. Если будет угодно Варру, то после того, как малышка подрастет и окрепнет, мы навестим Сибиллу и ее братьев, Ринэйру, Килейна и Ириэйта. А пока будем обзаводиться знакомствами здесь.
— Но Дайм! — возмутилась Динка. — Только не говори, что тебе все равно? Тебе ведь тоже не все равно! Скажи мне!
Но Дайм промолчал, улегшись на спину и закинув одну руку за голову.
— Ах да! Конечно! — начала выходить из себя Динка. — Тебе все равно! Плевать ты хотел на белых, на их детенышей и на Варрэн-Лин! Если даже на Тирсвада тебе было плевать, когда он заболел!
— Мне не плевать на тебя, Динка! На нашего детеныша, который в твоем животе! — возразил Дайм.
— А ты не уходи от вопроса! — заорала Динка, сжимая кулаки. — Расскажи Тирсваду, как ты собирался убить его! Как ты велел убрать меня и держать подальше, чтобы я не видела и не могла помешать?
Четыре пары звериных глаз насторожено смотрели на нее, но она распалялась все больше.
— Вы называете себя стаей, но не зря люди говорят, что дружба познается в беде. Едва Тирсвад заболел, как вы решили от него избавиться. И плевать вы хотели на его жизнь и на мои чувства к нему!
— Эй, коза, ты чего опять разошлась? — угрюмо буркнул Шторос, все еще пребывающий в зверином обличье. Он приподнялся над шкурами и отгородил лежащего Дайма своим телом от ее яростных взглядов. — Угомонись, давай. Хватит орать.
— А ты! Ты тоже ненавидишь всех белых! — перекинулась Динка на него.
— А за что мне их любить? — парировал Шторос, впрочем без особых эмоций. — Я много шегардов с ними сражался на границе. Они загрызли многих моих товарищей.
— И ты тоже пытался избавиться от Тирсвада. Я прекрасно помню, как ты предлагал отдать его Ринэйре! — процедила Динка, скаля зубы и показывая клыки.
— И что с того? Сейчас-то ты чего хочешь? — спокойно спросил Шторос.
— Я хочу идти в белое племя и попытаться предотвратить их истребление! — выкрикнула Динка. Но ее эмоциональный всплеск потонул в равнодушном молчании. Она, опешив, посмотрела на своих мужчин.
Но они совершенно не откликались на ее переживания. Хоегард в человеческом облике отвернулся к стене и лежал на боку, поджав колени к животу и обняв их руками. Дайм лежал на спине, закинув руки за голову, и безучастно смотрел в потолок. Шторос в облике зверя растянулся на боку, заняв своим огромным телом почти все шкуры, и широко зевал, демонстрируя розовый язык и ряд белоснежных зубов. Тирсвад в человеческом облике сидел между его передними и задними лапами, облокотившись спиной ему на живот. Лишь он один смотрел на Динку, но волнение его выдавали только алые глаза. В остальном его лицо было непроницаемым.
— Тирсвад, ну хоть ты скажи им! — дрожащим голосом растеряно пробормотала Динка. — Почему они не слушают меня?
Осознание того, что ее слезы и крики больше не действуют и не приносят желаемого результата, больно кольнуло. Динка отлично помнила, как они все напугались, когда она также кричала на корабле. Но сейчас в ответ ей было единодушное молчание. Ее никто не пытался успокоить и утешить, никто не нервничал и не кричал в ответ, никто не собирался идти на уступки. Они уже все решили, распланировали наперед всю их будущую жизнь, и ее мнение их не интересовало!
Динка, рыдая, бросилась было вон из пещеры, но Тирсвад оказался быстрее. Она и забыла, какой он бывает стремительный. Внезапно возникнув на ее пути, он мягко толкнул ее к стене и навис над ней.
— Динка… — тихо шепнул он, склонившись к ее губам.
— Что Динка? — выкрикнула она ему в лицо.
— Динка… — повторил он, ловя глазами ее взгляд.
— Я не хочу, чтобы еще кто-то погиб из-за нас, — всхлипнула она, чувствуя, как дрожат губы.
— Динка… — снова прошептал Тирсвад ее имя, почти касаясь ее губ своими губами. В следующую секунду его рот накрыл ее губы. Динка дернулась, в попытке увильнуть от поцелуя, но за спиной была каменная стена и деваться было некуда. Руками он сковал ее запястья, не давая ей оттолкнуть его. А его язык настойчиво проник в ее рот, углубляя поцелуй и не давая ей ускользнуть.
И она потонула в его сильных объятиях, растворилась в его жарких поцелуях, сдалась под напором его страсти. Мысли путались, и клокотавшие в груди эмоции вдруг выплеснулись наружу, прокатившись по телу жаром вожделения. Динка больше не сопротивлялась, а сама льнула к его большому телу, обвивая руками его шею и прижимаясь к нему настолько плотно, насколько позволял круглый животик.
— Хочу тебя, — простонала Динка, опуская руку вниз и находя его горячий, пульсирующий желанием, член.
— Нет, Динка. Я не решусь, — прошептал он, пошатнувшись от ее прикосновения и сильнее вжав ее в холодную стену.
— Пожалуйста! — умоляюще прошептала Динка, обхватывая ладонью его член и водя по нему вверх и вниз. Да что ж такое! Почему все так сложно? Почему они все время должны сдерживать свои желания? — Давай сзади. Тебе же понравилось?
— Масла больше нет, — простонал Тирсвад, обхватив ладонями ее ягодицы и жадно сжимая их.
— Идите сюда, сейчас что-нибудь придумаем, — послышался хриплый голос Штороса со шкур.
На звук его голоса Тирсвад зарычал так агрессивно, что рык дрожью прокатился по его груди. Но Динка вывернулась из плена его рук и потянула его на постель. После того, как истерика отступила, ей снова хотелось быть с ними всеми, ощущать на своем теле их объятия и поцелуи. Убедиться, что ничего не изменилось, и они по прежнему любят и хотят ее.
Шкуры были теплыми и пушистыми, и Динка с удовольствием нырнула в их ворох и зарылась пальцами в мех. Шторос и Тирсвад над ней на несколько мгновений застыли друг напротив друга, скрестив взгляды и напряженно сдвинув брови.
Океан блаженства
В конце концов Тирсвад отступил, плюхнувшись рядом с Динкой на спину. А Шторос, уже принявший человеческий облик, ухватил ее за плечо и повернул на бок, спиной к себе и лицом к Тирсваду, который тут же принялся покрывать поцелуями ее лицо и шею.
— Не лежи на животе, — проворчал Шторос, подгибая ее колени и устраиваясь поудобнее за ее спиной.