Перед глазами замелькали картинки еще более раннего детства. Они были настолько светлыми, теплыми, насквозь пронизанными солнечными лучами, что казались нереальными в сравнениями с перенесенными позже страданиями.
Вот Динка увидела знакомый двор с кленом у крыльца огромной кучей песка чуть поодаль. Она сидела на песке и пыталась соорудить из него подобие домика для своих кукол. Но песок не слушался ее, ускользая сквозь пальцы. Маленькая Динка злилась и с досадой хлопала по нему своей ладошкой. Но, несмотря на злость, на душе было тепло и спокойно. Динка слышала смех мамы и негромкий голос отца, и их присутствие успокаивало ее. Взрослая Динка, наблюдающая за своими играми в песке умоляла себя маленькую обернуться, чтобы хоть одним глазком взглянуть на родителей. Но маленькая упрямица лепила домик снова и снова. Родители они что? Никуда не денутся. Успеет еще на них наглядеться… Все еще не чувствуя своего настоящего тела, Динка все-таки ощущала горькие слезы, катящиеся по щекам. Если бы тогда она знала, что ее ждет, то только бы и смотрела на своих родителей.
— Динка, посмотри, — послышался звенящий от радости голос матери. И она, наконец, обернулась. Мама в новом платье кружилась под кленом, и подол взвивался вокруг ее стройных ног. Стояла ранняя осень. Солнце еще по летнему согревало, но клен уже принарядился в осенние одежды, и каждый лист, пронизанный солнечными лучами, словно светился изнутри.
— Анютка, — послышался восхищенный мужской вздох, и Динка перевела глаза на крыльцо. Туда, где сидел ее отец. Папа… папочка…
— Ты самая прекрасная женщина, которую я когда-либо видел! — продолжал отец, не сводя с ее матери влюбленного взгляда. Он был худощав, и выглядел болезненно. Щеки ввалились, некогда яркие синие глаза выцвели и поблекли. Но Динка точно знала, что это ее любимый и любящий папа. Длинные темно-русые волосы ниспадали ему на плечи, голову обрамляли изогнутые рога серо-коричневого цвета с отчетливо выраженными кольцами и наростами на нижней части, а из-под верхней губы поблескивали клыки цвета топленого молока.
— Иди ко мне! — мама счастливо рассмеялась, протягивая к нему руки. Папа, не без труда, опираясь на косяк, поднялся с крыльца и сделал осторожный неуверенный шаг к ней.
Маленькая Динка вновь вернулась к своему песочному домику. Строят же взрослые дома из земли. Почему у нее не получается построить дом для кукол? Взрослая Динка взвыла от бессилия, пытаясь хотя бы боковым зрением рассмотреть, как отец, обвив руками талию мамы, закружился вместе с ней.
Но тут от многочисленных попыток, не увенчавшихся успехом, маленькая Динка не выдержала скопившихся эмоций разочарования и обиды и заревела в голос, колотя кулачками по рассыпающемуся песку.
— Динка, доченька, что случилось? — родители мгновенно оказались рядом, окружив ее теплом своих рук и взглядов.
Взрослая Динка тоже плакала в голос, ощущая не только катящиеся по щекам слезы, но и сотрясающуюся в горьких рыданиях грудь.
— Динка! — она почувствовала, как Кайра потянула ее из ставшего слишком эмоциональным сна.
— Нет! Нет! Не трогай меня! — завопила взрослая Динка Кайре, что было сил отталкивая от себя сознание Кайры. — Оставь меня! Я хочу быть здесь! Это мои родители, это мое детство. Я имею на него право!
— Динка! — издалека к ее сознанию прорывались еще встревоженные голоса, но она и их отталкивала, выстраивая непреодолимую стену между собой в этом теплом солнечном осеннем дне и всем настоящим миром.
— Не получается, — прохныкала маленькая Динка. — Домик не получается.
— Домик? — улыбнулась мама. — Сейчас мы с тобой построим самый красивый на свете песочный домик. Смотри.
Мама приложила ладонь к песку и вдруг песок зашевелился, пришел в движение. Из-под маминой изящной ладони сами собой начали расти песчаные стены, превращаясь в огромный песочный замок с окнами и балкончиками, башенками и колоннами, дверями и узорчатыми ставнями. Но самое удивительное было то, что внутри замка кто-то двигался. Динка наклонилась и прильнула любопытным глазом к окошку. Внутри был бал: крошечные песчаные принцы и принцессы кружились в танце, не замечая ничего вокруг.
— Анютка, — послышался укоризненный голос отца. — Не делай так больше.
— Почему? — удивилась мама. — Смотри, как здорово получилось!
Она смеялась и радовалась, как ребенок. Они обе с Динкой хохотали, разглядывая чудесную постройку. И лишь папа выглядел встревоженным.
— Пойми, Анютка, — проговорил он мягко. — Ты обладаешь невероятными способностями, но для них тебе требуется сила. В тебе этой силы нет. И в твоем мире ее нет. Ты забираешь силу у нашей дочери для своих игр.
— Ну и что? — воскликнула мама, и в ее голосе вдруг зазвенели истеричные нотки. — Ей это тоже нравится! Посмотри на нее, ей это совсем не вредит. Она с радостью поделится с тобой своей силой, чтобы ты мог жить! Почему ты не хочешь попробовать?
— Нет, — отец отрицательно покачал головой, сурово поджав бледные губы, и поднялся с корточек. — Какая бы ни была необходимость, варрэн не может брать силу у Варрэн-Лин, тем более у такой малышки. Это противоестественно.
— А ты думал, что будет с нами после того, как тебя не станет? — мама вдруг сорвалась в крик, и на глазах ее выступили слезы. — Что будет с твоей драгоценной Варрэн-Лин? Смогу ли я защитить ее, если тебя не будет? Ты об этом подумал?
Полное имя
Динка с удивлением вскинула глаза, переводя взгляд с мамы на папу. Они никогда не ругались, и сегодняшняя вспышка была для нее неожиданностью. Они стояли друг напротив друга и молча сверлили друг друга напряженными взглядами. Не выдержав разлившейся в воздухе тревоги, Динка широко раскрыла рот и заревела.
Родители тут же забыли о разногласиях и с двух сторон подскочили к ней. Папа попытался подхватить ее на руки, но тяжело охнув, не смог оторвать от земли. И тут мамины руки обвили его предплечья с другой стороны и помогли. Забыв о слезах, Динка завизжала от восторга, подкинутая в воздух и пойманная сразу четырьмя ладонями. Прижавшись к обоим своим родителям, заключившим ее в двойные объятия, Динка чувствовала себя самой счастливой на свете.
Эти воспоминания Динка не позволяла пролистывать, она упивалась каждой прожитой с родителями минутой, ловила каждый любящий взгляд отца, каждое нежное прикосновение матери.
Динка играла во дворе, оборачивая палочку разноцветными лоскутками и представляя себе, что это маленькая сестренка, когда отец вошел в калитку. Он держался прямо, горделиво вскинув рогатую голову, но едва за ним закрылась калитка, мешком осел на землю. На его заострившемся лице не было ни кровинки.
— Папа! Папа вернулся! — Динка бросила свои лоскутки и раскинув руки помчалась ему навстречу.
— Малышка моя, — папа протянул навстречу руки и заключил ее в объятия. А из дома уже бежала мама, на ходу вытирая испачканные тестом руки о передник.
— Ты опять ходил туда! — воскликнула она, всплеснув руками. — А если ты упадешь там? Они же добьют тебя! Только и ждут, когда ты ослабнешь, чтобы наброситься. Во́роны!
Мама присела рядом с отцом, мягко отодвинув маленькую Динку, и привычно закинула его руку себе на плечо.
— Не дождутся! — засмеялся отец, показывая выступающие клыки, и Динка залюбовалась его улыбкой. Ни ей, ни матери не приходило в голову его боятся, но любопытные деревенские мальчишки, заглянув в приоткрытую калитку, с визгом разбегались, едва увидев ее отца. «Демон! Демон» — кричали они. Динка озиралась, чтобы увидеть «демона», но его нигде не было.
Мама не без труда подняла ослабевшее тело отца и повела его в дом.
— Пап! Ну папа! — Динка семенила рядом и дергала отца за штанину. — Папа, а что такое «демон»?
Но папа лишь рассеяно погладил ее свободной рукой по светлой головке. Он что-то рассказывал маме. Взрослая Динка вслушалась в разговор, который ей, маленькой, был неинтересен.
— Еще раз скажи, как звали твою маму? Я искал «Ирену» в приходской книге записей, но не нашел. По «Ивану Строгачу» я нашел родню до десятого колена. Твой отец, похоже, был самым обычным человеком. Купец из купеческой семьи. Ничем примечательным не отмечены: рождались, женились, умирали. А мамы твоей там нет. Может ты что-то помнишь о ней?
— Лучше бы ты поискал, как тебе вернуться домой! — в сердцах произнесла мама, чуть не на себе затаскивая его безвольно обмякшее тело в дом.
— А ты пойдешь со мной? — лукаво улыбнулся отец. — В Тартар к демонам? А то я ведь без тебя никуда.
— Конечно пойду! За тобой хоть к демонам! — устало выдохнула мама, опуская его на кровать и сама обессиленно падая рядом.
— В священных книгах написано, что проход в Тартар находится в «проклятом месте». И, судя по описанию, это то место, где я очнулся и где мы с тобой встретились. Но сколько бы я там не ходил, там ничего нет. Никакого прохода. Лишь поляна в лесу, да гора камней. Видимо, Варр отвернулся от меня и не желает моего возвращения, — проговорил он грустно, сжимая мамину руку в своих руках и разглядывая ее пальцы. — Я должен был погибнуть давным давно, такова моя судьба. Однако бог вашего мира сжалился надо мной и подарил мне еще один шегард, тебя и Динку. И это был самый счастливый шегард в моей жизни. Я верю, что мы встретились не случайно, и нашу малышку ждет великое будущее.
Динка взобралась на кровать и тоже принялась разглядывать тонкую изящную мамину руку в больших папиных ладонях, а папа приподнялся в подушках, чтобы поцеловать ее в макушку.
— Моя мама была внебрачным ребенком из рода обедневших аристократов. Она рассказывала, что когда-то ее предок очень отличился перед короной, за что его приблизили к самому королю, дали высокий титул и замок. На за грехи Яхве наказал его, лишив доблести. И с тех пор его потомки постепенно беднели и теряли влияние. Моя мама была единственным ребенком последнего аристократа нашего рода, и то внебрачным. Маму выдали замуж за купца в эту деревню, подальше от столицы, чтобы окончательно стереть память некогда великого рода. Больше я ничего не знаю, — поведала мама. — Когда я была ребенком, батраки взбунтовались и убили отца и мать. Старая нянька спрятала меня, и сама вырастила в этом самом доме. А за год до твоего появления и ее не стало. Занемогла как-то зимой, кашляла-кашляла, да и преставилась.